Глава 22

Бред, галлюцинации, шутки богов или все же правда? Мысли проносились в голове со скоростью звука. Путались. Пугали. Неизменными оставались лишь теплые карие глаза Рихарда. Мгновение, и вертикальные зрачки округлились, став похожими на человеческие. Только теперь я знала, что стоявший передо мной мужчина человеком не был.

– Кому-то еще известно об этом?

– Я не делаю тайны из своего происхождения. Все представители рода Серебристого Тополя драконы. Мы не скрываем свою природу и не кичимся ей.

– Поэтому люди так отреагировали на ваше появление? Они знали, кто вы, или чувствовали?

– Думаю, второе вернее. Некоторые вещи, явления или эмоции сложно описать словами. Их нужно чувствовать.

– Как любовь?

– Как любовь.

Рихард улыбнулся и протянул мне руку. Я вложила свою в его раскрытую ладонь так легко, будто делала это сотню раз. Вместе мы поднялись на холм. Маркграф положил плащ на выступающие из земли корни дерева, сел. Смотрел на меня снизу вверх, прищурившись, словно защищаясь от солнечных лучей.

– Вы знаете, что мужчина не должен сидеть в присутствии женщины, когда она стоит? – в шутку попеняла ему. В ответ Рихард похлопал по корню, приглашая присоединиться. – Где ваши манеры, фрайгер?

– Не люблю условности, лишние церемонии. Не хочу носить маски.

– Никогда не лжете? Говорите только правду?

– К сожалению, нет, но предпочитаю горечь правды сладкому яду лжи.

– Поэтому вы открылись мне?

– И поэтому тоже.

Я села рядом, расправила складки платья. Напряжение отступило. Страхи затаились подобно теням в углах заброшенного дома. Осталось только любопытство, желание понять мужчину с драконьими глазами и разобраться в собственных эмоциях.

Тишина не разделяла нас. Она давала возможность собраться с мыслями или, напротив, ни о чем не думать, а наслаждаться этим мгновением.

Прежде, сколько бы раз ни приходила сюда, смотрела либо на дерево, либо под ноги, когда спускалась. Сегодня словно впервые оказалась здесь. Любовалась открывшимися мне видами. Внизу раскинулась долина, словно драгоценный камень в оправе гор и лесов. Чернели пустые поля, хотя прежде каждый кусочек плодородной земли был возделан. За ними ютились три деревни. Я видела лишь крошечные дома и точки-фигурки крестьян, чувствовала запах дыма и пищи, что приносил ветер.

С другой стороны настоящим исполином возвышался замок. Он защищал въезд в долину и Туманный утес. Должность маркграфа подразумевала обязанностей не меньше, чем прав. Несмотря на ответственность, для многих она оставалась желанной, но не для мужчины, что сидел рядом со мной. Так он сказал, а я склонна была ему верить.

– Вы расскажете свою, драконью, версию легенды? – спросила его и кратко пересказала то, что знала сама.

– Различия незначительны, – ответил Рихард. – Твоя история закончилась смертью влюбленных, но на самом деле тогда-то все и началось. Убитый горем дракон, отец юноши, спалил дотла деревню и всех ее жителей. Те перед смертью прокляли его и всех драконов. Началась война, в которую втягивались все новые участники с обеих сторон. И люди, и драконы забыли обо всем, кроме мести. Бросили земли, скот, строительство. Только разрушали. Тогда боги вмешались и наказали нас: привязали смену времен года к дереву чар, чтобы мы научились ценить то, что нам дано. Первой хранительницей нарекли юную человеческую девушку, а ее защитником сделали дракона.

– И люди, и драконы смирились?

– Да, потому что оказались на грани голода, иначе никто не стал бы слушать жрецов. Противникам пришлось сложить оружие и вернуться к мирному труду. Только так мы выжили. Хотя…

Рихард замолчал. Смотрел в небо с такой тоской, будто там, среди облаков, осталось самое дорогое, что было в его жизни.

– Расскажи, – попросила его, неосознанно перейдя на”ты”.

– Боги уравняли нас с людьми, лишив крыльев. Мы по-прежнему можем обращаться, принимая другую ипостась, но не летать.

Я вспомнила своего отца, который всю жизнь отдал морю. Там же нашел последний приют. Как ни переживала мама, провожая его в очередное плавание, как ни просила сменить профессию, всегда слышала одно и то же: “Я без моря, как рыба без плавников”. Видимо, нечто похожее испытывал Рихард.

– Неужели нет никакой надежды?

Мы сидели так близко, говорили так легко, будто знали друг друга тысячу лет. То, что я накрыла ладонь мужчины своей, казалось мне естественным жестом поддержки. Он был слишком личным для этого мира, но я ни перед кем не собиралась отчитываться.

– Надежда есть всегда, – ответил дракон. Поднес мою руку к губам, поцеловал. – На сегодня хватит легенд. Пора заняться делом, хотя мне совсем не хочется уходить отсюда.

– Пора, – согласилась, в глубине души желая остаться. Встала первой, но не ушла. Обняла дерево чар, коснулась щекой жесткой, как натруженные руки, теплой коры. Прошептала:

– Надежда есть.

Листья прошелестели мне в ответ что-то успокаивающее. На душе стало легко, словно я очистилась от всех грехов, оставила в прошлом все то, что причиняло боль. Поверила в то, что еще не все потеряно.

Обратно мы возвращались той же дорогой. Страх перед верховой ездой никуда не делся. Я перебирала одну за другой причины, по которым не могла сесть в седло. Положение спас дракон. Предложил идти, потому что так дольше. Разум не услышал никакой логики в его словах. Сердце забилось быстрее. Губы растянулись в глупой и абсолютно счастливой улыбке. Я снова чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, не знавшей предательства и потерь. Только бы не привыкнуть.

Встречные крестьяне кланялись нам. Самые смелые спрашивали, нет ли каких-то изменений. Я лишь качала головой, не желая давать им пустые обещания.

– Но будут? – вопрошали люди, и я отвечала им словами Рихарда:

– Надежда есть всегда.

Почему-то сегодня этой фразы было достаточно, чтобы поверить, будто в ней была скрыта некая тайна, которой я поделилась с людьми.

– Вы маг, – не спрашивала, утверждала.

– Как всякий дракон, – ответил Рихард. – Ты снова отдаляешься от меня, хранительница.

– Люди не поймут. Не хочу давать лишнюю пищу для слухов. Здесь меня и так считают странной.

Опять расслабилась и сказала лишнее. Дала лишний козырь своему еще не другу, но уже не противнику. Язык не повернулся бы назвать его врагом. Я тоже не хотела враждовать. Быть может, я снова обожгусь, пожалею о том, что доверилась. Пусть! Я устала жить, отгородившись от мира каменной стеной.

– Все хранительницы такие, поверь.

– И много вы их знаете?

– Помимо тебя? Еще одну женщину, самую лучшую на свете.

– Понятно.

Ничего лучше этого слова не пришло на ум, но и говорить больше не хотелось. Глупо было надеяться, что такой мужчина, как Рихард, одинок. Пока он не позволил себе ничего лишнего. Не за что упрекнуть его. Мои фантазии были лишь моей проблемой.

– Аделин?

– Все хорошо. Поспешим. Кажется, скоро начнется дождь.

Со стороны деревни нам наперерез уже спешил возница Арн. За ним и правда темнело тучи. Только бы лошадь не загнал.

– Мама рассказывала мне старинные предания вместо сказок. О дереве чар говорила чаще всего. Много раз брала меня с собой, когда проводила ритуал.

– Кто?

Смысл сказанного не сразу дошел до меня. Когда поняла, то устыдилась собственных мыслей.

– Мама, – ответил отчего-то довольный Рихард. – Как думаешь, откуда я так много знаю о хранительницах и тайнах прошлого?

Я пожала плечами. Смотрела только на дорогу. Пыталась скрыть смущение. Надо же, приревновала. Ох, Ада, с виду взрослая женщина, но, кажется, совсем пропала.