Глава 18

Он повернул голову с ленивой, почти презрительной неторопливостью человека, который привык, что мир расступается перед ним сам.

И теперь никак не мог осознать, что какая-то ничтожная смертная нагло вцепилась в его локоть посреди людной площади.

Наши взгляды встретились, и на мгновение воздух стал гуще, не получалось вдохнуть.

Передо мной стоял мужчина такой внешности, что любая нормальная женщина хлопнулась бы без чувств к его ногам. Но я не падка на мужскую красоту. Ну, почти.

Незнакомец был очень высокий - выше большинства мужчин вокруг. Широкоплечий и мускулистый, ткань голубого камзола, расшитого серебряной нитью, натянулась на его бицепсах, угрожая лопнуть.

Выточенный, как скульптура мастера, и собранный, с идеальными пропорциями человека, занимающегося поднятием тяжестей.

Длинные, светлые волосы мягкими волнами падали ему на плечи, переливаясь несколькими оттенками золота там, где солнце касалось прядей, и от этого мужчина выглядел ещё более нереальным, словно сошёл со страниц фэнтезийного любовного романа.

А глаза… Боги милосердные….

Глаза были цвета чистого янтаря: медовые, тёплые, бездонные, но при этом с хищным блеском.

От его оценивающего взгляда мурашки побежали по коже. Импульсивные поступки всегда выходили мне боком. Вот и сейчас закралась мысль - не совершаю ли я ошибку, но отступать было поздно.

Незнакомец молчал несколько секунд, глядя на мои пальцы, всё ещё сомкнувшиеся на его локте. Ему хотелось отстраниться - это читалось во всём: в том, как чуть дрогнуло плечо, как едва заметно изогнулась бровь, как воздух вокруг буквально завибрировал.

Но он так и не сделал шага назад, только прерывисто выдохнул, словно взвешивал, стоит ли связываться с сумасшедшей женщиной, напавшей на него среди бела дня.

— Простите, миледи, — произнёс он наконец, голосом низким, бархатистым, как дорогой выдержанный напиток. — Что… вы делаете?

Вопрос прозвучал осторожно, но с отчётливым подтекстом «и ради всех богов перестаньте ко мне прикасаться».

Я сглотнула и вцепилась в него сильнее, только потому что паника делала мои пальцы совершенно непослушными. Приподнялась на цыпочках и зашептала, едва разжимая губы:

— Спасаюсь.

Немного драматизма не помешает, не так ли?

Он приподнял бровь ещё чуть выше - похоже, ему доставляло истинное удовольствие наблюдать, как я выкручиваюсь.

— От кого, позвольте спросить?

— Не важно! Нам всего лишь надо сделать вид, что мы вместе, — выдохнула я и выдала ему лучезарную улыбку.

— Простите, что? — переспросил незнакомец и наморщил лоб.

— Что слышали, — брякнула я и прикусила губу.

Он хмыкнул, пытаясь стряхнуть мои цепкие пальчики со своего предплечья.

Назойливая букашка посмела коснуться его…. Нет, разумеется, я осознавала весь идиотизм своего поведения, но сдаться не имела права. Затеряться в толпе с моим кричащим цветом волос не реально, так что… пусть терпит.

— И зачем мне это делать?

— Обычно джентльмены не спрашивают у дам, с какой целью им требуется помощь, — я силилась изобразить обиду и надуть губки, но с этим экземпляром явно подобный фокус не сработает.

— С чего же вы взяли, что я джентльмен? — с ноткой раздражения бросил он, но в глазах вспыхнул весёлый интерес.

— Так я вас увидела и сразу поняла, что вы - именно он и есть! — вдохновенно выдумывала я.

По позвоночнику пополз липкий холодок, и я осторожно повернула голову.

Краем глаза заметила приближение Дамиана, и щеки вспыхнули.

Я сделала шаг вбок, пытаясь спрятаться за широкой спиной незнакомца, обошла его вокруг, выбирая оптимальный угол.

Мужчина сначала попытался отстраниться, не желая играть в эту игру, но любопытство победило. Медленно повернул голову, уловил направление моего взгляда, и его глаза сузились.

— Вы хотите, чтобы я сыграл роль… спутника? — уточнил он.

— Да, — прошипела я. — Но без излишних художественных эффектов, пожалуйста.

Бровь у него приподнялась - плавно, красиво, выразительно.

— Без эффектов, — повторил он тихо, пробуя слово на вкус. — Как пожелаете.

И прежде чем я успела сообразить, его рука уверенно легла мне на талию - не собственнически, не навязчиво, а как будто она там всегда и должна была быть.

Жест спокойный, естественный. Настолько уверенный, что я сама удивилась, насколько комфортно рядом с ним оказалось стоять.

А я-то думала, сейчас начнётся неловкость. Ага. Размечталась. Мне попался образчик не из стеснительных!

— Значит… здесь кто-то, кто не должен вас видеть? — уточнил он, уже куда более заинтересованно, чем минуту назад.

— Замечательная догадка, — прошептала я, продолжая вертеть головой, как спутник, у которого отказала навигационная система. — И да, можно сказать, что я в опасности. Не смертельной… но всё же.

Он чуть наклонился, будто читал по губам, и в этот момент его рука - уверенная и удивительно тёплая - притянула меня к его сильному телу, поддерживая, чтобы я не шарахнулась под проезжающую мимо телегу с ящиками свежих овощей.

А я не могла перестать разглядывать его - слишком долго для приличной дамы. Выразительные скулы, о которые можно было порезаться, чувственные губы с лёгким капризным изгибом…

Ресницы - длинные, тёмные и густые, а не прозрачные, как бывает у натуральных блондинов.

Он перехватил мой взгляд, и уголок его рта чуть дрогнул. По выражения лица стало ясно, что красавчик привык вызывать у женщин благоговейный ступор.

Но тут подул ветерок, разметая мне волосы. Небрежным движением я отмахнулась от прядей, что мешали обзору. И заметила, как у незнакомца зашевелились крылья носа, словно… он принюхивался.

И на секунду показалось, что зрачки его сузились, а потом…. наоборот максимально расширились.

Зрелище было настолько противоестественным, что я не поверила. Померещится же такое….

В тот же миг его рука сильнее сжала меня, пальцы вдавились сквозь тонкую ткань платья в кожу на талии, пробежались по ребрам. Я оцепенела от подобной наглости.

Чего это с ним? Вот разошёлся-то!

А когда незнакомец наклонился словно для поцелуя, и его губы зависли на расстоянии вдоха над моими, я уперлась ладонями в его непрошибаемую рельефную грудь.

От него пахло… смесью пряностей, мускуса и хвои. И ощущением опасности. Игнорируя комочек страха, свернувшийся в животе, я округлила глаза, намереваясь заявить, что товарищ уже переигрывает, и мы не договаривались на скрепление сделки поцелуем.

И именно в этот момент, в эту совершенную, почти интимную паузу…

Щёлк!

— Прекрасно! Стойте так, чудесно! — раздался сбоку возбуждённый мужской голос.

Я вздрогнула, едва не прикусив язык.

Мой “спаситель” повернул голову, и черты его лица ожесточились.

Перед нами стоял уличный фотограф - взлохмаченный, с огромной, старинной камерой на резном штативе, довольный как кот, стянувший сливки.

— Отличный кадр! Потрясающая композиция! Ваши лица выйдут просто божественно! — тараторил он. — Завтра на первой полосе!

Я почувствовала, как у меня холодеют ладони. А потом - спина. А следом - всё остальное. Мозг начал судорожно искать аварийный выход из ситуации.

На первой полосе.

На первой полосе.

НА ПЕРВОЙ, мать его, ПОЛОСЕ!

Со мной и этим мужчиной!?

Я чуть слышно простонала, даже не открывая рта.

Незнакомец чуть склонил голову, прислушиваясь, и недобро ухмыльнулся.

Фотограф тем временем ловко, почти демонстративно деловито начал настраивать камеру на второй кадр. Боги милостивые, он действительно хотел ещё один, видимо, крупным планом, чтобы уж наверняка уложить меня на лопатки окончательно!

Я почувствовала, как внутри меня поднимается тёмная, древняя, первобытная сила… Нет, не магия.

Желание убить человека штативом!

Я даже шагнула на полшага вперёд, готовая сорваться с места, но рука на моей талии легонько, почти неощутимо, но с тем самым властным давлением, которое невозможно игнорировать, удержала на месте.

— Не стоит убивать человека на глазах у свидетелей, — тихо и рассудительно, без малейшей улыбки, проговорил незнакомец, наклоняясь чуть ближе, чтобы его слова услышала только я. — Поверьте, опыт подсказывает: это доставляет слишком много бумажной волокиты.

Я нервно хохотнула и медленно повернула голову. Посмотрела на него и моя улыбка сползла с лица, как размытая водой краска.

Он был возмутительно серьёзен и выглядел весьма убедительно.

Но при этом его янтарные глаза смеялись. Негодяй! Шутки шутит?!

Мысленно чертыхнувшись, я почти вывернула шею, чтобы схватить штатив и, возможно, врезать им по голове фотографа, но мой “спаситель” шагнул вперёд раньше меня.

И это было… красиво.

Он не повысил голос - вовсе нет.

Он поставил руку на штатив - легко, без напряжения, но так, что пальцы фотографа сами разжались.

Почти ласково произнёс:

— Послушайте… Ещё один кадр без нашего согласия, и я лично позабочусь, чтобы ваши руки больше не смогли удержать камеру.

Фотограф испуганно моргнул. И звук, который он издал, походил на сдавленное икание.

— Я… я… я не… — пробормотал он, пятясь так быстро, словно под ногами у него загорелась мостовая.

Но мы его уже не слушали. Незнакомец мягко развернул меня лицом к выходу.

— Вы хотели ударить его штативом, — это был вовсе не вопрос.

— Возможно, — пробормотала я, сохраняя достоинство, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации. — Но вы опередили меня и спасли бедолагу. Очень любезно с вашей стороны.

Он хмыкнул и покосился на меня, будто я сказала нечто забавное.

— Вы сильно на взводе, — отметил он негромко. — Позволите мне хотя бы подвезти вас до дома? Иначе боюсь, пострадает ещё кто-то ни в чём не виновный.

Я успела только приоткрыть рот, чтобы разразиться гневной тирадой, когда рядом раздались быстрые шаги, и к нам стремительно подлетела Лисса.

Она застыла на месте, не преодолев последний метр, и чуть не выронила корзину с покупками.

— Святое пламя… — прошептала она, таращась на незнакомца.

У неё буквально отвисла челюсть, и я, не выдержав, пальцем легонько приподняла её подбородок.

— Осторожнее, Лисса. Муха залетит, — попыталась отшутиться я.

Незнакомец едва заметно улыбнулся и сделал приглашающий жест.

— Мой экипаж неподалёку. Тут многолюдно… и слишком много любопытных глаз.

Лисса кивала так часто, что я боялась, что у неё отвалится голова.

— Позвольте узнать имя моего спасителя? — вежливо поинтересовалась я по дороге к воротам, лихорадочно выискивая глазами Дамиана.

Но его нигде не было. Фух.

— Уильям, — лаконично бросил незнакомец. — Уильям Блэк, если вам угодно.

На этот раз моя челюсть норовила отвалиться. Вот же ж бли-и-ин!