Глава 25

Дрова уютно потрескивали в камине. Огонь то вспыхивал ярче, распускаясь оранжевыми и синими цветами, то рассыпался искрами-конфетти. Рычал голодным зверем и мурлыкал ласковым котенком. Рисовал на стенах причудливые тени-узоры, рассказывал свои сказки.

Я часами могла смотреть на огонь, любоваться игрой света, танцем пламени. Он дарил не только тепло, в котором я так нуждалась промозглым весенним вечером, но и создавал ощущение уюта, дарил покой. Для полного счастья не хватало любимой книги и возможности, закутавшись в плюшевый плед, забраться с ногами в кресло. Дома так и сделала бы. Здесь меня не поймут.

Молчание не было абсолютным. Рихард и Готфрид негромко обсуждали вопросы безопасности замка, обучения стражников, пополнения гарнизона. Командир делился своими соображениями, дракон больше слушал. Лишь иногда что-то уточнял или дополнял.

Я переворачивала страницы книги, не пытаясь вникнуть в ее содержание. Могла уйти, чтобы не мешать мужчинам, но для сна было слишком рано, да и не хотелось оставаться одной в комнате. Рисовать я не умела, как и петь. Вышивка меня не привлекала. Может быть, что-то и получилось благодаря памяти Аделин, но даже попробовать не возникало желания.

Моей страстью всегда были книги. Я с детства буквально проглатывала их. С возрастом интерес не пропал, даже усилился после разрыва с женихом. Выдуманные истории заменили мне собственную жизнь. Они же стали моим проклятием. Если бы не тот злополучный роман, я никогда не оказалась здесь. С понедельника по пятницу ходила на работу, в выходные посещала приют для животных. Так и состарилась бы.

– Сегодня свежо, не правда ли? – произнесла Агнес. После ужина она сразу ушла, а теперь вернулась с подносом в руках. – Думаю, немного чая с медом нам не помешает.

Сестра по очереди обошла нас, хотя могла бы прислать служанку. Неожиданно начала с Готфрида. Возможно, таким образом показывала уважение к нему как к человеку, который всю жизнь отдал служению марке.

– Большое спасибо, фрайя Агнес. Да хранят вас боги, – сказал командир, взял хрупкую глиняную чашку с подноса.

– Это меньшее из того, что я могу для вас сделать, фрайгер Готфрид.

Хитрая лисица не сказала ни слова больше, не опустилась до открытой лести, но старый воин не сдержал улыбки.

– Прошу, – произнесла сестра, замерла напротив Рихарда.

Ее платье было скромным, как и полагалось замужней женщине, живущей на севере страны. Темный цвет подчеркивал светлую, кажущуюся фарфоровой кожу. Неглубокий вырез не позволял разыграться фантазии, но стоило Агнес наклониться, как открывались совсем иные виды.

Мужчины всегда оставались мужчинами. Если Готфрид в силу возраста воспринимал нас обеих как дочерей, если не внучек, то Рихард вел себя иначе. Он не позволил ничего лишнего, но я заметила его взгляд. Короткий, почти мимолетный, он всколыхнул во мне почти забытое чувство ревности.

– Благодарю, – произнес дракон, сделал глоток. – Вкусный чай.

– Матушка научила меня, – ответила Агнес. – В Туманном утесе нет тех трав, что растут в Изумрудной долине. Кое-что пришлось заменить. Рада, что вам нравится.

Сестра лгала и не краснела. Их с Аделин мать умерла, когда ее старшей дочери исполнилось тринадцать лет. Значит, младшей было не больше шести. Сомневаюсь, что маленькая девочка увлекалась такими вещами, сборы трав и чаи. Ее интересы ограничивались куклами, сладостями и проказами.

– Вы скучаете по дому? – спросил Рихард. Вел светский разговор, будто не мог молча пить свой напиток. Неужели искренне заинтересовался?

– Конечно, – ответила Агнес. Так и продолжала стоять перед драконом, – но я успела полюбить север, проникнуться его суровой мужественной красотой.

Полюбила, как же! Первые несколько месяцев только и делала, что жаловалась на сырость, холод и прочие недостатки. Жаловалась Аделин. В обществе Берхарда молчала.

Я могла бы разоблачить ее прямо сейчас, но как это будет выглядеть в глазах мужчин? Мелкой ссорой двух сестер? Попыткой привлечь к себе внимание? Глупо, как-то по-детски

Агнес знала, что я не выдам ее, не опущусь до прилюдного выяснения отношений. Я видела это по ее глазам, довольной улыбке, когда она протянула мне чашку с чаем и, наконец, устроилась на низком диванчике, напоминавшем софу. Нарочно или нет, выбрала место напротив Рихарда. Села так, чтобы блики огня подсвечивали ее профиль, добавляя образу загадочности.

Кажется, у меня началась паранойя. Мне везде чудилось заговоры, интриги, козни врагов. Я только-только начала оттаивать, приоткрыла душу миру и опять рисковала увязнуть в трясине недоверия. Спрятаться, конечно, проще, но так и жизнь пройдет мимо. Я встречу старость, как любит говорить моя подруга Галя, в окружении сорока кошек, но и тем нечего будет рассказать.

Предоставила эту картины: я, старушка лет восьмидесяти, и несколько десятков животных, умирающих от скуки. Улыбнулась.

– Фрайя Аделин, поведайте нам, что развеселило вас? – спросил Рихард.

Надо же, заметил мою улыбку. Я-то думала, он весь вечер будет занят беседой с моей сестрой, глаз с нее не спустит. Боги, в кого я превращалась? Откуда это жуткое, совершенно необоснованное чувство собственности? Даже страшно.

– Расскажи, Аделин, порадуй и нас тоже, – сказала-пропела Агнес, снова перетягивая внимание на себя.

– Не стоит, – ответила ей. – Извините меня. Я, пожалуй, пойду спать. Доброй ночи!

Мужчины встали, едва я поднялась. Тут же засуетилась и сестра. Поставила чашку с недопитым чаем на поднос. Небрежным движением руки откинула назад волосы. Сослалась на материнский долг, желание быть рядом с сыном и последовала за мной.

Странно, что не воспользовалась возможностью побыть в обществе Рихарда. Могла бы блеснуть своими знаниями или дальше продолжить играть роль заботливой хозяйки. Вместо этого она поднималась вместе со мной.

– Надменный сухарь, – бросила Агнес, когда мы повернули направо, в сторону спален, где нас никто не мог услышать. – Не человек, а камень.

Не человек, а дракон, мысленно поправила ее и снова не сдержала улыбку.

– Чему ты радуешься, Аделин? Быть может, надеешься, что тебе найдется место при новом маркграфе? Согласишься на роль помощницы по хозяйству, лишь бы только остаться в замке?

Она даже мысли не допускала о том, что Рихард может увидеть во мне женщину. Неужели была настолько уверена в себе? Думала затмить всех и вся?

– Тебе не понять, – нарочно употребила любимую фразу Агнес.

– Отчего же? Попробуй объяснить. Я младше, но не глупее тебя.

В ее уме я не сомневалась. В хитрости и вовсе была уверена. Наглость можно брать в долг и не возвращать – меньше не станет.

– Я семь лет прожила здесь. Для меня Туманный утес стал вторым домом. Мне будет нелегко покинуть его.

– Может, и не придется, – ответила Агнес. Улыбнулась так хитро, будто что-то задумала. – Пожалуй, подобный исход устроит всех.

– Лучше скажи сразу.

Я остановилась перед дверью ее спальни, не давая войти внутрь. Сложила руки на груди. Сестра провела ладонью по моему плечу, окинула меня оценивающим взглядом.

– Не хочу обнадеживать тебя раньше времени. Сперва нужно обо всем договориться. Не переживай, я позабочусь о тебе. А ты, в свою очередь, постарайся держаться в тени и не мешать моим планам?

– Хочешь соблазнить маркграфа? Думаешь, ему нужен чужой ребенок?

– Мужчина, который любит женщину, примет и ее детей. Я здорова и могу родить ему сыновей.

– Но у тебя нет дара хранительницы.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Использовала последний аргумент.

– Как и у тебя теперь, – ответила Агнес. – И все же я благодарна тебе. Вспомни, как скромно мы жили, сколь мало могли себе позволить. Если бы не твоя магия, мы и дальше влачили жалкое существование. Нет, я не вернусь домой.

– Говорила, что любишь Берхарда. Оказалось, все дело в деньгах. Могла бы найти кого-то еще, кроме моего мужа.

– Я полюбила его с первого взгляда и всегда буду любить. – Ее глаза горели фанатичным огнем, – но сделаю все, чтобы обеспечить достойное будущее моему ребенку.

Маски сняты. Рассчитывать на помощь сестры не стоило. Каждая из нас теперь сама за себя. Впрочем, разве когда-то было иначе?