Глава 41

Я остановила первую горничную, что попалась мне на глаза, и попросила приготовить отвар с мятой и позвать маркграфа. Спустилась в Большой зал и принялась ждать. Наверно, стоило продумать речь, попытаться подобрать подходящие слова, но в голове было пусто, а на душе тоскливо. Я ощущала себя загнанной в угол, пешкой в чужой игре, правила которой безоговорочно приняла.

Рассказ Агнес, письмо отца (настоящее, я узнала почерк), воспоминания о маме – все смешалось. Даже то, что эти люди не были мне близки, не остановило меня. Я поддалась эмоциям, пошла на поводу, сделала именно то, чего от меня ждала сестра.

Пришло время взглянуть на ситуацию более рационально.

Не было сомнений в том, кому выгоден мой отъезд. Но нуждался ли Йохан в дочери, которой ни разу не написал? Могла ли я чем-то помочь ему или, потеряв своего отца, боялась вновь ощутить ту же боль? Хотела ли поехать или боялась осуждения?

Чашка уже опустела, когда горничная вернулась. Торопливо сообщила, что Рихарда в комнате нет, и убежала по своим делам.

Интересно, этот человек, вернее, дракон, мог усидеть на одном месте хотя несколько часов, или ему постоянно требовалось движение? Где теперь его искать? Может быть, оставить эту затею и заняться сбором вещей, а его лишь поставить в известность о моем отъезде? Можно, если бы речь шла о постороннем человеке. Я не знала, когда увижу его вновь, а потому хотела рассказать обо всем сама. Заодно попытаться выяснить, насколько серьезны его намерения.

– Фрайя Аделин, – негромко позвал Арн. – Фрайгер Рихард ждет вас во дворе. Что ему передать?

Так, на ловца и зверь бежит. Хотя бы одна хорошая новость за сегодня.

Внутренне я ликовала, но постаралась сдержать эмоции. Медленно встала, кивнула.

– Ничего, я сама выйду к нему, – ответила и не стала задерживаться.

Солнце припекало по-весеннему. Чирикали воробьи. По одному и стайкой они вылетали из-под навеса и хватали хлебные крошки, которые щедро рассыпала кухарка. На лице женщины расцвела улыбка. Не хватало только журчания ручья, но откуда ему взяться, если здесь никогда не падал снег?

Рихард ждал меня у коновязи. Неизменный черный дублет без единого украшения придавал ему строгости, как и темный плащ, небрежно переброшенный через луку седла. Верный черный конь всхрапывал и нетерпеливо бил копытом.

– Окажите честь, – произнес маркграф, стоило мне только подойти. Протянул руку. – Дело не терпит отлагательств.

Я кивнула. Пока усаживалась в седло своей лошадки, пока ждала, когда откроют ворота, пыталась предугадать новости. Что могло случиться такого, что потребовало моего срочного присутствия? Будет ли конец неприятностям, или они станут преследовать меня до конца жизни? Я все еще надеялась на лучшее, но мысленно готовилась к худшему.

Мы отъехали достаточно далеко от замка, свернули на перекресток. Никто не спешил первым начать разговор. Я пожалела, что не взяла с собой плащ. Воздух еще не успел прогреться. Весеннее солнце оказалось обманчивым. Вскоре его закрыли облака. Вместе с ними налетел ветер, не слишком холодный, но неприятный.

Рихард поравнялся со мной. Подозвал Арна и передал ему уздечку от моей лошади. Подался вперед, обнял меня за талию и пересадил на своего коня. Я даже охнуть не успела.

– Присмотри за лошадью, – приказал маркграф вознице. – Если хочешь, можешь выгулять ее в деревне. Несколько часов у тебя есть.

Парень расплылся в счастливой улыбке. Привязал мою кобылку к своему седлу и повернул в другую сторону.

– Как вас понимать, фрайгер? – я попыталась придать своему голосу строгости, но получалось откровенно плохо.

– Мне нужно многое сказать тебе, но еще больше показать. В замке нам не дали бы поговорить, – ответил Рихард. Обнял меня одной рукой, укрыл нас обоих плащом. – Можешь считать это похищением. Каждый уважающий себя дракон обязан украсть любимую женщину, особенно если она прячется от него.

– Я не прячусь, – ответила ему и прижалась к крепкой мужской груди. Так спокойно стало, так хорошо, что захотелось прикрыть глаза и ни о чем не думать. Если он шутил, значит, дела не так и плохи. – Я тоже искала тебя, но не нашла. Расскажешь, что случилось в пещере? Что тебя задержало?

– Определенно, мне досталась самая любопытная хранительница на свете, – ответил дракон и поцеловал меня в макушку.

Как уехать? Как оставить того, к кому успела так сильно привязаться? Не представляю. Все равно, что сердце вырвать.

– Ты меня не слушаешь, Аделин.

– Слушаю, – солгала ему и устыдилась. – Нет, прости, я ничего не слышала. Задумалась.

– Обо мне?

– Обо всем. Порой мне кажется, что Агнес права: неприятности преследуют нас.

– Агнес? – переспросил Рихард. Я почувствовала, как он напрягся. – Что она сказала тебе? Или только мне рассказывает небылицы?

– Ты не поверил ей? – спросила, выдав себя с головой. – Прости, я слышала ваш разговор, не весь, только последние фразы.

– Я чувствовал, что ты где-то рядом. Почему не вышла?

– Так получилось.

Почему мне так тяжело признаться в своих чувствах? Будто сказанные слова потеряют силу или случится что-то непоправимое. Хорошо, что Рихард не требовал отчета. Он обещал ждать и держал слово, что не мешало ему время от времени целовать меня то в висок, то снова в макушку. Невинные ласки распаляли желание даже сильнее, чем если бы дракон задался целью соблазнить меня. О последнем лучше и вовсе не думать. Я и так была близка к капитуляции. Если сейчас дать волю чувствам, поговорить точно не удастся.

Дальнейшее поведение дракона тоже не способствовало разговорам. Он остановил коня рядом с деревом чар. Привязал к одному из корней, выступавших из земли. Поймал меня, когда я попыталась спешиться. Не выпустил из объятий, даже когда я коснулась земли, и снова поцеловал. Мысли разбежались подобно игривым котятам. Остались только ласковые губы, сильные руки, что терпеливо изучали каждый изгиб моего тела. Двое под открытым небом, мужчина и женщина, которые никак не могли надышаться друг другом.

– Рихард, стой, – улучила момент и прижала пальцы к его губам. – Я уезжаю. Кажется…

Не давая ему опомниться, а себе возможности передумать, пересказала наш с Агнес разговор. Слушала себя со стороны и все больше убеждалась в том, что ситуация складывается скверная для меня и очень выгодная для Агнес. Сестра могла сколько угодно тосковать по Берхарду, но от идеи завладеть Туманным утесом не откажется. Неважно, оправдает она себя заботой о будущем сына или собственными честолюбивыми планами, одно останется неизменным: я здесь лишняя. Значит, от меня нужно избавиться любым способом. Не хотелось думать, что Агнес способна на подобное, но прецедент уже был. Что ей стоит использовать болезнь отца в собственных целях?

– Фрайгер Йохан вывихнул ногу, – сказал Рихард, когда я закончила свой рассказ. – Я слышал об этом от отца, когда ездил домой за зерном. Ты не знала?

– Боги! Нет! Он ни разу не написал мне. Я тоже не отправила ему ни одного письма за прошедший месяц. Мне даже в голову не пришло, что с ним могло что-то случиться.

Закрыла лицо ладонями, но Рихард мягко отвел их в сторону. Улыбнулся мне и произнес:

– Больше причин, чтобы уехать, не осталось?

– Ни одной.

Мне должно было быть больно, обидно, но я испытала невероятное облегчение. Узнав, что отцу Аделин ничто не угрожает, я могла отложить поездку. Что до Агнес, то на ее счет я давно не испытывала иллюзий. В моем мире у меня не было сестры, но и такую я не хотела бы иметь.

– Теперь посмотри сюда. – Дракон положил мне руки на плечи и заставил повернуться. – Подними голову.

Я подчинилась. В книгах в такие моменты обычно пишут, что героиня забыла, как дышать. Я, наоборот, вдохнула полной грудью. В воздухе разлился невероятный аромат, соединивший в себе сладость ванили, терпкость смородины, свежесть бергамота. Он исходил от дерева чар и казался самым изысканным напитком. Хотелось пить его огромными глотками. Само дерево преобразилось. На каждой веточке появились крошечные розовые и красновато-коричневые бутоны и молодые клейкие листочки.

Я своими глазами увидела чудо, на которое в прошлом едва ли обращала внимание, настоящее торжество жизни. Душа пела, а на глаза навернулись слезы.

– Смотри, – прошептал Рихард, – это сделала ты, твоя магия и любовь.