Глава 44

Утром седьмого дня Арн принес новости. Из окна кабинета я видела, как он собрал вокруг себя людей и произнес:

– Дерево чар снова цветет.

Для меня они давно не были таковыми, а жители Туманного утеса не сразу обратили внимание на изменения или не верили до последнего. Теперь они, не стесняясь, выражали свою радость. Я слышала смех и шутки во дворе. Две горничные взялись за руки и закружились во дворе. Кто-то позвал меня. Пришлось оставить дела и выйти на улицу.

– Фрайя Аделин, фрайя Аделин, весна пришла! – слышалось со всех сторон.

Я улыбалась в ответ. Моя весна давно цвела, смотрела на меня из глубины драконьих глаз, говорила его голосом. Еще три дня, напомнила себе, и он вернется.

– Едут! – крикнул дозорный с крепостной стены.

Мне бы радоваться, но я понимала, что еще слишком рано. Рихард не успел бы добраться до столицы и вернуться за столь короткий срок. Еще и на разговор с кенингом требовалось время. Сомневаюсь, что последний принял бы маркграфа, едва тот попросил о встрече.

– Пешие, – отозвался другой дозорный и, не дожидаясь моего приказа, добавил: – Открыть ворота.

– Кто разрешил? – подобно грому прозвучал голос Готфрида.

Командир появился мгновением позже. Он пытался сдержать эмоции, но на щеках играли желваки. Левая ладонь лежала на рукояти меча.

Дозорный не ответил. Мне это не понравилось. Не то, чтобы я подозревала его в предательстве, и все же не хотела рисковать. Смутное беспокойство перерастало в тревогу.

Стражники не посмели ослушаться прямого приказа. В растерянности переводили взгляд то на командира охраны, то на его помощника, что дежурил этим утром на крепостной стене.

– Позже поговорим, – буркнул Готфрид. Сам подошел к воротам и открыл смотровое окно. – Боги!

Люди напряженно молчали. Даже воробьи притихли. Только одна собака скулила и металась по загону.

Мы ждали. Молоденькие горничные замерли слева от меня. Справа переминались с ноги на ногу конюхи. Кухарка и поварихи выглянули из окна. Вилла беззвучно шевелила губами. Даже Агнес прервала свое добровольное заточение и спустилась к нам. Одна, без ребенка. Я поймала ее испуганный взгляд и пожала плечами. Сама знала не больше других.

– Открыть ворота!

Голос Готфрида прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Я подалась вперед, но не смогла сделать и шага. Смотрела, как распахнулись деревянные створки. В проеме появилось трое мужчин. Худые, грязные, в лохмотьях, они двигались с трудом. Двое использовали палки вместо костылей. Лишь один шел сам.

Этот последний привлек мое внимание. Несмотря на немытые, висевшие паклей волосы, длинную бороду, впалые щеки, его лицо отчего-то показалось мне знакомым.

Он тоже смотрел только на меня, будто видел не впервые.

– Аделин, – произнес тот, кого я не надеялась больше увидеть.

– Я знала, верила, что ты вернешься, – отозвалась Агнес.

Мир вдруг закружился. Колени подкосились. Я покачнулась и упала. Последнее, что слышала, был голос сестры. Темнота поглотила меня.

Очнувшись, я долго не открывала глаза. Боялась. Мне показалось, что я вернулась в свой мир. Быть может, это даже к лучшему. Но стук ставень, неразборчивое бормотание Велды, когда она закрывала окно, развеяли мои сомнения.

Я пыталась осознать случившееся, понять, что делать дальше. Надеялась, что незваные гости привиделись мне. Нет, я никому не желала зла, но и от собственного счастья не собиралась отказываться. Не могли же боги проявить такую жестокость. За что? Я ничего дурного не сделала. Думала, что они, напротив, на моей стороне, иначе зачем было переносить мою душу в это тело, а теперь давать надежду?

Аделин! Я и ненавидела эту женщину, из-за которой оказалась в чужом мире, и жалела. Она отказалась не только от дара, от самой жизни, чтобы быть рядом с любимым мужчиной, а тот и не думал умирать. Даже не представляю всю степень разочарования, испытанного хранительницей, когда ее душа вознеслась и не обнаружила в небесных чертогах дух мужа. Боги проявили высшую степень коварства, покарали ее, а расхлебывать опять придется мне.

Я застонала, чем привлекла внимание своей служанки.

– Фрайя Аделин, как вы себя чувствуете? – Прохладная рука легла на лоб вместо уже теплой ткани, пропитанной какими настройками. – Что-то болит?

Душа, хотела бы признаться ей, но задала вполне ожидаемый вопрос:

– Что случилось?

– Вы в обморок упали, – выдала очевидное служанка. – И… – она замялась, – ваш муж вернулся.

– Кто?

– Муж, – еще тише добавила она, отметая последние сомнения в том, что я ошиблась, – фрайгер Берхард. Он уже несколько раз приходил, спрашивал о вас.

– Мне плохо, я никого не хочу видеть.

– Фрайя…

– Никого! – повторила громче. – Уйди, пожалуйста.

Я повернулась на бок, спиной к служанке. Уткнулась лицом в подушку. Дождалась, пока за Велдой закроется дверь, и только тогда дала волю слезам. Никогда никому не желала зла, всегда старалась помочь даже незнакомым людям, так неужели не заслужила хоть капельку счастья? Мне неважно было, как Берхард выжил, где провел этот месяц. Я мечтала только об одном – никогда больше не видеть его, не зависеть от его воли.

Перестав сдерживать эмоции, я даже не плакала, рыдала, выплескивая всю боль и обиду. Едва не проклинала и саму Аделин, и ее внезапно воскресшего мужа. Не представляла, как теперь жить, что сказать Рихарду. В случившемся не было моей вины, но, кажется, больше не было и будущего у наших отношений.

В какой-то момент я все же уснула. Во сне видела свою старую квартиру, себя в обнимку с ноутбуком, каких-то посторонних людей с фотоаппаратами и планшетами в руках. Картинка мигнула и погасла. Осталось только гнетущее ощущение невозможности что-то изменить. В том мире меня больше не существовало, в этом – моя жизнь превратится в настоящее испытание, муку, которую не пожелаешь и врагу.

Если бы у меня был телефон, электронная почта – любое средство связи, я могла бы предупредить Рихара. А так… Тщетно, все тщетно.

Я с силой ударила по ни в чем неповинной подушке. Натянула одеяло на голову и попыталась спрятаться. Кто-то стучал в дверь, но я молчала. Пусть думают что хотят. Меня ни для кого нет. Меня самой, кажется, больше нет.

В следующий раз я проснулась глубокой ночью. В полной темноте, чувствуя чье-то присутствие, боялась не то повернуть голову, даже пошевелиться. Надеялась, что незваный гость посчитает меня спящей и уйдет. Но кровать прогнулась, кто-то сел рядом. Протянул руку и коснулся моего плеча.

– Мне так не хватало тебя, – прозвучал знакомый и абсолютно чужой голос. – Самым страшным наказанием было умереть, не увидев тебя еще раз.

Берхард (теперь я точно знала, что это он) наклонился и поцеловал меня в висок, скулу, убрал волосы, открыв шею. Прижался губами к коже. Рукой накрыл мою грудь так спокойно, словно имел на это право.

И тут я отмерла. Оттолкнула мужчину. Потянула на себя одеяло, будто оно могло защитить меня. Вжалась в спинку кровати.

– Аделин, моя дорогая, что с тобой случилось?

Случился ты! Ты пришел и разрушил мое счастье. Эти слова я хотела крикнуть ему в лицо, но из пересохшего надсаженного рыданиями горла вырвался лишь жалкий хрип.

Бархард зажег свечу. Налил из кувшина какой-то отвар и протянул мне. Не отпустил чашку, когда я попыталась ее взять. Придержал, чтобы не уронила. Какая забота!

– Я не дух, Аделин. – Он взял мою руку, приложил ладонь к гладковыбритой щеке. – Я вернулся. Теперь все будет, как прежде.

– Нет, – покачала головой. – Все изменилось. Я изменилась. Ты…

– Я едва не погиб. Мы выжили только благодаря тому, что провалились в какую-то полость в пещере. – Голос, полный печали, звучал спокойно, без толики осуждения. – Питались всякой дрянью. Слизывали влагу с каменных стен. Потребовалось время, чтобы найти выход, выбраться, а после вернуться в Туманный утес, к тебе. Не отталкивай меня, Аделин. Ты и Берд – самое дорогое, что у меня есть.

– Агнес… – Я все еще говорила с трудом, но не собиралась молчать.

– Агнес все понимает.

– Она любит тебя, – прошептала ей, – а ты не замечаешь. Иди к ней.

– А ты, Аделин? Ты еще любишь меня?

– Я устала и хочу спать. Извини.

Я отвернулась, не позволив Берхарду снова поцеловать меня. Его губы скользнули по щеке. Он ушел, меня оставив наедине с моими страхами и сомнениями.

***

Едва забрезжил рассвет, вскочила с постели. Плеснула в лицо холодной воды, оделась и выскользнула из комнаты. Растолкала Арна, умудрившегося задремать в конюшне рядом со стойлом недавно ожеребившейся кобылы. Благо хоть внутрь не полез, иначе лошадь могла бы затоптать его. Еле дождалась, пока парень запряжет коня в легкий двухместный экипаж, пока стражники откроют ворота.

Первым порывом было ехать в столицу. Я надеялась хотя бы на обратном пути перехватить Рихарда. Несмотря на то что туда вела лишь одна дорога, риск разминуться был слишком велик. Могла бы поехать к дереву чар, но оно все же исполняло иные функции и ничем не могло мне помочь. Оставался только один человек, на которого я могла рассчитывать.

– Отвези меня к Ульфариксу, – приказала сонному вознице. Еще не знала, что сказать жрецу, насколько можно довериться этому загадочному человеку. Надеялась, что он хотя бы выслушает меня и не осудит.