Глава 21

Что я говорила про взрослую женщину, которую не провести такими вещами? Она пропала, развеялась как дым, уступив место восторженной девчонке, что верила в сказки о любви и светлое будущее. Пусть на мгновение, но стоило огромных трудов сохранять серьезное выражение лица и не поддаться обаянию Рихарда.

– Идем, покажешь мне владения, из-за которых мы едва не поругались.

– Сейчас?

– Почему бы нет? На улице тепло. Дождь закончился еще ночью. Тебе ли не знать?

Как тонко намекнул на то, что видел меня в Большом зале. Чего только добивался? Шутил или демонстрировал осведомленность?

Я, не думая о принятых в этом мире нормах поведения, беззастенчиво глядела в его глаза. Мечтала проникнуть в душу. Рихард, не стесняясь, рассматривал меня. Наглец! Впрочем, оба хороши.

Я первой разорвала зрительный контакт, вышла из кабинета. Думала о том, чем удивить маркграфа или, напротив, напугать настолько, чтобы он сбежал. А что? Увидит, в каком состоянии марка, махнет рукой, и ищи ветра в поле. Пока доберется до кенинга, пока тот найдет ему замену, пройдет достаточно времени. Вдруг случится чудо или я найду выход?

Мысль, конечно, любопытная, но я ни на мгновение не поверила в то, что его так легко напугать. Если он приехал ночью в грозу по скользкой от дождя каменистой дороге, то едва так быстро сдастся. Да и приказ никто не отменял.

– Теперь я понял, почему здесь еще не наступила весна, – произнес Рихард, распахнул передо мной дверь на улицу. Нашел тайну, о которой знают все. – Ты мало улыбаешься, хранительница.

Я резко остановилась. Поскольку мужчина шел следом и не успел затормозить, мы столкнулись. Рихард левой рукой обнял меня за талию, удержав от падения. Снова глаза в глаза, так близко, что я слышала, как бьется его сердце, видела, как дернулся кадык. Сцепила руки за спиной, с трудом подавив желание прикоснуться в ответ.

– Фрайя Аделин, – послышался голос Вилды. – Что случилось? Вам плохо?

Мы с Рихардом обернулись одновременно. Будто школьники, застигнутые родителями за первым поцелуем, отпрянули. Его рука скользнула по моей спине, словно он не желал меня отпускать.

– Мне хорошо, – ответила служанке и поймала довольный взгляд маркграфа.

Какие мысли бродили в его голове? Чему улыбался? Должно быть, решил, что я говорила о нем. А я… кажется, немного запуталась в происходящем.

– Фрайя Аделин покажет мне замок и прилегающие к нему земли, – пояснил Рихард.

– Хорошо, я только возьму вещи для фрайи и для себя.

Слова Вилды никогда не расходились с делом. Обогнув нас, она деловито прошла к вешалке и сняла плащи. Один из них протянула мужчине, второй накинула на плечи.

– Вы пойдете с нами? – уточнил Рихард, принимая вещь. – В этом есть необходимость?

– Конечно! – спичкой вспыхнула служанка. – Подумайте о репутации фрайи Аделин! Одна, наедине с мужчиной…

– По-вашему, я не способен защитить хранительницу или сам представляю для нее угрозу?

Вилда открыла и закрыла рот. Задумалась. Что бы она сейчас ни ответила, слова прозвучали бы оскорблением. Либо она сомневалась в маркграфе как в человеке, которому под силу защитить женщину, а, значит, и марку. Либо его самого подозревала в бесчестии. Мне стало жаль женщину. Не она выдумала эти правила, не ей ставить их под сомнение.

Рихард накинул мне на плечи плащ. Пользуясь возможностью, наклонился и прошептал:

– Давай оставим ее здесь. Обещаю соблюдать все нормы приличий, хотя бы большую часть.

Хитрец оставил себе лазейку. С другой стороны, он ни на чем не настаивал. Я могла согласиться или отказаться. Выбор за мной.

– Вилда, прикажи заложить экипаж.

– Лучше седлайте лошадей. Присутствия возницы будет достаточно?

Служанка кивнула, прошла мимо с видом оскорбленной гордости. Она не одобряла, но и не оспаривала принятое нами решение. Не лебезила перед новым хозяином, но по-прежнему исполняла свои обязанности. Одно это уже заслуживало уважения.

Утро нового дня мало чем отличалось от предыдущего. То же хмурое небо, готовое пролиться дождем, та же серость, гнетущее ощущение застывшего времени и собственной беспомощности.

– Прошу, – сделала приглашающий жест рукой. – Смотрите. Замок из серого гранита с двумя башнями расположен на скальной породе, потому никаких рвов или дополнительных укреплений не требует. К воротам можно подъехать только с восточной стороны, но вы и сами могли убедиться в этом.

Я объясняла очевидные вещи не потому, что не знала, о чем еще рассказать. Я ждала, когда терпение Рихарда лопнет, и он, наконец, скажет, чего хочет. Едва ли ему нужна экскурсия, тем более такая скучная. С другой стороны, рассказ позволял отвлечься от мыслей о предстоящей поездке. Надеялась лишь на мышечную память Аделин, поскольку сама никогда не ездила верхом, даже когда гостила у бабушки в деревне.

Мы сделали круг по двору, осмотрели конюшни, склады и сараи. Вышли за ворота. Вниз тянулась дорога, выложенная камнем. За ней простиралась серо-зеленая унылая долина с редкими кустарниками. Единственным, что могло привлечь здесь внимание, оставался мой экспериментальный участок. К нему-то и направился Рихард.

Я вынужденно плелась следом. Подбирала слова, чтобы объяснить, зачем посеяла семена в холодную землю, что хотела получить в результате. Со стороны моя затея выглядела не только глупо, но и кощунственно. Где это видано без благословения богов что-то делать?

Маркграф обошел невысокий забор, присел на корточки, заглянул под солому. Какой любопытный, а, главное, не боится испачкаться. Такого трудностями не напугаешь.

Я пригляделась и заметила крошечные зеленые побеги. Чеснок – самое раннее и хладостойкое растение, – первым пробился на поверхность. Будь моя воля, именно его я поместила бы на герб моего рода, а не дуб Берхарда, при всем к нему уважении.

– Смело, – произнес Рихард, – нигде не видел ничего подобного. Это ты придумала? – Я кивнула. – Немного поддержки им не помешает.

Он простер руку над грядкой. Я не увидела, но почувствовала, как от нее волнами стало расходиться тепло, словно солнце, наконец, вышло из-за туч. Теплый воздух коснулся и моих ног, согревая, почти лаская.

– Зачем вы сделали это?

– Я тоже хочу помочь.

– Кому?

– Нам. Я уже говорил об этом. Для тебя слова ничего не значат?

– Нет, – я покачала головой. – Можно многое обещать, клясться в вечной любви, а потом предать.

Я говорила о своем женихе, но также могла бы сказать Аделин о Берхарде. Мы пережили похожие ситуации. Я понимала и разделяла ее боль, но собственные чувства давно похоронила, иначе не смогла бы жить.

Появление возницы избавило от необходимости продолжать неприятный разговор. Серую в яблоках лошадку я взяла под уздцы, провела рукой по морде. Теплые губы коснулись ладони. Не найдя ничего вкусного, животное фыркнуло и отвернулось. Ничего, в следующий раз я подготовлюсь лучше.

Рихард никак не прокомментировал мои действия. Шел рядом, вел своего гнедого. Возница тоже спешился. Держался на значительном расстоянии от нас. Недоумевал, зачем седлать лошадей и идти пешком. Удивление читалось на его лице как в открытой книге.

Мы успели отойти достаточно далеко, прежде чем паренек набрался смелости и попросил отпустить его в деревню. Судя по потому, как он смущался и глотал окончания слов, его там ждало безотлагательное дело и, должно быть, прехорошенькое.

За собственную честь не боялась. Дорогу к дереву чар, а шли мы именно туда, успела изучить как свои пять пальцев. Весь путь проделали в молчании. Лишь когда достигли подножия холма, Рихард привязал лошадей и спросил:

– Ты знаешь легенду о нем?

– О влюбленных, ставших жертвой непонимания двух семей?

– Скорее ненависти двух рас, представители которых не желали слышать друг друга.

– Хочешь сказать, что они не были людьми?

– Девушка была человеком, а юноша драконом.

– Нет, – усмехнулась, – драконов не существует.

Я слишком хорошо помнила роман и особенности созданного автором мира. Его населяли только люди. Никакие другие разумные существа не упоминались.

– Уверена? – уточнил Рихард.

Я кивнула, а в следующее мгновение увидела, как вытянулись его зрачки, став похожими на змеиные.