Глава 12

Колёса экипажа мягко покатились вниз по мощёным улицам. Первые минут пять я делала вид, что увлечённо рассматриваю свой маникюр.

Сначала пыталась сохранять надменное выражение лица, как подобает бывшей жене главы драконьего рода, но очень скоро поймала себя на том, что глазею в окно, как туристка. Весьма беспечно с моей стороны.

Но нотариус вроде как не обратил внимания, а там действительно было на что смотреть.

Город располагался на склоне холма, и улицы спускались каскадом, одна ниже другой, обнажая всё новые ракурсы его красоты.

Дома здесь были выстроены из светлого камня и красного кирпича, крыши - острые, стремящиеся в небо. На балконах стояли горшки с цветами, плетеные кресла и стеклянные столики.

Мы проезжали мимо лавок, где торговали тканями, похожими на жидкий свет. В ювелирной лавке, под стеклянными колпаками мерцали амулеты, браслеты, тяжёлые колье и драгоценные камни, которые наверняка стоили столько, сколько не стоила вся моя прежняя жизнь.

И мимо кондитерской проехали, откуда доносился аромат горячей карамели - сладкий, обволакивающий, манящий.

Прежняя Аделина, наверное, любила здесь бывать. Иначе не знаю, как объяснить мою внезапную тягу к сладкому. Ах, да, она же следила за фигурой, а как правило все худеющие - жуткие сладкоежки.

Я всегда была равнодушна к кондитерским изделиям. Уж лучше хорошо зажаренная отбивная или кусочек шашлыка, чем конфета. Но каждому своё.

Экипаж, тем временем, катил дальше. Постепенно витражи сменились обыкновенными стеклами, парча - грубой тканью, а надменные фасады - домами, в которых жили простые люди без титулов и аристократических замашек.

В узких переулках мальчишки играли в щепки и камешки, женщины развешивали бельё на верёвках, растянутых между домами, лавочники спорили о ценах так яростно, будто решали вопросы мирового масштаба.

А потом город закончился. Просто растворился в полях и лугах, скрылся за холмами и виноградниками, плантациями томатов и прочих овощных культур.

Дорога стала мягче, земля - темнее, запахи и звуки - душевнее: дым печи, свежескошенная трава, дальний лай собак и мычание коров.

Я дышала глубже и жаднее, чем когда-либо. Выпрямилась на сиденье и манерно сложила руки на коленях, изображая полнейшее равнодушие. Хотя безумно хотелось прижаться носом к стеклу!

Чем дальше от столичного лоска мы уезжали, тем сильнее меня охватывал восторг.

Деревня, свежий воздух, красоты, тишина и покой! Вот, чего мне не хватало всю жизнь! Наверно, я должна была родиться в другом веке или просто… в сельской местности, но судьба-злодейка распорядилась иначе.

И вот экипаж наконец остановился, а я… задержала дыхание.

Дом оказался… сказочным.

Каменные стены - светлые, гладкие, с чуть золотистым отливом. Добротная крыша, сложенная из деревянной черепицы.

Фасад увит ползучим плющом - густым, тёмно-зелёным, любовно обнимающим дом.

Большие окна - особенно одно, арочное, до самой крыши, словно специально созданное для того, чтобы по утрам комнаты заполнял свет, а по вечерам можно было смотреть на закат и притворяться героиней романтического романа.

Дорожка к крыльцу выложена каменными плитами разной формы. По обе стороны от неё раскинулись небольшие огород и сад.

Слева пестрели кусты сочных, круглых томатов, висящих тяжёлыми красными бусинами. Дальше - пучки зелёного лука, салатные листья, грядки, где земля выглядит так, будто её только что взрыхлили.

Справа благоухали цветы.

Решив подойти ближе, я схватилась за дверную ручку и уже почти нажала на неё, когда послышался тихий кашель нотариуса.

— Это ваш дом на Цветочной улице, госпожа Лестер, — негромко сказал он, поправляя очки.

Я повернула голову, уловив в его интонации странную нотку. Нотариус откашлялся ещё раз, но теперь уже как человек, который вот-вот сообщит нечто неприятное и сам от этого страдает.

— Госпожа Лестер… — начал он. — Дом… дом полностью ваш, разумеется. Все документы оформлены. И… кхм… часть отступных вы уже получили, да… — старик указал взглядом на увесистый мешочек у меня в руке. — Но… что касается оставшейся суммы…

Я прищурилась. Ага. Вот и оно. Я же чуяла, что где-то должен быть подвох!

— Видите ли, — продолжил нотариус, явно предпочёл бы в этот момент быть где-нибудь в другом измерении, — лорд Лестер постановил, что остаток средств будет… кхм… разморожен только после того, как вы… обустроитесь. В смысле… поселитесь здесь, освоите хозяйство… ну… или зарегистрируете какое-либо собственное дело… и самостоятельно проживёте в доме не менее трёх месяцев. Тогда, разумеется, всё будет перечислено.

Он говорил мягко и осторожно подбирал интонацию. С тем выражением лица, которое бывает у людей, сообщающих больному диагноз, несовместимый с жизнью.

Я улыбнулась и кивнула - медленно и с пониманием.

Подводный камень номер один. Мелкий, но о-о-о-о-о-очень острый!

— Правильно ли я поняла? Я получу остаток отступных тогда, когда смогу сама себя обеспечивать и не нуждаться в деньгах бывшего мужа?

Нотариус скривился и нехотя кивнул. Ему крайне неприятно было передавать подобные новости.

Действительно, Дамиан мог бы и лично поставить меня перед фактом. Но зачем делать самому грязную работу, когда есть, на кого её свалить?!

Вероятно, нотариус ожидал бурной реакции со стороны Аделины, но я привыкла к пинкам судьбы. И нисколько не смутилась.

Ну конечно. Дракон - он же не совсем идиот. Расстаться с деньгами просто так? Отпустить бывшую, чтобы она заново расправила крылья и жила в своё удовольствие на его средства? Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Обычный бывший муж. С поправкой на обеспеченность и драконью чешую. Ничего особенного. Но его тоже можно понять. Видимо, прежняя Аделина со знанием дела тратила его состояние и за всю жизнь палец о палец не ударила.

— Понимаю, — сказала я абсолютно спокойным голосом и пожала плечиками. — Дамиан хочет, чтобы я доказала искренность своих намерений и получить гарантии своей финансовой безопасности. Ничего неожиданного.

Нотариус моргнул, потом покраснел и кивнул, при этом очки чуть не слетели с его носа.

— Я… прошу прощения, госпожа… я только исполняю…

— Знаю, знаю, вы не при чём, — махнула я рукой, уже выходя из экипажа. — К вам у меня нет никаких претензий.

Я ступила на каменную дорожку и глубоко вдохнула. Из-под подошв туфелек покатились мелкие камушки.

Я медленно пошла к дому, придерживая подол платья, кошелек, ключи и бумаги подмышкой. Тропа из светло-серых плит, ровно подогнанных и отшлифованных, вела к крыльцу, а ветер мягко сдвигал занавеску на окне, и казалось, что дом подмигивает мне.

Возница позади что-то бубнил себе под нос, гулко переставляя сундуки, но его слова растворялись в тёплом воздухе, пахнущим землёй, прогретой на солнце, и чем-то зелёным, свежим, только что сорванным.

Я огляделась и направилась к огороду. Здесь всё было слишком ухожено, слишком продумано, чтобы быть случайностью. Земля в огороде рыхлая и мягкая после недавнего полива.

Помидорные кусты аккуратно подвязаны тонкими верёвками; грядки ровные, без сорняков. Клумбы вокруг дома пылали красками - настурции, мальвы, ромашки, васильки, жёлтые и розовые маргаритки росли вперемежку без видимого порядка.

Тёплый ветер разносил сладкий аромат цветов и вплетал его в мои волосы.

И в этот момент я очень отчётливо поняла: кто-то ухаживал за этим местом. Тщательно. Регулярно.

С любовью.

И как только мысль прошла по нервам, дверь распахнулась. Я резко повернула голову.

На пороге стояла не изящная фея сада, не нежная дева и уж точно не милая домоправительница.

А моя Олеська.