Глава 16

Утро выдалось таким солнечным, будто кто-то наверху решил подсластить мне жизнь после ночи, полной воя и нервных вздрагиваний.

Я проснулась от аппетитного запаха, пробирающего до глубины души и обещающего сытный завтрак.

Спустившись по скрипучей лестнице, я оказалась на кухне. Лисса уже хлопотала у печи, свежая и удивительно бодрая, даже что-то насвистывала себе под нос.

На столе стояло всё, что душе угодно: толстые ломти домашнего хлеба с хрустящей корочкой, запечённые овощи, жареные яйца на сливочном масле, да с такими янтарными желтками, что я поразилась.

— Доброе утро, госпожа, — пропела Лисса, обернувшись ко мне со счастливой улыбкой.

— Доброе, — пробормотала я, садясь и устраиваясь перед тарелкой с яичницей. — Лисса… ты случайно ночью волков не слышала?

Она моргнула. Один раз. Потом второй. И наморщила лоб.

— Волков, — подсказала я. — Таких знаешь… зубастых, мохнатых, которые ночью любят устраивать концерты без возможности отключить звук?

— А, это да, волки водятся, — воскликнула она, кивая, и отвернулась к печи. — Тут недалеко ферма господина Блэка. У него скот разный - и коровы, и овцы, и даже редкие породы. Но ферма охраняется так, что к ней ни зверь, ни человек просто так не сунется. Нападений, насколько мне известно, не бывало.

Я понимающе кивнула, отламывая кусочек хлеба.

— А вот девушки пропадали, — добавила Лисса так буднично, как будто сообщала о приближающейся осени. И подошла к мойке, включила воду.

Я подавилась.

Не просто кашлянула - именно подавилась, закашлялась, вдохнула воздух, попыталась выжить и уставилась на Лиссу.

— Девушки… что? — прохрипела я, отпивая чай. — Пропадали?!

— Ну да, — пожала плечами она, не прекращая натирать мойку. — Исчезали. Несколько за последние… ну, пару лет. Может, и больше. Точно не скажу.

— И… их находили? — спросила я осторожно, уже подозревая, что мне не понравится ответ.

Лисса снова пожала плечами, так же легко, спокойно.

— Кто ж его знает, госпожа. Этим следователи занимаются. Или не занимаются. Поговаривают, что нет, не находили. Но то всё сплетни. А сплетни - они, знаете… Шуму много, толку мало.

И снова принялась тереть мойку так ожесточённо, что я начала подозревать: либо мойка виновата в половине несчастий в этом мире, либо Лисса просто нервничала и пыталась скрыть это усердием.

А у меня в голове уже роились мысли - каждая хуже предыдущей.

И среди них особенно настойчиво выделялась одна:

Не связаны ли волки как-то с исчезновением девушек и за что мне всё это?!

Работа на пустующей земле началась с погреба, мотыг, грабель и прочих инструментов, которыми я в прошлой жизни пользовалась только под присмотром бабушки, сопровождавшей каждое моё неуклюжее движение фразой «и в кого ты такая безрукая?».

Лисса шла впереди с корзиной посадочного материала. Я же плелась следом, вспоминая жаркие июльские поля бабушкиной деревни, картофельные заросли, уходящие в глубь сада и теряющиеся на задах.

И жестяную банку с колорадскими жуками, в которую я, десяти лет от роду, должна была периодически стряхивать полосатых насекомых.

— Вот здесь земля хорошая, мягкая, — деловито сказала Лисса, подбирая юбку и становясь на колени. — Вы просто рыхлите верхний слой, вот так… аккуратно… и следите, чтобы корни были закрыты плотнее.

Я опустилась рядом, взяла в руки мотыгу… и замерла, на секунду словно перенесённая в прошлое: бабушка стоит над душой, я в нелепых резиновых сапогах, солнце печёт, жуки ползут, школьные каникулы не задались.

— Знаешь, — сказала я с неожиданной для себя теплотой, — я в этом деле кое-что смыслю. Благо, бабушка ответственно подошла к отдыху внучки в деревне. Осталось в памяти освежить навыки.

— Бабушка? — Лисса моргнула, искренне озадаченная.

— Длинная история, — вздохнула я, осознав, что ляпнула.

И, небрежно отмахнувшись, начала рыхлить землю.

Мы работали какое-то время в молчании - точнее, молчала только я, поскольку Лисса комментировала каждое действие с такой дотошной заботой, будто я была ребёнком, которому доверили впервые в жизни садовый инструмент.

— Нет-нет, корешок не так, он дышать должен.

— Здесь чуть плотнее.

— А это камушек… вот, выбросим…

Я кивала, фыркала от жары и прилипающим ко лбу прядям. Морщилась, отгоняя мух, и закатывала глаза, но в какой-то странный момент поймала себя на том, что мне… нравится.

Сам процесс. Звук мягкой земли под инструментами, запах влажного перегноя, солнечные зайчики на листьях ближайших кустов.

И только одно мешало - история с волками, застрявшая в голове как заноза.

И, конечно, мысль, что за виноградниками, за аккуратными рядами овощей и за тем богатым домом вдалеке бегают не только высокорослые жеребцы мужского пола, но и волки.

Красота, хозяйство, работники как из каталога, и внезапная мрачная история.

Мы с Лиссой едва успели смыть с рук остатки земли, как живот у меня возмутился громким урчанием, напоминая, что время приблизилось к обеду.

Мы направились к дому, и воздух вокруг дрожал от звуков сельского антуража: стрекот кузнечиков, шелест листвы, лёгкий шорох крыльев и звонкий лязг стальных кос, которыми сразу десяток работников на плантациях Блэка синхронно, словно единый механизм, ровными взмахами снимали верхние слои травы.

Я замерла, уставившись на них, и меня пробрало странное ощущение беспокойства. Настолько они двигались согласованно, без единого сбоя, в каком-то совершеннейшем ритме, которому бы позавидовал любой оркестр.

— Это нормально?.. — пробормотала я самой себе, но Лисса, по счастью, уже ушла вперёд и не услышала.

«Нормально» - понятие растяжимое. Может, тут все мужики такие? Фермерские трансформеры породы «косари-универсалы». Ничего, разберусь. Главное - не пялиться слишком очевидно, а то подумают, что я интересуюсь не сельским хозяйством, а… ну да ладно.

Я ускорила шаг и нагнала Лиссу у крыльца. На ступенях крыльца лежала свежая газета, ещё хранившая на себе лёгкий запах типографской краски. Я подняла её, отряхнула от нескольких пылинок, развернула, и на меня хлынули строки, набранные витиеватым, непривычным шрифтом.

На первой полосе красовалась заметка о пропаже девушки на окраине столицы и её черно-белый портрет - короткая и сухая, без подробностей, но достаточно ясная, чтобы у меня по спине пробежали мурашки.

Пока мы копались в земле, я успела ненавязчиво вытянуть из Лиссы кое-какие сведения о местности, и теперь мысленно чертила карту, прикидывая расстояния между городом, деревней и теми самыми лесами, откуда ночью завывали волки.

Если складывать всё вместе… Да уж. Весёленькая тут обстановочка.

Перевернув страницу, я увидела заголовок, от которого у меня грудь сдавило.

«Скандальный развод Дамиана Лестера: брак длиной в два столетия распался окончательно».

Два столетия.

Даже видеть это число в связке со словом «брак» было странно. Я поджала губы и хмыкнула:

— Капец…

Теперь отец точно узнает. Газеты, как назло, обладают отвратительной способностью попадать куда надо. И кому надо прямо в руки.

А потом я встряхнула себя мысленно.

Чего, собственно, я боюсь?

Серьёзно. Чего?

Этого грозного тирана, который всплывает в разговорах людей, как морской монстр в пересказах рыбаков? Мужика, которого даже нотариус вспоминает, бледнея?

Я постояла, глядя на строки, и почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомое, стальное упрямство.

— Ну давай, батюшка, узнай, — пробормотала в пустоту. — Что ты мне сделаешь?

Газету я сложила вдвое и прижала к груди, и только потом, вспомнив, как дышать, шагнула в дом следом за Лиссой.

Обед у нас вышел простецкий, но вкусный - тушёные овощи, хрустящий хлеб и пузатый кувшин компота, от которого тянуло свежестью сада.

Мы сидели за дубовым столом, на котором солнечные блики прыгали, как живые, и всё было настолько мирно и уютно, что я, наконец, решилась перевести разговор к самому важному - деньгам.

Отложила ложку, сцепила руки на столе и осторожно начала:

— Лисса, а подскажи… как здесь вообще можно заработать?

Лисса, мирно пережёвывающая капусту, замерла, будто её ударило молнией. В глазах вспыхнуло ужасающее понимание. Ложка выпала из руки,со звоном стукнулась о миску.

— Ох… — выдохнула она так, что мне казалось - моей помощнице поплохело. — Госпожа… я… я поняла…

— Что ты поняла? — насторожилась я.

Лисса сдавленно всхлипнула, схватилась обеими руками за грудь и ссутулилась, явно намереваясь пустить слезу.

— Вы… вы хотите меня уволить… — прошептала она.

— Что? — у меня аж голос пропал. — С чего бы?

— Госпожа… — Лисса тяжело выдохнула, зажмурилась и вытерла одинокую слезу, стекающую по щеке. — Я понимаю… понимаю… Вы же леди… привыкли к большому дому… к слугам… к… комфорту… А тут я одна… да и толку от меня…

— Лисса…

— Я старалась! — драматично взвыла она, качая головой. — Но если хотите избавиться - скажите прямо! Я уйду! Я не держусь за место, я только хотела, чтобы дом к вашему приезду был чистым… и чтобы вы не подумали, что я… — всхлип — …бездельница…

— Да стой ты! — я подняла протестующе руки. — Я тебя не увольняю!

Она заморгала. Потом - ещё раз. И снова.

— Нет?.. — жалобно уточнила Лисса, уже не зная, плакать ей или радоваться.

— Нет.

Пауза.

И вдруг - новая волна страха.

— Тогда… тогда вам нечем мне платить! — Она схватилась за голову, забыв про слезы, и начала раскачиваться на стуле. — Всё, всё, я поняла! Я уйду сама, чтобы не доставлять вам хлопот! Вы молодая, гордая… вы не скажете прямо… но я пойму! Я уйду по-доброму! Я возьму свой саквояж, немного крупы - и пойду! Пойду обратно к сестре, она примет… думаю… может… если я попрошу…

Я уставилась на неё, открыв рот.

— Лисса! — рявкнула, так что та подпрыгнула. — Я НЕ хочу, чтобы ты уходила! И платить мне есть чем, но однажды средства закончатся! Надо наперед думать, всего-то.

Повисла тишина.

— Как… это? — едва слышно прошептала она.

Я закрыла глаза, вдохнула и выдохнула, собираясь с духом, чтобы поведать историю своей великой финансовой задницы.

— Мой муж-дракон, — начала я трагическим тоном, — решил, что если уж развод, то с приключениями. Дом он мне переписал, да. Но чтобы получить оставшуюся сумму отступных, мне нужно… кое-что выполнить.

Лисса медленно наклонилась ко мне, глаза расширялись, как у ребёнка, которому рассказывают байку у костра:

— Что?.. Что он вам такое приказал?..

Я понизила голос и подалась вперёд:

— Я должна за три месяца доказать, что могу сама себя содержать.

Лисса ахнула так громко, что за окном вспорхнули птицы.

— Это… это же жестоко! — выдохнула она и покачала головой из стороны в сторону. — Двести лет вместе прожили, а он вам вот так… с ножичком в спину…

— Ну так, бывший муж, — пожала я плечами. — Это у них, похоже, культурный обычай. В жизни редко кто уходит по-тихому.

Лисса вытерла глаза, всхлипнула, но теперь уже иначе - не от страха, а с каким-то новым огоньком:

— Ну… раз так… — она резко встала, поправила фартук, вскинула подбородок. — Значит, будем зарабатывать.

Я удивлённо моргнула.

— Мы?

— А как же! — Она смерила меня взглядом, полным решимости. — Вы - моя госпожа. Если вы пойдёте зарабатывать, то и я буду рядом. Вы же не думали, что я вас брошу?

Я не удержалась и улыбнулась.

— Тогда давай так, — сказала я примирительно. — Ты не плачешь каждый раз, когда я задаю вопрос. А я… придумаю, как нам обоим жить на этой земле.

И Лисса так вдохновлённо закивала, что я частью себя почувствовала: мы справимся.

Хотя… куда ж мы денемся?