Глава 59.

- Отпусти меня, слышишь?

Я бы с удовольствие молотила его кулаками по спине и вообще куда придётся, но меня спеленали как младенца.

Я пытаюсь брыкаться и лягаться, но чуть было не слетаю вниз головой на пол.

Белов едва успевает перехватить меня крепче.

Получить черепно-мозговую травму в мои планы не входит. Поэтому приходится сбавить обороты.

- Ты же понимаешь, что тебе не жить? — рычу злобно.

- Мне в любом случае не жить, Дюймовочка, — отвечает он как-то слишком обречённо.

Что? Что он несёт? Скунс-потаскун!

В этот самый момент мой мир переворачивается. Буквально.

Белов заносит меня в зал, очень аккуратно снимает со своего плеча и ставит на... диван.

На кой хрен?

Я как идиотка какая-то перебираю босыми ногами по мягкой сидушке дивана, чтобы удержать равновесие.

Руки крепко стянуты, тело обтянуто огромным махровым полотенцем, а перед глазами...

А прямо передо мной находится лицо Белова. Хм, интересно.

Так мы почти одного роста. Чтобы заглянуть в его бесстыжие глаза, мне не нужно больше задирать голову вверх.

Он смотрит на меня молча, изучает моё лицо, словно в первый или последний раз. Щурит тёмные глаза, хмурится.

Поднимает руку и, едва касаясь, убирает длинную прядь, что прилипла к моим губам.

- Какая же ты красивая, Дюймовочка, когда злишься, — его взгляд соскальзывает на мои губы.

Зрачок вспыхивает, заполняя радужку.

Его большой палец чуть сильнее надавливает на мои губы.

- Руки убрал, — рычу я.

- Я не могу, — с обезоруживающей честностью произносит он.

И есть в его голосе что-то нежное, уязвимое, родное.

Его губ лишь на одну секунду касается грустная улыбка, хотя взгляд остаётся серьёзным, сосредоточенным, вызывающим неясную тревогу.

Что-то в нём неуловимо изменилось и это меня... пугает?

Нет, мне плевать!

- Ты можешь кричать, но тебе всё равно придётся меня выслушать. А потом я уйду, — говорит он слишком серьёзно и честно. Без сарказма и самоуверенной настойчивости. Просто констатирует факт.

От его спокойного хрипловатого баритона у меня в груди что-то екает.

Нет, не сердце. Это не может быть оно!

- Олеся, — произносит хрипло Белов и порывисто запускает пятерню в тёмный короткий ёжик волос.

Когда он успел подстричься?

- Олеся — моя не слишком близкая знакомая.

- Ах, это так теперь называется? — не могу сдержать яд. - Не слишком близкая? Секс теперь не повод для знакомства?

Он болезненно морщится, но продолжает.

- В жизни каждого мужчины наступает момент, когда ему хочется провести время с девушкой облегчённого поведения, но утяжелённого характера.

- Это ты намекаешь на свою стерлядь? То есть она ещё и деньги с тебя за секс брала? Ну Белов, ты даёшь...

Он пропускает мои слова мимо ушей.

- Иногда просто нет времени и желания выстраивать что-то длительное и настоящее. Кровать согрета и ладно, — он лишь на секунду отпускает мой взгляд. Моргает и морщится. - Я этим не горжусь. Но такова жизнь.

- Да! — киваю. - Конечно!

Мой голос звенит от гнева и обиды. За себя, за эту Олесю, за её нерожденного ребёнка и за моих собственных мальчишек.

- И бросить ребёнка на произвол судьбы — это тоже жизнь?! Не ты первый, как говорится, не ты последний! Ильину хотя бы хватило смелости ради секса на мне жениться, потом признать своих детей, а уже потом развестись и бегать от меня по матушке Родине. А ты решил сократить дистанцию и слился сразу. Я была о тебе лучшего мнения, Белов, а теперь...

В его тёмных глазах что-то болезненно вспыхивает. И без того широкие скулы заостряются, под смуглой кожей на щеках ходят ходуном желваки, а губы сжимаются в такую тонкую полоску, что белеют от напряжения.

Он порывисто наклоняется ко мне, застывает в нескольких сантиметрах от моего лица и выдыхает.

- Я никогда бы не бросил своего ребёнка. Никогда. Даже если его мать, как ты выразилась, стерлядь. Но я в отличие от Ильина знаю, как обезопасить свою половую жизнь, даже если женщина отчаянно хочет меня на себе женить. Олеся была из таких. Она пыталась проткнуть резинки, пыталась вообще стянуть с меня их...

- О-о-о-о, — выдыхаю хрипло, а сердце в очередной раз останавливается от боли, — избавь меня от подробностей.

- Нет, не избавлю! — рявкает неожиданно яростно и зло Белов. Затем отстраняется, в очередной раз ерошит короткие волосы и продолжает. - Это не мой ребёнок. Не знаю, на что рассчитывала эта дура, но после того как она пыталась одновременно напоить меня, накормить конским возбудителем и затащить в ЗАГС, причём примерно одновременно, я отправил её в пешее эротическое без права на возвращение. Я собирался в длительную командировку на СВО. А она подумала, что неплохо было бы стать моей вдовой.

Его слова, произнесённые хриплым баритоном, отражаются от стен. Снова и снова я прокручиваю их в своей голове.

Вдова. Пыталась забеременеть. Не мой ребёнок...

Всё это... бред! Я же видела, как она на него смотрит, как на собственность. Я видела, как он позволил ей сесть в его машину и увёз в ночь.

Он врёт! Или нет?

Я... я уже ничего не понимаю и не хочу понимать.

- У Олеси срок чуть больше шести месяцев, а последний раз мы переспали больше восьми месяцев назад. После неё были и другие. Я взрослый и свободный мужик. Но после того как я познакомился с тобой...

Он снова едва ощутимо касается моего лица кончиками пальцев.

- После того как я понял, что мне нужна только ты, все другие просто перестали существовать. Более того, твои мальчишки запали мне в душу. Умные, шумные, не по годам серьёзные. В какой-то момент мне отчаянно захотелось стать частью вашей семьи. Не, как говорят всякие идиоты, взять разведёнку с прицепом, а именно стать частью вашей дружной семьи, добиться того, чтобы вы впустили меня в неё.

В ответ я только фыркаю.

Не верю. Чего не скажешь ради прощения и секса.

- Имеешь право, — кивает Белов с какой-то обречённостью. - Поэтому больше не буду мучить тебя своим присутствием.

Он разворачивается, делает несколько шагов и бросает напоследок.

- Мой рапорт на отъезд обратно за ленточку лежит у командира на столе. Тебе придётся потерпеть всего пару дней, а потом... — он неопределённо ведёт плечом и сжимает кулаки.

А у меня в груди что-то в очередной раз болезненно сжимается.

Сердце.

Моё глупое израненное сердце. Сейчас оно замирает и пытается не разорваться от подступающего ужаса.

Он собрался за ленточку? Из-за меня? Из-за всей этой ситуации? Он серьёзно?

Больной, что ли?

Как он сказал в самом начале, блин, как там было?

«Мне всё равно не жить».

- Прости, Дюймовочка, что не оправдал твоих ожиданий, — бросает он и выходит из комнаты.

А я так и остаюсь стоять дебильной статуей на диване, стянутая по рукам огромным полотенцем.

- Белов! — кричу и сама пугаюсь своего крика. Слышу, как щёлкает открывающийся дверной замок. - Если ты сейчас выйдешь в эту дверь, то я прибью тебя своими руками. Потом откачаю и снова прибью! Сергей!

А ответ мне раздаётся хлопок входной двери.