Глава 26

Несмотря на то что у Туманного утеса появился новый хозяин, мои обязанности никуда не делись. Вернее, я сама продолжала исполнять их, чтобы хоть чем-то занять себя. Во-первых, не привыкла бездельничать, во-вторых – так боролась с дурными мыслями.

Беспокоиться было из-за чего. Мало того что весна так и не наступила, мы застряли в каком-то безвременье, так еще и неуклонно таяли запасы, пополнением которых в прошлом году никто не озаботился. Можно было поручить это дело управляющему, но мне не хотелось лишний раз к нему обращаться. Пусть Рихард занимается вопросами снабжения. Его земли – его проблемы.

Сказать было проще, чем сделать. Сам дракон уже несколько дней пропадал где-то в обществе Готфрида. Люди из его свиты (люди ли?) уехали вместе с ним, как и десяток наших воинов. Куда и зачем они отправились, меня никто не известил, как, впрочем, и Агнес.

Последняя не скрывала удивления, когда за завтраком мы оказались с ней вдвоем, но от вопросов воздержалась. Я была только рада этому. Мне нечего было сказать ей после недавнего разговора. Ее хитроумный план я пока не разгадала, потому предпочитала молчать, как это делала Аделин. Не притворялась, а наблюдала и выжидала.

Впервые за долгое время мы с сестрой остались вдвоем, если не считать слуг и охраны замка. Она почти все время проводила в комнате с сыном. Редко я видела ее на крепостной стене, той, что выходила на скалы. Агнес подолгу находилась там, будто все еще надеялась на возвращение Берхарда. В ее словах, поступках было столько противоречий, что я терялась в догадках, когда она притворялась, а когда показывала свое истинное лицо.

Но самой большой загадкой для меня оставался Рихард. То ли он и правда так тяготился новыми обязанностями, то ли преследовал какие-то свои цели, но ни словом, ни делом не выдал свои планы. Не намекнул на то, что нам с сестрой пора покинуть замок. Наверное, так ему было удобнее.

Пока уехать мешала плохая погода, размытые дороги. Передача дел служила неплохим оправданием, но наше пребывание здесь не могло длиться вечно. Еще немного, и поползут слухи. То, что между Рихардом и мной или Агнес ничего не было, едва ли волновало кого-то в действительности. Люди склонны судить по себе и верить в то, во что им хочется верить. Значит, наш отъезд – вопрос времени.

Уезжать не хотелось. Я успела привыкнуть и полюбить Туманный утес. Дело было только в этом. Кареглазые мужчины тут ни при чем.

Пока не распогодилось, я решила вновь наведаться в библиотеку. Поскольку в местном праве не разбиралась, перечитать свод законов не помешает, особенно раздел, посвященный наследству.

Внутри было все также тихо, пустынно, печально, как и в прошлый раз. Неудивительно, поскольку место не пользовалось популярностью. Я подвинула тяжелый деревянный стул к окну. Читать при дневном свете было намного приятнее, чем при свечах. Вернулась за “Сводом законов” и не нашла его. Бегло осмотрела полки. Пыли на них было достаточно, но некоторые книги явно кто-то недавно читал или просматривал. Об этом свидетельствовали следы пальцев и общий беспорядок. Казалось, человек брал тома наугад и так же ставил, не задумываясь о логике расстановки.

Наконец, взгляд зацепился за знакомые том. “Свод законов” неожиданно обнаружился на верхней полке, среди старых хозяйственных книг. Кто-то либо пытался его спрятать, либо нарочно положил так, чтобы не искать. Слишком выделялась эта книга среди прочих.

Внутри я не обнаружила ни закладки, ни завернутые страницы. Узнать о том, какие вопросы интересовали неизвестного, не представлялось возможным. Впрочем, мне своих забот хватало. Об остальном можно было подумать позже.

За чтением я провела половину дня, пропустила обед, но осталась довольна собой. Прояснила все важные моменты, сделала выписки на случай, если кто-то решит оспорить мои права. Теперь я чувствовала себя намного увереннее.

Итак, по всему выходило, что мой случай был не правилом, а исключением. Чаще всего матерью наследника марки являлась хранительница. В случае смерти мужа она управляла землями до совершеннолетия сына. Об этом я уже знала. Дочь не могла наследовать замок. Получала приданое и выходила замуж.

Если хранительница не могла родить ребенка, кенинг разрешал маркграфу развестись с ней и взять вторую жену. Если супруг умирал раньше, вдова могла снова выйти замуж по истечении шести месяцев либо раньше при наличии особых обстоятельств. Здесь запись обрывалась. Оставалось только догадываться, что в глазах местного общества могло показаться особым настолько, чтобы разрешить брак до истечения срока траура. В голову лезли самые разные мысли вплоть до беременности. Чем не повод?

Глубоко вдохнула и выдохнула. Глупости это, конечно, дар хранительницы слишком зависит от ее эмоционального состояния. Если она была несчастлива, это сразу стало бы заметно. Собственно, так случилось с Аделин, но ее боль осталась заметной. Женщину никто не поддержал.

Ладно, не стоит отвлекаться. Я вернулась к книге, пролистала несколько страниц текста, который не привлек мое внимание. Мне стало интересно, что происходит с хранительницами, когда они лишаются дара. Оказалось, все не так плохо. Саботаж, наказуемым смертной казнью, еще нужно доказать. Женщины, которые не исполняли свои обязанности, получали три четверти своего приданого и отправлялись в Лесную обитель. Ни слова больше об этом месте я не нашла, но перспектива провести остаток жизни среди таких же несчастных, как я, меня не привлекала. Не туда ли собралась меня отправить Агнес? С нее станется не только задуматься, но и осуществить этот безумный план. Значит, пора было искать альтернативные варианты.

Я подперла щеку рукой, смотрела в окно. Оттуда открывался прекрасный вид на дорогу, пустынную в это время суток. Видимо, сегодня Рихарда ждать не стоило. Наверное, это даже неплохо. У меня будет время обдумать прочитанное и решить, что делать.

Теперь я видела три варианта своего будущего: возвращение к отцу, который даже не приехал поддержать нас с сестрой, переезд в загадочную Лесную обитель или получение нового статуса.

Я думала не о какой-то лавке или ином деле. Не зарекалась, но мне нечего было предложить этому миру. Только в книгах попаданка, рядовой офисный работник, в новых обстоятельствах вдруг превращалась в настоящую бизнес-леди или устраивала промышленную революцию. Мои умения заполнять бумаги, знания о том, как оформить льготы и какие для этого нужны справки, где достать дешевых костей или крупы для животных здесь не имели никакой ценности. Приходилось полагаться на память Аделин. Благо она еще ни разу меня не подвела.

Я могла бы и дальше вести хозяйство, следить за замком, заботиться о крестьянах и стражниках. Привычное и понятное занятие, которое позволит мне чувствовать себя полезной и вовсе не унизит. Хранительницей была Аделин. Я всего лишь заняла ее тело.

Агнес, сама того не подозревая, подала мне идею. Решено: стану домоправительницей. Помогу Рихарду освоиться. Поддержу его жену, добавил ехидный внутренний голос, и мечта вмиг утратила всю прелесть. Сжалась, свернулась хрупким осенним листом.

Я понимала, что дракон мог мне отказать (к лучшему!), поднять на смех (маловероятно), обойтись вовсе без моей помощи, но я не стала отказываться от этой идеи. Осталось только поговорить с ним самим.

Заметив на дороге всадников, я бросилась к двери. Опомнилась, вернулась, положила книгу на место, поправила покрывало и только после вышла в Большой зал.

Помещение наполнилось шумом, который всегда сопровождал мужчин. Они о чем-то говорили, спорили, шутили. Звуки стихли, стоило мне появиться. Я бегло осмотрела присутствующих и поняла, что кого-то не хватает. Вернулись не все. Беспокойство уже заворочалось в душе.

Я нашла глазами Готфрида, дождалась, пока он отдаст последние приказы, подошла ближе.

– Что-то случилось?

– Не беспокойтесь, фрайя Аделин, все живы.

– А Рих… маркграф не с вами? Задержался? У меня к нему серьезный разговор.

Я зачем-то оправдывалась, мяла в руках листы бумаги. Командир взглянул на меня как-то по-особенному, ответил:

– Он уехал.