Глава 43

Огонь давно погас, но и без него было тепло, даже жарко. Рихард высвободил руку, на которой я лежала. Перевернулся так, чтобы оказаться надо мной. Смотрел сверху вниз, намекая, что не против повторить наш огненный танец. Трижды за ночь – это больше, чем за последние десять лет моей жизни. Я бы и от четвертого не отказалась, если бы это было в моей власти. До рассвета еще оставалось немного времени, но мне следовало уйти раньше. Не хватало еще, чтобы кто-то из слуг заметил меня выходящей из спальни маркграфа.

Я поцеловала его в уголок рта и с сожалением добавила:

– Не сейчас.

Рихард убрал руки, позволяя мне встать, перевернулся и остался лежать в постели. Соблазнительный и неожиданно родной, будто я знала его всю жизнь. Больше всего на свете я хотела остаться с ним, встретить рассвет и еще тысячу подобных ему. Засыпать и просыпаться в объятиях любимого мужчины. Жить этим днем и строить планы на другие, а не оглядываться по сторонам, не опасаться оказаться застигнутой врасплох.

– Теперь тебе точно придется выйти за меня замуж, – произнес Рихард. В темноте его глаза сверкали, как у кота, но меня это не пугало.

Я успела надеть сорочку, но не спешила уходить. Сидела на краю постели. Мечтала, чтобы время остановилось.

– Почему?

– Потому что ты обесчестила порядочного дракона.

Я громко рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью.

– Я не была у тебя первой, – не спрашивала, утверждала. Слишком умелый любовник мне достался, чтобы сомневаться в этом.

– Но будешь единственной, если скажешь “да”.

– Если нет?

– Что? Прости, я не услышал тебя. Повтори, пожалуйста.

Он приложил ладонь к уху, будто и правда не разобрал слов. Я наклонилась и прошептала:

– Я буду ждать тебя, мой будущий муж.

Мы не прощались. Десять дней разлуки можно пережить, если на кону наше счастье. Может быть, даже меньше, если Рихард поторопится. В том, что он поступит именно так, я даже не сомневалась. Но, боже мой, целых десять дней без него! Я уже скучала.

Ранним утром, едва забрезжил свет, дракон в сопровождении нескольких человек уехал. Мы обменялись долгими взглядами. Я пожелала ему счастливого пути и скорого возвращения. Большего не могла себе позволить.

Агнес стояла рядом. Видимо, ждала, что я тоже уеду, но планы изменились.

– Я остаюсь, – ответила на невысказанный вопрос и вернулась в замок.

Сестра следовала за мной по пятам. Вошла в кабинет Берхарда и осталась стоять на пороге. Долго молча наблюдала, пока я просматривала отчеты, вносила данные в хозяйственную книгу, делала для себя пометки на большом листе бумаги.

– Аделин, если помнишь, наш отец болен, – наконец произнесла Агнес.

– Не смертельно, слава всем богам, – ответила ей. Не выдержала, подняла голову. Хотелось видеть выражение ее лица.

Сестра прищурилась. Улыбка медленно сползла с ее губ, но уже мгновение спустя уголки вновь приподнялись. Лишь глаза оставались холодными, как два осколка льда.

– Ты забыла о семье, – упрекнула она меня. – Думаешь, не вижу, что ты ни на шаг не отходишь от фрайгера Рихарда. Надеешься, что он предложит теплое место при замке и в собственной постели? Неужели ты так привязана к Туманному утесу, что согласишься даже на роль любовницы, лишь бы остаться здесь?

Кажется, впервые за все время она была так откровенна. В моей порядочности Агнес сомневалась уже не раз. Послушать ее, так у меня с кем только не было романов. Но судила она по себе. Ни на мгновение не предположила, что мной движет любовь, а не расчет.

Сказанного было достаточно. Мы обе перестали притворяться, играть роли любящих сестер. Мне стоило промолчать и закончить неприятный разговор, но я ответила. Быть может, тем самым отомстила и за себя, и за Аделин.

– Вторые роли устраивают только тебя. Именно поэтому ты сделала все, чтобы выйти замуж за Берхарда.

Ладони Агнес сжались в кулаки. В ее глазах я видела не просто гнев, почти ненависть.

– Сколько раз повторять? Так было нужно, чтобы не опозорить наш род еще больше. Думаешь, много нашлось желающих жениться на мне после того, как моя сестра оказалась пустышкой, неспособной зачать дитя, а отец давал скромное приданое? Обо мне ты подумала или только упивалась своим горем?

Признаться, с такой точки зрения я не рассматривала ситуацию. Слова Агнес заронили сомнения в душе. Может, и правда она была не злодейкой, а такой же жертвой условностей, как все женщины здесь. Но память услужливо подкинула другие слова сестры – ее признание в том, что она полюбила Берхарда едва ли не с первого взгляда, как и Аделин. Эта змея так часто лгала, что запуталась. Еще и меня хотела выставить виновной в своих бедах. Она с детства мастерски манипулировала людьми. Ее талант, да в мирное русло – цены бы не было.

– Очень удобное объяснение. Что теперь? Надеешься и при новом маркграфе стать запасной женой?

Я не жалела сестру, как она не щадила мои чувства в прошлом. Била по живому и не испытывала раскаяния. Даже когда губы Агнес задрожали, а в глазах блеснули слезы, не извинилась. Не подумала о том, чтобы попытаться утешить ее. Дело было даже не в Рихарде, хотя хуже ситуации сложно придумать. Я устала прощать и спускать все с рук. Не все люди понимают хорошее отношение. С некоторыми приходится общаться на их языке.

– Даже если так? – Сестра вздернула подбородок и, не стесняясь, добавила: – Я на все пройду ради будущего сына.

Еще одна удобная отговорка, которую она ни раз использовала. Хотя я не была на ее месте, мне не понять до конца, что чувствует мать. И все же мне претили подобные методы.

– Ты все предусмотрела, за исключением одного: Рихард не Берхард. Ему не нужна вторая жена. И не говори мне про детей. – Собственные слова причиняли мне боль, но я продолжила: – Он найдет женщину, которая и о марке позаботится, и родит ему наследника.

Агнес прошлась по комнате, выглянула в окно и снова повернулась ко мне. Еще недавно она готова была расплакаться, а сейчас снова улыбалась.

– Думаешь, так просто найти хранительницу? Подобные тебе рождаются так редко, так ценятся, что за ними выстраивается очередь из претендентов на руку и сердце. Ни один мужчина не захочет быть один так долго. Даже если найдет подходящую девушку, неизвестно, как повернется жизнь. Она вполне может отказать ему. Никто не может принудить ту, что обладает даром богов.

Отец слишком любил обеих дочерей, но особенно младшую. Он ни за что не позволил бы себе выдать их замуж против воли. В остальном Агнес была права: девушек здесь не спрашивали. Зелда, простая крестьянка, была тому примером. Что говорить о детях аристократов, пусть и обедневших, как мы.

Теперь я понимала сестру лучше: ею руководила не только любовь к Берхарду, но и зависть ко мне. Это открытие и ее слова стали той каплей, которая разрушила последние иллюзии. Юная интриганка по головам пойдет, если нужно. Ни перед чем не остановится. Только я тоже сдаваться не собиралась.

– Каждая сама за себя? – уточнила, сама не знаю для чего. Все и так было очевидно.

Агнес пожала плечами и открыла дверь. Понимай, как хочешь. Лишь на пороге обернулась и сказала:

– Я не узнаю в тебе прежнюю Аделин. Ты очень изменилась.

– В лучшую сторону.

– Ты даром времени не теряешь, – продолжила сестра, будто не слышала меня. – Тебе понравилась кровать в спальне маркграфа?

Знала ли Агнес о нас с Рихардом, в чем я сомневалась, или провоцировала – неважно. Намеки закончились, как закончилась игра в любящих сестер.

– Удобная, но на троих не рассчитана, – ответила, намекая не предыдущие нездоровые отношения.

Дверь громко хлопнула. Я осталась одна. Немного посидела в тишине, попыталась привести мысли в порядок. Понимала, что теперь следовало быть готовой ко всему, нельзя расслабляться. Мне нужна была поддержка, уверенность в том, что я не одна, что меня есть кому защитить. Единственным, кто мог дать мне ее, был Рихард. Но пока он далеко, придется быть вдвойне осторожной.

…Дни в ожидании тянулись бесконечно долго. Я, как могла, нагружала себя работой. Расплатилась с поставщиками молока и договорилась о новых покупках. Перепроверила оставшиеся запасы еды. Поручила Велде навести порядок в подвале. Дала ей в помощь еще несколько служанок. Приказала перестирать все белье. Прачки взялись за дело, ловили теплые дни. Горничные взбивали перины и одеяла. Крестьяне начали пахать землю. Без лишних слов, только потому, что тоже почувствовали приход весны.

С Агнес мы больше не говорили. Она полностью посвятила себя сыну. Даже пищу принимала в своей комнате. Не удивлюсь, если вынашивал очередной план по захвату замка, но хотелось бы верить, что смирилась.