Глава 58.

Меня словно молнией бьёт. Колючие, болезненные мурашки струятся по коже.

Мышцы моментально напрягаются.

Я резко оборачиваюсь и упираюсь полным ненависти взглядом в Белова.

- Ты...

Он не отвечает.

Просто стоит, перегородив собой выход из ванной. Голова слегка опущена, взгляд слишком серьёзный, незнакомый, цепкий. Всегда ухмыляющиеся губы плотно сжаты.

Широченные плечи едва помещаются в дверном проёме.

Привычного военного кителя на нём нет. Только футболка цвета хаки, что обтягивает рельефное тело словно вторая кожа.

Позёр! Уверена, он репетировал перед зеркалом, как эффектнее появиться передо мной.

Думал, поиграет мускулами, и я потеку?

Сердце в груди сжимается, екает и...

Да, потекла и что?

Это ничего не меняет.

Этой падали не место в моем доме и в моей жизни! Как только наглости хватило?

- Убирайся отсюда! — кричу так, как, наверное, никогда в своей жизни ни кричала. Иринка снизу будет рада. Поп-корном, наверное, запаслась.

А потом я подхватываю первое, что попадается под руку, и швыряю в комбата.

В ход идёт всё: мыльница со склизким мылом, флакончики с пенкой для умывания, зубная паста моя и детская, лак для волос, что стоит тут же на стиральной машинке, коробок спичек (понятия не имею, что он тут делает).

Прищепки летят по одной и попадают точно в грудь Белова, а потом опадают к его ногам.

- Тварь! Тварь! Ненавижу! Не приближайся! — я разворачиваюсь и ищу, чтобы ещё метнуть.

К сожалению, всё мало-мальски пригодное уже отправилось в Белова, а ему хоть бы что.

Всё с тем же выражением напряжённого спокойствия он даже с места не сдвинулся.

Да он даже не попробовал отмахнуться ни от дезодоранта, ни от баночки с тальком для ног.

Всё, что метнула в него, достигло цели, но не причинило никакого урона.

Вообще.

- Закончила? — гремит из-за моего плеча его напряжённый голос.

- Что? Закончила? — я разворачиваюсь так резко, как только могу.

Волосы тёмной волной взлетают в воздух и бьют меня по плечам и спине. Расстёгнутые края рубашки разлетаются в стороны, и я запоздало понимаю, что стою перед Беловым почти голой.

Джинсы уже отправились в стирку. На бёдрах только крохотный кружевной треугольник трусиков. Рубашка расстёгнута и успела сползти с плеч, а грудь...

Не думаю, что мягкий кружевной бюстик способен что-то там скрыть от наглого похотливого взгляда. Дорвался, блядун?

И это злит ещё больше.

Проник. Ворвался. Опошлил своим присутствием единственное место, которое я считала своей крепостью!

Тварь!

Чего тебе не хватало?

Кажется, последнее я кричу ему в лицо.

- Скунс-потаскун! Еб*рь-перехватчик! Я думала, что ты другой...

Я больше не могу держать себя в руках, бросаюсь к нему, поднимаю кулаки и впечатываю ему в грудь.

Бью снова и снова, пока не чувствую, как по ладоням разливается тупая боль. Такая же, как сдавливает моё сердце.

- Уходи! Убирайся! — я продолжаю бить снова и снова.

Выплёскиваю из себя всё, что накопилось за эти дни. Своё негодование, разочарование, злость, чувство, что меня предал кто-то очень родной и близкий.

- Зачем ты припёрся? А? Мало тебе твоей щуки с икрой? Или она тебе больше не даёт, пока не окотиться? Отвечай!

Постепенно удары становятся реже и слабее.

Что толку, если эта гора мышц на них не реагирует?

Просто стоит и пялится на меня.

Даже не пытается увернуться или остановить меня!

Я бью в последний раз, и у меня даже нет сил убрать руки с его груди. Чувствую, как жар его тела медленно перетекает в мои ладони, как и без того напряжённые мышцы под моими пальцами каменеют, как его сердце гулко и отчаянно бьётся в ответ на мой судорожный всхлип.

- Вот теперь, кажется, закончила, — он не спрашивает. Просто констатирует факт.

А я...

Бесит, сука! Как же он меня бесит!

Я вскидываю голову, чтобы в тот же момент посмотреть в его наглые стремительно темнеющие глаза.

Ожидаю увидеть в них всё что угодно, но вижу стальную решимость, какое-то безумное восхищение и самую капельку вины. Или чего-то очень на неё похожего.

- Да я тебя... — срывается с моих губ.

Но договорить я не успеваю. Так же как и не успеваю понять. Что вообще происходит.

Белов каким-то хищным едва уловимым движением переносит вес тела с одной ноги на другую, перегибается через меня, подхватывает что-то у меня за спиной, а потом.

- Ты что творишь? — визжу я возмущённо, когда этот австралопитек яйцастый заматывает меня как шаурму. Только не в лаваш, а в моё собственное банное полотенце.

Огромное пляжное полотенце, потому что мне нравится после душа набрасывать его на себя.

Белов набрасывает его на меня спереди назад, крепко приматывая руки к туловищу.

- Я тебя убью, — шиплю зло и извиваюсь.

- Я даже не сомневаюсь, валькирия моя, но сначала тебе придётся выбраться.

Закончив меня заматывать, этот паук недоделанный хватает остатки прищепок со стиральной машинки и защепляет края полотенца у меня на спине.

- Для надёжности.

Он отходит на шаг, любуясь своим творением.

- Убью... — рычу яростно. - Своими руками кишки выпущу.

- Обязательно, — он даже не улыбается, как можно было ожидать. Подаётся вперёд, чуть наклоняется, подхватывает меня и перебрасывает меня себе через плечо.

- Белов! Тварь такая! — визжу я, свисая вниз головой и раскачиваясь, как сосиска, пока он куда-то несёт меня голой жопой вперёд.

Убью!