Глава 42

Так не бывает, думала я, у меня нет дара Аделин. Но всеми мои чувства кричали об обратном. Спорить бесполезно. Если я ждала какой-то знак, то сегодня получила более чем достаточно, чтобы увериться: я на верном пути. Никакие трудности, сомнения, козни недоброжелателей не собьют меня с него. Более того, мне есть за что бороться.

В свое время я прочла достаточно книг по психологии. Все пыталась измениться: обрести независимость, стать лучше, увереннее в себе. Превратиться в женщину, которой все по плечу, которая ничего не боится. Я строила карьеру, помогала бездомным животным, проживала истории книжных героинь – делала все, чтобы убедить себя в том, что счастлива, и не чувствовать одиночество. Привыкла, смирилась, поставила жирный крест на личной жизни. Но все это осталось там, в прошлом, в другом мире.

Здесь был Рихард. Он мягко, но настойчиво, кирпичик за кирпичиком, разобрал стену отчуждения, которую я воздвигла вокруг себя. Окружил теплом. Было ли мне страшно? Очень, но, что бы ни ждало меня в будущем, отгораживаться снова я не собиралась.

Домой мы возвращались пешком, именно потому, что так длиннее. Дракон одной рукой держал уздечку, второй – мою ладонь. И огромный норовистый конь, и недоверчивая я – оба покорно следовали за ним, прирученные лаской и заботой.

– Больше не уедешь?

– Придется, но не сегодня. Нужно получить разрешение от кенинга.

– На добычу камней?

– И на это тоже, – загадочно ответил Рихард. – Я нашел еще один проход. Видимо, им воспользовался Берхард и его люди.

– А тела? Хоть что-то сохранилось?

– То, что я слышал от Готфрида, не оставляет надежды найти их. Командир рассказал, что они попали в засаду. Разбойники, не из местных, пришлые, подкараулили отряд. Воины сумели отбиться, но Берхард во что бы то ни стало решил уничтожить тех, кто встал у него на пути. Он не слишком хорошо ориентировался в пещерах. Бросился в погоню с несколькими людьми, заплутал и попал под обвал. Камни, думаю, столкнули нарочно, отрезав пути к отступлению. Кто-то погиб сразу. Тех, кто оказался внутри, перебили. Я видел следы борьбы, кровь, обглоданные животными кости. Мы сожгли их вместе с остатками одежды. Оружия там не оказалось. Думаю, разбойники забрали его.

– Что, если это не разбойники, а дух пещеры? Быть может, он не захотел делиться богатствами?

– Сомневаюсь. Дух напугал бы странными звуками, обещаниями скорой расправы или угрозой проклятия. Это сделали люди. Они же соскребли со стен фебрус. Видимо, он им мешал добывать камни или попался под горячую руку, – ответил Рихард. – Пока все тихо. Я оставил несколько магических ловушек. Если кто-то появится в пещере, мои люди узнают об этом.

Кажется, он все предусмотрел. Как мог, имея недостаточно людей в подчинении, попытался защитить Туманный утес и его жителей. И все же меня не отпускало чувство тревоги. Что мешало разбойникам зайти с другой стороны?

– Трусость, – ответил дракон, когда я поделилась с ним своими сомнениями. – Такие, как они, нападают исподтишка. Но замок хорошо укреплен, ходов и лазеек нет. Мы с Готфридом все тщательно проверили. Местные жители поддерживают тебя и не доверяют чужакам. Они не станут помогать проходимцам.

– Тогда ты тем более должен остаться, чтобы защитить нас.

Мои пальцы переплетались с пальцами Рихарда. Я прижималась к его руке, наслаждаясь той силой и уверенностью, которые исходили от моего дракона.

– Я здесь чужак, Аделин. Кенинг сделал меня маркграфом Туманного утеса, но вступить в права я смогу только через пять месяцев, когда истечет срок траура по Берхарду. За это время я должен доказать, что заслужил должность и смогу позаботиться о марке и ее жителях. Воины, которые охраняют замок, могут не присягнуть мне на верность, а уйти к другому командиру. Все очень зыбко.

Я поежилась. Представила, что правитель может передумать и назначить сюда кого-то еще вместо Рихарда. Альфред руководствовался идеей общего блага, интересами большинства. Едва ли ему было дело до чьих-то чувств. Убедить его будет непросто, но угроза со стороны разбойников, думаю, должна перевесить чашу весов в нашу пользу. Нельзя защитить марку, не имея полномочий и ресурсов. Тот, кто отвечает за всю страну, должен это понимать.

– Я надеюсь, что кенинг согласится с моими доводами, – произнес Рихард, – и позволит отступить от традиций.

– Думаю, ты сумеешь убедить его, – ответила с улыбкой. Хотела поддержать моего дракона, как он поддерживал меня. – Если нет, я уйду с тобой.

Он остановился. Посмотрел на меня своими удивительными нечеловеческими глазами. Рядом со мной его зрачки часто становились вертикальными, как у кота, когда он спокоен, доволен и не ждет нападения. Но сейчас он был напряжен, и это немного пугало.

– Что?

– Ты оставишь Туманный утес, дерево чар? Я знаю, что у хранительницы с ним особая связь. Мама, даже когда поругалась с отцом, не смогла уехать.

Если между мной и волшебным деревом была какая-то связь, то она не успела окрепнуть и не шла ни в какое сравнение с тем, что я испытывала к Рихарду. Пусть это звучало эгоистично, но свое счастье я впервые за долгое время поставила выше желаний других. Не вечно же мне решать чужие проблемы, жертвуя собственной жизнью.

Я пожала плечами, не желая вдаваться в объяснения. Быстро перевела тему разговора, спросив о причине ссоры.

– Есть легенда, – начал Рихард, улыбнулся чуть смущенно, – да, еще одна. Когда боги простят нас за ошибки предков, один из драконов обретет свою истинную пару и вернет себе крылья. Родители любят друг друга, но именно поэтому отец всегда отказывал, когда мама просила его попытаться взлететь. Он уступил один раз, обратился, но ничего не вышло. Мама очень расстроилась. Они впервые серьезно поссорились, едва не разошлись. Брат сумел их помирить. Он, конечно, шалопай, но у него доброе сердце.

Пока слушала его рассказ, мысленно пообещала себе не испытывать судьбу. Если все сложится, не стану просить моего дракона обратиться. Богатый или бедный, с крыльями или без них, он нужен был мне любым. Я любила мужчину, а не свои фантазии и ожидания.

Мы вернулись в замок, разошлись по комнатам, даже не имея возможности лишний раз прикоснуться друг другу. Хватило и того, что пришли вдвоем, а Арн догнал нас у ворот. Я не боялась слухов, но не хотела давать лишний повод, особенно узнав, сколь шатким было положение Рихарда здесь. Тот же Герхард, желая отомстить, мог написать новое письмо кенингу, пожаловаться на нового маркграфа или меня. Хотелось бы верить, что он не опустится до подобной низости, но поступок Агнес убедил меня в том, что людям действительно не стоило доверять. Предать могут даже самые близкие. Впрочем, кровь не единственное, что роднит людей. Родство душ намного важнее.

Потому нельзя было откладывать встречу с правителем. Утром мой дракон снова уедет, а я останусь ждать его возвращения и молиться о том, чтобы кенинг прислушался к нему и наделил всеми правами досрочно. Открытие сыродельни, возможность добывать халцедон и аметисты, наконец, цветы на дереве чар – все эти события лишний раз доказывали, что мы с Рихардом сумеем позаботиться о Туманном утесе, что боги на нашей стороне.

Часы на замковой башне пробили полночь. Если бы я спала, то не услышала бы их, но впечатления сегодняшнего дня не давали уснуть. Отбросила одеяло, нашла домашние туфли и выскользнула из комнаты.

Так сильно я не волновалась ни разу в жизни, даже когда сдавала экзамены в школе или пошла на первое свидание с мальчиком из параллельного класса. Я помогала ему с домашкой. Он учил меня целоваться. Использовал, конечно, но тогда мне так не казалось. Любовь делает нас слепыми. С тех пор много воды утекло. Я изменилась, повзрослела и наступила на те же грабли с бывшим. Потому теперь не верила мужчинам.

Рихард был исключением. Возможно, на его счет я тоже ошибалась. И все же, рискуя собственным именем (ладно, именем Аделин, но другого у меня уже не будет), кралась темными коридорами, будто вор. Замирала от каждого звука: скрипа половиц, стука не закрытых ставень. Прислушивалась к шорохам. Замок спал, хотя мне казалось, что стук моего сердца слышен далеко за его пределами.

На пороге заветной комнаты оглянулась по сторонам, убедилась, что меня никто не видит, и толкнула дверь.

Внутри царил уютный полумрак. В камине потрескивали дрова. Блики огня отражались от гладких каменных стен, создавали поистине сказочную атмосферу.

Рихард не спал. Заложив руки за голову, смотрел в потолок. Обернулся на звук, точно потревоженный зверь.

Я беззастенчиво любовалась им: чуть взъерошенными каштановыми волосами, острыми скулами, сильным мужским телом, едва прикрытым тонким одеялом. Видела, как сверкнули в темноте его глаза. На мгновение даже показалось, что на коже проступили крошечные чешуйки. Должно быть, игра света.

– Если женщина приходит в спальню мужчины, – произнес Рихард, – он вправе надеяться на это, что одним пожеланием доброй ночи она не ограничится.

Он улыбнулся. Мне же было не до шуток. Волнение никуда не делось. Кожа покрылась мурашками. Но вместо того, чтобы одеться теплее, я спустила сорочку с одного плеча, потом с другого. Перешагнула через упавшую к ногам одежду.

– Я пришла, чтобы сказать, что скучала по тебе, – прошептала, не поднимая глаз.

Слышала, как скрипнула кровать, когда дракон резко поднялся. В два шага оказался рядом. Без слов подхватил меня на руки и бережно опустил на постель. Он не взывал к моему здравому смыслу, не пытался отговорить. Я сама сделала выбор, когда ответила на поцелуй, первый в череде многих. Когда уступила своим чувствам и желаниями. Когда решила, что тоже достойна любви.