Глава 57.

- Юль, что случилось?

- Ничего, — отвечаю подруге на автомате, укладывая в автоклав чистые инструменты для стерилизации.

- Я серьёзно, — подруга тянется к моей руке, но, поймав мой взгляд, замирает. - Да что случилось?

- Ничего, — аккуратно закрываю дверцу автоклава, нажимаю на старт и разворачиваюсь.

У меня никакого желания обсуждать то, что случилось в пятницу.

У меня никакого желания вообще когда-либо обсуждать то, что со мной происходит.

Благо Белову хватило мозгов или банально не хватило смелости за прошедшие четыре дня заявиться ко мне и вешать свою лапшу мне на уши.

Его беременная ещё пару раз пыталась мне позвонить, но была закинута в бан. На том и откисла.

Сама не знаю, как не свихнулась за выходные.

Как зомби ходила по квартире из угла в угол и перекладывала вещи с места на место.

Понедельник и вторник прошли в каком-то тумане. Дом-работа-садик-дом.

Глупое сердце ноет до сих пор.

Сто́ит вспомнить про Белова, как в груди разливается тоска вперемежку с лютой злостью.

Только слёз больше нет.

Я почти две ночи не спала вообще и выла в подушку. Обливалась слезами и думала, что сдохну.

А потом словно кто-то переключил рубильник.

Теперь могу почти спокойно пройти мимо Леры и заняться другими делами.

- Юля, так нельзя, — подруга бежит за мной, хватает за руку и разворачивает к себе. - Посмотри на себя. Да на тебе лица нет! Я не знаю, что между вами произошло, но вам нужно поговорить. Белов тоже ходит, как в воду опущенный...

Это становится последней каплей.

- Он просто опущенный! Понимаешь? — кричу я в ответ. - Тварь он последняя! Его в пятницу глубоко беременная деваха у КПП ждала, как собачонка, пока он меня с мальчиками по кафе и пиццам возил. Понимаешь? От него беременная! Да у неё пузо уже на нос лезет! А он её бросил и сбежал!

- Нет, — Лера округляет глаза. - Не может быть!

- Может! Понимаешь?! Тварь он! Гондон штопанный!

В этот момент по лестнице поднимается начмед. Его брови удивлённо приподнимаются.

А я... сжимаю кулаки и шиплю в ответ.

- Поздравляю, Алексей Александрович, вы были правы. Комбат то ещё дерьмо, и я в него вляпалась... — на последнем слове чувствую, как к горлу подкатывает истерика.

Обрываю фразу, резко разворачиваюсь и убегаю в сестринскую.

Захлопываю дверь, поворачиваю ключ на два оборота и прижимаюсь к дверному полотну спиной.

Всё тело дрожит и ноет.

Руки трясутся, как у запойного алкоголика.

Не реветь, Юля! Не реветь! Только не из-за Белова.

Сползаю на пол и сижу, прижав колени к груди.

Смотрю в одну точку и пытаюсь думать о чём угодно. А получается только о Белове.

Твою мать! Как же больно. Такое чувство, что меня заставили выпить серной кислота. Она обожгла внутренности, выжгла подчистую всё, что было. А теперь ещё и неприятно горчит на губах, сводит пальцы в судорогах.

До последнего я не верила, что могла вот глупо... влюбиться.

Господи! Закрываю лицо руками. Ну как меня угораздило! Я же не могла... не хотела... не позволяла ему приблизиться настолько, чтобы...

А теперь меня натурально ломает без него. И из-за него!

Твою мать, Белов!

Выводит меня из ступора вибрация смартфона в кармане.

Сообщение.

От Леры.

«Дорогая, я заберу сегодня мальчишек из сада. Пусть побудут у меня, поиграют с Денисом. Тебе надо немного побыть одной. Целую».

Сглатываю ком и улыбаюсь сквозь слёзы.

Одеревеневшими пальцами получается только поставить реакцию на её сообщение.

Ок.

Я приняла её предложение.

Мне действительно стоит сегодня побыть одной и хорошенько подумать.

С работы ухожу последней, оставляя в поликлинике только дежурную смену.

Бреду неторопливо, ковыряя мыском ботинок жухлые листья под ногами.

Уже сожалею, что согласилась на Лерино предложение.

Все эти дни мальчишки помогали мне держаться. Я просто не могла себе позволить плакать при них. Поэтому днём изображала жизнерадостность, а ночью плакала в подушку.

Слава богу, Белову хватило ума не лезть ко мне.

А может...

Замираю как вкопанная. А может, ему просто не до меня.

У него появилась баба, да ещё и с икрой! Отличный вариант. Бери и тащи в ЗАГС. Может, у него уже медовый месяц?

Со злостью пинаю забытый кем-то из детей мяч.

Дохожу до дома. Чтобы избавиться от подступающих слёз, запрокидываю голову, и мне даже чудится, что у меня в комнате шевелятся занавески.

Моргаю, но, конечно, ничего подобного нет.

Это все слёзы и расшатанные нервы.

Поднимаюсь на второй этаж, открываю ключом хлипкую деревянную дверь, поправляю придверный коврик на автомате и захожу.

Медленно выдыхаю.

- Писец, — шиплю себе под нос. - Это надо же! Влюбилась! Как последняя идиотка! Поверила...

Сбрасываю ботинки, по пути в ванную расстёгиваю рубашку, стягиваю джинсы и забрасываю их в корзину с грязным бельём.

Смотрю в небольшое зеркало над раковиной и не узнаю́ себя. Резко побледневшее и подурневшее лицо, огромные пустые глаза на мокром месте, судорожно поджатые губы...

Открываю кран с холодной водой, набираю полные ладошки воды и плещу в зеркало.

- Сгинь! — рычу я.

Сквозь змеящиеся по поверхности зеркала струйки воды я на секунду вижу лицо Белова.

Не того весельчака, которого я полюбила. Нет.

Сейчас он выглядит не лучше меня. Осунувшийся, посеревший. Только в глазах не пустота, а вселенская тоска и чувство вины.

- Убирайся к чёрту! — кричу я надрывно и выплёскиваю новую порцию воды на зеркало.

Но лицо Сергея не пропадает. Наоборот, становится яснее, приближается из-за моей спины.

- Прости, Дюймовочка, но не могу, — шевелятся губы в зеркале, а до боли знакомый голос раздаётся из-за спины.