Глава 18
После нашей ночной вылазки за деньгами покойной матушки Сонни, я наивно полагала, что смогу наконец-то насладиться тишиной, покоем и, возможно, даже взять отпуск от роли «частного детектива поневоле».
Сидя в саду своего поместья, подставив лицо теплым лучам солнца и потягивая ледяной чай, я думала, что история с моим первым клиентом подошла к своему логическому и очень прибыльному концу. Я даже начала составлять в уме бизнес-план для своего «детективного агентства». Но, как показывает мой недолгий, но очень бурный опыт жизни в 1920-х, не все истории заканчиваются так просто.
За последние пару месяцев мое «агентство», разрекламированное моей девятилетней племянницей, пользовалось бешеной популярностью. Ко мне было еще несколько обращений через объявления в газете, но, к счастью, ничего особо криминального.
Я помогала разыскивать сбежавших домашних питомцев (в основном, избалованных пуделей и наглых сиамских котов), выслеживала неверных мужей и жен (что было до смешного просто, учитывая отсутствие мессенджеров и соцсетей), и меня даже привлекала местная полиция для поисков пропавшего человека, потому что я, видите ли, «умею думать нестандартно».
Параллельно я пыталась вести жизнь приличной наследницы.
Вместе с миссис Морган я посетила несколько приемов литературного клуба, в котором состояла Шарлотта, но, в силу своего юного возраста, не могла посещать самостоятельно. Я обновила ремонт в поместье, закончила постройку ветряной мельницы, которую начал строить еще мой дед, навела порядок в документах на верфи и заключила несколько выгодных контрактов с местными ресторанами на поставку наших фирменных устриц. Так что скучать мне не приходилось. Жизнь била ключом, и я, кажется, начинала к этому привыкать.
Надо отдать должное и мисс Хадсон, нашей «мучительнице». После нашего визита она, видимо, нашла в себе силы и доходчиво объяснила одноклассникам Шарлотты, что за любую травлю она будет безжалостно их отчислять, невзирая на положение их родителей. Так что в школе наступило долгожданное перемирие. Здесь я могла вздохнуть спокойно. Ну а Шарлотта же с удвоенной энергией возобновила свои занятия верховой ездой.
Вот и сегодня, вернувшись из города, я застала ее в конюшне. Она, с сосредоточенным видом, чистила свою любимую лошадь, белоснежную Селесту.
- Тетя Эви, я так рада тебя видеть! - Шарлотта прервала свое занятие и вышла мне навстречу, - Как продвигается твоя работа в качестве детектива? Нашла еще чьи-нибудь деньги в старом диване?
- Ну как тебе сказать, дорогая… Вчера мы с полицией искали пропавшую болонку младшей дочери мэра. Очень ответственное задание.
- И как, нашлась?
- Да, нашлась, под кроватью. Испугалась фейерверка, который накануне устроил мэр в честь своего дня рождения. А так, я больше занята ремонтом. Видишь, мы заново отстроили конюшню и манеж, специально для твоих занятий.
- Да, тетя Эви, спасибо тебе огромное! Селесте теперь есть где разгуляться! - она взяла в руки щетку, - Ты не обидишься? Мне нужно дочистить Селесту.
- Конечно нет. Давай я помогу.
- Я тренируюсь по несколько часов в день, - с гордостью сообщила Шарлотта, - Я долго не занималась после… ну, ты знаешь. А теперь хочу наверстать упущенное. Хочу принять участие в соревнованиях и побороться за Кубок Юниоров Севера.
- Дорогая, это так здорово! Я буду твоей главной болельщицей!
- Это миссис Морган меня уговорила. Она сказала, что нельзя бросать то, что любишь. Ты знала, что они с мистером Морганом хотят поехать в Новый Орлеан к своему сыну?
- Они хотят навестить Бобби? Как это чудесно! Я бы тоже была не прочь прокатиться вместе с ними.
Наш разговор прервал стук в окно конюшни.
- О, да это же старина Джек к нам заглянул! Вот так сюрприз! - воскликнула я, увидев его улыбающееся лицо, - Тебя давно не было. Что ты здесь делаешь?
- Мне нужно съездить в город. По важному делу. Хотел спросить, не хотите ли вы прокатиться со мной? Ну, так что скажете, дамы?
- Звучит неплохо, - я повернулась к племяннице, - Шарлотта, ты с нами?
- Ой, нет, спасибо. Мы с Селестой еще потренируемся, - она улыбнулась нам своей самой очаровательной улыбкой, - Но привези мне что-нибудь вкусное из города!
Шарлот улыбнулась нам самой очаровательной своей улыбкой и в припрыжку вернулась в конюшню.
- Рассказывай, Джек. Что за дела тебя ко мне привели? Обычно ты ездишь в город самостоятельно. И не выглядишь при этом таким взволнованным.
- Да, ты права, Эви. Мне нужна твоя помощь. Мне нужно купить подарок на день рождения.
- Ого! Подарок для новой подружки? - поддразнила я его, - Это что-то новенькое.
- Эви, ты же знаешь, ты единственная женщина в моей жизни, которая доставляет мне столько хлопот, - он усмехнулся, - Это подарок для моей бабушки. Вот, смотри.
Джек протянул мне плотный кремовый конверт. Внутри лежал лист дорогой бумаги с золотым тиснением, где золотыми буквами было написано «Приглашение».
- Как элегантно. «Дорогой Эвери Джозеф Хейзен Третий…» - начала я читать вслух и замерла, - Минуточку. Эвери Джозеф - это твое настоящее имя? Тогда почему все называют тебя Джек? И вообще, я была уверена, что ты Джейсон.
- Так, ладно. Дай сюда, - Джек нахмурился и выхватил у меня приглашение. Он выглядел так, будто я застала его за чем-то очень постыдным.
- С детства так повелось. Не спрашивай.
- Да подожди ты! - я снова отобрала у него письмо, - «Приглашаем Вас на праздничный обед в честь восьмидесятилетия достопочтенной миссис Виктории Хейзен».
- Виктория - это моя бабушка. Ей исполняется восемьдесят, и я не хочу идти на этот праздник один.
- «Праздничный ужин назначен на второе ноября в поместье Хейзен, Кейп-Код». Джек, я, пожалуй, пойду с тобой, но при одном условии - я буду весь вечер звать тебя Эвери.
- Эви, это запрещенный прием. Это ниже пояса. Можешь звать меня Джозефом или Джо, но только не Эвери. А вообще, лучше, как обычно - старина Джек.
- Ладно, старина Джек, едем за подарком для твоей бабули.
***
- Ты никогда не рассказывал мне о своих родных, - сказала я, когда мы ехали в центр города, - Какие они?
- Ну… отец у меня сенатор. Так что в моей семье все помешаны на дорогих костюмах, крепких рукопожатиях и политике. Но самый сложный человек - это бабушка. Для нее социальный статус и хорошая родословная решают все.
- Хм, тогда подарок должен быть впечатляющим. Что-то жутко дорогое и с историей.
Мы остановились у пафосного, недавно открывшегося антикварного магазина с громким названием «A La Vieille Russie». Здесь было на что посмотреть.
Этот магазин из Парижа совсем недавно привез Александр Шаффер. Здесь было на что посмотреть. Магазин специализируется на европейских и американских антикварных ювелирных изделиях, европейских золотых табакерках XVIII века и антикварном русском декоративно-прикладном искусстве, включая серебро, эмаль и фарфор, а также русские картины, иконы и мебель
- Как тебе эта ваза, Джек? - я взяла в руки изящную вазу из темно-синего стекла, - Кобальтовое стекло. Императорский стеклянный завод. 1880-е г. Санкт Питер Бурх, - прочитала я на этикетке. О, Питербург, повеяло чем-то родным, и почти уже забытым.
- По-моему, то, что нужно, - одобрил Джек мой выбор, - Не особо красивая, но, судя по цене, жутко дорогущая. Бабушке понравится.
- А как по мне, очень даже красивая. Джек, если ты так не любишь свою семью, зачем ты едешь на эту встречу?
- Я люблю их, Эви. Просто… я давно не был дома. Много лет, и я хотел бы вернуться.
- Да уж, тебе не кажется, что между нашими историями есть что-то общее?
- Конечно, есть. Поэтому мы с тобой и лучшие друзья, - Джек засмеялся, повернулся ко мне и совсем по-мальчишески натянул мою шляпку мне на глаза.
- Джек! Ты что творишь?! - я рассмеялась, - Ведешь себя как школьный хулиган! Где твое поместье?
- Оно расположено на берегу, на самом краю мыса. Там очень красиво, тебе понравится. Но, ехать нам примерно триста миль, так что, наберись терпения, дорогая.
Поместье семьи Хейзен впечатляло своими размерами и холодной, аристократической роскошью. Здесь, определенно, жил «цвет» общества Кейп-Кода.
Оно было не просто большим, оно было огромным, с претензией на вечность, словно гигантский особняк решил пустить корни прямо в гранит Кейп-Кода.
Когда наш автомобиль медленно въехал через кованые ворота, которые, казалось, помнили еще времена первых поселенцев, я ощутила физическое давление - это было то самое «Old money», тяжелое, незыблемое, которое никуда не торопилось и ни перед кем не отчитывалось. Безупречно подстриженные кусты, похожие на зеленых слонов, и тенистые аллеи, ведущие к зданию, которое выглядело, как иллюстрации из учебника по архитектуре викторианской эпохи – все это присутствовало здесь в полной мере.
Само здание представляло собой величественное нагромождение темного камня и красного кирпича, с башенками, эркерами и бесчисленными окнами, за которыми, казалось, прятались вековые тайны.
Наверное, в свое время оно было верхом роскоши, но сейчас, сквозь призму моих знаний о современных дизайнерских решениях, оно казалось... слегка чрезмерным. Или, как сказал бы мой бывший профессор по истории архитектуры, «яркий пример имперского стиля, утяжеленного временем и отсутствием хорошего декоратора».
Я могла поклясться, что крыша была покрыта темными, мшистыми черепицами, а вокруг фасада полз дикий плющ, который, хоть и добавлял романтики, явно скрывал структурные проблемы. Моя устричная ферма выглядела куда более современно и функционально.
Когда мы вошли внутрь, меня обдало запахом старой древесины, воска для мебели и… застоявшегося воздуха. Это был аромат не просто старины, а целой эпохи, законсервированной во времени. Холл был таким большим, что в нем можно было бы припарковать несколько моих автомобилей из 2026-го, и еще осталось бы место для танцев.
Потолки уходили куда-то ввысь, теряясь в полумраке, а стены были отделаны темными, тяжелыми дубовыми панелями, которые, казалось, поглощали весь свет. Я привыкла к панорамным окнам и светлым интерьерам, а здесь было так темно, что хотелось включить фонарик на несуществующем айфоне.
Мебель - это отдельная песня. Каждый предмет выглядел так, словно его передавали из поколения в поколение, не позволяя ни единого обновления. Массивные диваны и кресла, обитые бархатом глубоких, мрачных оттенков, стояли на лапах, вырезанных в виде когтей мифических существ. Они были созданы не для того, чтобы на них расслабляться, а чтобы «сидеть прямо», с подобающим аристократическим достоинством.
Я чувствовала, что, присев на такой диван, тут же забыла бы о своем прошлом и начала бы рассуждать о курсе доллара или фунта стерлингов.
Стены были увешаны бесчисленными портретами.
Десятки Хейзенов, мужчин и женщин, с надменными или строгими лицами, смотрели на нас с холстов. Все эти дамы в кринолинах и джентльмены в строгих костюмах, казалось, осуждали меня за мое легкомысленное отношение к жизни и за то, что я посмела явиться сюда в относительно современном платье, а не в корсете.
В моем поместье, конечно, тоже висели старинные портреты, но они были скорее частью декора, чем галереей предков, которые, казалось, оценивают каждый твой шаг.
Пол был покрыт толстыми, восточными коврами, которые, я уверена, собирали пыль столетиями, несмотря на усилия прислуги. Я боялась даже ступить на них, чтобы не нарушить многовековую тишину и не поднять облако микрочастиц, которые, вероятно, были старше меня.
Освещение было тусклым: массивные хрустальные люстры свисали с потолков, но горели, кажется, всего лишь пара лампочек. Канделябры на стенах тоже были скорее декорацией, чем источником света.
«Энергоэффективность? Нет, не слышали», - подумала я, вспоминая, как я управляла освещением в своей московской квартире голосовыми командами.
Атмосфера в доме была удушающей. Здесь не чувствовалось тепла и уюта, которые так любили создавать миссис Морган.
Это было скорее музейное пространство, где каждый предмет имел свою историю, но не было места для настоящей жизни. Казалось, даже воздух здесь был пропитан чопорностью и ожиданием.
Я, привыкшая к свободе, шуму и разнообразию, ощущала себя птичкой, попавшей в слишком большую, но все же клетку. Этот дом, определенно, был воплощением «старой крови» - красивый, мощный, но насквозь пропитанный традициями и нежеланием меняться. И я, попаданка из будущего, чувствовала себя здесь абсолютной чужеродкой, которая случайно провалилась в один из экспонатов.
- Отец? Мама? Я дома! - крикнул Джек, входя в огромную гостиную и крепко держа меня за руку.
- Сын, я и не знал, что ты приедешь, - отец Джека, высокий, статный мужчина с сединой на висках, крепко обнял его, - Мог бы и позвонить.
- Я хотел сделать сюрприз. Ну да ладно, - Джек освободился от объятий отца и повернулся в мою сторону, - Познакомьтесь, это Эвелин Пелл. Она со мной.
Когда сенатор Хейзен пожал мне руку, я поняла, что у него была за семья.
- Сенатор Хейзен, вы производите столь же внушительное впечатление, как и на этом портрете, - сказала я, указывая на огромное полотно над камином. На портрете были изображены три поколения мужчин семьи Хейзен в смокингах и цилиндрах.
- Спасибо, Эвелин. Это портрет изображает три поколения политических деятелей нашей семьи. Мои отец и дед были губернаторами Массачусетса.
- Вам, определенно, есть чем гордиться.
- Эвелин Пелл, говорите? Мне знакома ваша фамилия? Вы из Нью-Йорка, мадам? Мне знакома ваша фамилия. Томас Пелл случайно не является вашим родственником?
- Вы хорошо знаете историю, сенатор. Да, это мой предок.
- Тогда Джордж Пелл - это ваш отец?
- У вас хорошая память. Но моего отца, к сожалению, почти десять лет как нет в живых.
- Да, да, я читал в сводках… «Титаник». Примите мои соболезнования. И про вашу сестру я тоже читал… Кто сейчас занимается верфями, мисс Пелл? Если мне не изменяет память, недавно был подписан крупный правительственный контракт.
- Верфи принадлежат мне, сенатор, но, ими занимается мой управляющий. Работы идут полным ходом. Приглашаю вас понаблюдать за строительства, а также, за спуском на воду первого корабля в следующем году.
- Вы очень интересная юная леди. Я рад, что у моего сына такая подруга, - сенатор переключил свое внимание на Джека, - А ты чем сейчас занимаешься? Все так же балуешься рассказами?
- Сценариями, отец. Я пишу сценарии. Но, уже несколько месяцев этим не занимаюсь.
- В любом случае, я рад, что ты здесь. И, что на ужине будет молодежь.
- Твой отец снова баллотируется на новый срок, - вступила в разговор мать Джека.
- Да, мой соперник молод и очень амбициозен. Он хочет изменить мир. Мы разрабатываем план, как оттянуть у него голоса.
- А разве так можно? - удивилась я.
- Политика, дорогая моя, ничего личного, - усмехнулся сенатор, показывая мне стопку предвыборных листовок, которые поутру должны были развесить по всему штату Нью-Джерси.
- Хм, ну и лозунги… «Прагматичный подход», «Старая кровь, новое видение», «Объединяя поколения на пути к будущему»…
- Да, это всего лишь несколько слоганов от моего нового организатора кампании. Джек, я представлю тебя ему. Он выпускник Ричмонда, как и я. Трудолюбивый. Собранный.
- Я понял, отец, - голос Джека стал ледяным, - Он обладает всеми теми качествами, которые ты хотел бы видеть в своем сыне. Эви, пойдем, бабуля не любит ждать.
- Джек, ты все не так понял… - начал было сенатор, - Но, идите. Я скоро буду и, мы еще поговорим. Передай Виктории, что мне нужно заскочить в штаб кампании и сделать несколько звонков.
Мы молча поднялись на второй этаж. Атмосфера в доме была гнетущей. Я прямо кожей почувствовала, что попала в самый центр семейной драмы, которая длится уже много-много лет.