Глава 27

Аделина

Есть ли в этом мире фольга? А селёдка? — разбудили меня странные мысли.

Потянувшись, я распахнула глаза и улыбнулась новому дню, который так щедро проливал солнечный свет в мою небольшую, но уютную спаленку.

События прошедшего дня всплывали в памяти, норовя омрачить настроение. Отмахнувшись от них и качнув головой на подушке, я решительно села и откинула одеяло.

Никто и ничто не помешает мне мыслить позитивно и реализовать задуманное!

Из кухни доносился аромат свежего завтрака. Спустив босые стопы на пол, я выскользнула из постели и побрела, пританцовывая, в уборную.

Умылась, взбодрилась прохладной водой и посеменила переодеваться. Лисса уже во всю колдовала на кухне.Чем же так аппетитно пахло?

— Доброе утро, госпожа, — обрадовалась мне помощница, орудуя деревянной лопаткой.

Я застыла в дверях и принюхалась. М-м-м… Оладушки?

В подтверждение моим догадкам Лисса ловко перевернула круглые пухлые румяные блинчики на сковороде, и масло громко зашкворчало.

— Доброе утро, Лисса, — я прошла в кухню и заметила чашки со свежим чаем на столе.

Взяла в руки свою и с наслаждением втянула аромат земляники.

— Вы сегодня в приподнятом настроении, — проронила Лисса и покосилась на меня через плечо.

— Да, я полна энтузиазма и идей, — твёрдо заявила и пригубила чая. — У меня назрело множество вопросов. Например, как и из чего соорудить термосумку для разноса заказов?

— Термо - что? — удивились помощница и сняла сковороду с печи.

Отставила её на каменную подставку, вытерла руки полотенцем и подошла к столу с блюдом, на котором возвышалась внушительная горка оладьев. Поставила передо мной и уселась напротив.

Её большие заинтересованные глаза смотрели на меня, пока руки тянулись к полке, на которой стояли баночки с вареньем.

— Термосумка, Лисса, — пустилась я в объяснения, активно жестикулируя руками. — Такая большая квадратная сумка с крышкой, в которой блюда будут долго оставаться горячими. Нам такую надо. Штуки три хотя бы. Но вот вопрос - из чего же их сделать?

Лисса несколько секунд молча смотрела на меня и цедила чай, закусывая его сухариками. Она доставала их из кармана фартука и отправляла в рот, звонко похрустывая.

— Почему бы не воспользоваться артефактом нагревания? — вдруг предложила она и радостно кивнула своей гениальности, заулыбавшись. — Дороговат, но эффективен. Я знаю, где можно купить бывшие в употреблении артефакты по сниженной цене.

Я моргнула и склонила голову к плечу.

— Отличная идея, — протянула и схватила самый верхний оладушек. Отправила его в рот и задумчиво хмыкнула. — Молодец, Лисса! Фольга, полагаю, будет не настолько действенной.

— Фольга?

Я замерла, даже жевать перестала. неужели все-таки нет у них фольги?

— Ага-а-а, — медленно кивнула, насторожившись.

— Я видела фольгу только в обёртке от шоколада. Сколько же её собрать придётся? — и тут она звонко рассмеялась, откинувшись назад. — Скажете тоже, госпожа!

Робко улыбнувшись, я пожала плечами и потянулась за следующим оладушком. Но обратила внимание, что Лисса совсем к ним не притронулась.

— Почему ты не завтракаешь? — спросила и отправила оладушек в рот, попутно запивая его душистым чаем.

Лисса смутилась и потупила взгляд. Снова её рука потянулась в карман за сухариком.

— Не голодна, госпожа, — пробормотала она и густо покраснела.

Я прищурилась, разглядывая её пылающие щёки. От того, с какой настойчивостью она делала вид, будто не ест украдкой сухарики, внутри неприятно кольнуло беспокойство.

— Лисса… — протянула я осторожно, отставляя чашку на стол и чуть подаваясь вперёд. — Ты точно не заболела? Вид у тебя такой, будто ты либо скрываешь страшную тайну, либо собираешься упасть в обморок прямо на блюдо с оладьями. Я, знаешь ли, не готова к утренним драмам.

Она вздрогнула, как пойманная за чем-то запретным, поспешно замотала головой, так что выбившаяся прядь волос мазнула по щеке, и ещё сильнее залилась краской.

— Нет-нет, госпожа, что вы… — пробормотала она, теребя край фартука, как провинившаяся школьница. — Я здорова. Просто… просто я решила… ну… поменьше есть.

Я подвисла, осмысливая сказанное ею.

— Поменьше есть? — переспросила, наморщив лоб. — Лисса, ты сейчас серьёзно? Ты только что пожарила гору оладий, от запаха которых можно продать душу, а сама сидишь и грызёшь тайком сухарь, как мышка. Объяснись.

Она поёрзала на стуле, явно жалея, что вообще открыла рот, но отступать было поздно. Я просто так не планировала отступать!

— Я… я хочу похудеть, — выпалила она на одном дыхании и тут же втянула голову в плечи, будто ожидала удара или громкого осуждения. — Говорят, если меньше есть, то… ну… фигура станет лучше.

Я моргнула. Потом ещё раз. Потом внимательно посмотрела на неё - на мягкие округлые бёдра, на грудь, которая без всякого корсета держалась так, что любая столичная дама удавилась бы от зависти; на слегка пышные формы, в которых не было ни грамма неуклюжести.

— Похудеть, — повторила я с лёгким недоверием. — Лисса, ты сейчас серьёзно считаешь себя… э-э… недостаточно привлекательной? Да на тебя посмотри - ты же красивая женщина, в самом соку, как говорится!

Она вскинула на меня глаза, полные сомнений, и тихо вздохнула.

— В общине… — начала она и осеклась, но я терпеливо ждала. — Вчера я видела девушек. Они все такие… стройные, ладные, тонкие. Ни складочки, ничего лишнего. И смеются красиво, и ходят так… изящно, — она неловко махнула рукой. — Мне тоже захотелось быть такой.

Я вздохнула, с задумчивым видом отправляя оладушек в рот.

— Ах вот оно что, — протянула, кивая. — Коллективное помешательство на чужих стандартах красоты. Классика жанра. Лисса, — я посмотрела на неё уже серьёзно, но с теплом, — ты понимаешь, что все эти «стройные и ладные» половину жизни проводят в попытках соответствовать чьим-то ожиданиям? А ты - настоящая, естественная. И, между прочим, очень красивая.

Она смутилась окончательно, опустила взгляд, но уголки губ дрогнули, выдавая, что мои слова всё-таки попали в цель.

— Правда? — тихо спросила она и глянула на меня исподлобья.

— Абсолютная, — уверенно кивнула я. — А теперь давай-ка съешь оладушек - за меня и за себя.

Лисса несмело улыбнулась, протянула руку к блюду и взяла оладушек, а я с облегчением выдохнула.

— Хорошо, госпожа. Но только за вас съем. А за себя - в обед.

Я закатила глаза и опустила плечи. Ну ладно, начало положено! Теперь хоть я могла быть уверена в том, что по дороге на базар она не грохнется в голодный обморок.

Мысль о том, что бизнес сам себя не поднимет, заставила меня довольно бодро доесть завтрак и уже на ходу заплетать волосы, одновременно объясняя Лиссе, что сидеть на месте - верный способ остаться без денег, а значит и без мечты о собственной доставке еды.

Мы вышли из дома почти сразу после завтрака, и я, шагая по знакомой уже дорожке, увлечённо рассказывала Лиссе, размахивая руками, что нам нужна не просто посуда, а тара для блюд на вынос - прочная, удобная, с крышками.

Такая, чтобы салаты не расползались, а горячее не остывало за первые пять минут. Картон отпадал сразу - промокнет, развалится и испортит всё впечатление.

А про пластик я даже не заикалась, прекрасно понимая, что в этом мире о нём разве что в страшных легендах могли слышать.

— Но ведь должно же быть что-то похожее, — рассуждала вслух, щурясь на солнце. — Люди же как-то хранят еду и из ресторанов заказывают, не в ладонях же носят.

Лисса, шагавшая рядом, задумчиво нахмурилась, а потом кивнула с видом знатока.

— Есть одно место, — сказала она осторожно. — Там продают посуду из глиностали. Материал редкий, обожжённый с примесью минералов. Лёгкий, крепкий, не трескается и держит тепло. Обычно такую берут трактиры и караваны.

— Глиносталь, — повторила я, перекатывая слово на языке. — Звучит солидно. Надо взглянуть. Веди же меня, моя гениальная помощница!

Лавка оказалась именно такой, какой я её себе и представляла: полки до потолка, уставленные аккуратными стопками контейнеров, мисок и коробов самых разных форм, с плотными крышками и защёлками.

В воздухе витал сухой, тёплый запах обожжённой глины и металла. Я трогала каждый экземпляр, стучала ногтем по стенкам, прикидывала объём, представляя, как туда ляжет слоёный салат или горячее рагу, и испытывала воодушевление.

В итоге мы выбрали несколько видов тары: для салатов, для горячих блюд и универсальные - на случай, если фантазия разыграется, и мне захочется приготовить, например, запеканку с картофелем и фаршем или…. шаурму!

А что? Уверена, местные оценят - сытное и вкусное блюдо для быстрого перекуса.

Пока хозяин лавки аккуратно упаковывал покупки, я уже мысленно прокручивала меню и не удержалась - начала делиться идеями вслух.

— У меня их масса, — призналась я, сияя. — Но начать хочу с чего-то простого и проверенного. Например, с умопомрачительного салата «Мимоза». Со свежим яблочком и сыром.

При мысли об этом у меня защемило где-то под рёбрами - всплыл образ мамы на кухне, её сосредоточенное лицо и тот самый вкус, который всегда означал праздник в доме.

Этот рецепт салата был её фирменным - она готовила салат по особым случаям, когда к нам приходили гости. И я любила его безумно. Рот предательски наполнился слюной.

Лисса удивлённо приподняла брови.

— Никогда о таком не слышала, — честно призналась она, — но звучит… вкусно.

— Вот и отлично, — хмыкнула я, отгоняя мрачные мысли. — Значит, будем удивлять.

С покупками в руках и головами, полными планов, мы вышли из лавки. И двинулись дальше - вниз по улице к молочному базару.

Я выбирала корнеплоды, щупала мясо, принюхивалась к травам, мысленно прикидывая, какие из них пойдут в бульоны, какие - в соусы, а какие лучше вообще держать подальше от кухни, если не хочется случайно устроить клиентам незапланированное путешествие к предкам.

И параллельно с этим без умолку делилась с Лиссой идеями, из которых половина казалась мне гениальной, а вторая половина - как минимум способной поразить любителей вкусно покушать.

Одна селёдка под шубой чего стоила! Но вопрос существования той самой селёдки в этом мире меня по-прежнему беспокоил. А чем её заменить - понятия не имела.

И вот именно в этот момент, когда я вдохновенно объясняла, что простая еда для небогатых людей вовсе не обязана быть скучной, если к ней подойти с умом и любовью, поймала себя на странном ощущении.

На том самом неприятном, липком чувстве, когда между лопатками будто кто-то поставил невидимый палец и не убирает. Давит, давит и давит….

Я обернулась. Люди, лавки, корзины, шум, торговцы, обычная рыночная суета. Никого подозрительного.

Хм-м-м. Показалось?

Мы сделали ещё несколько шагов, и ощущение вернулось - уже отчётливее, настойчивее. Кто-то не просто смотрел на меня, а следил исподтишка. Ходил по пятам.

И я снова резко повернула голову, но никого подозрительного не заметила.

— Лисса, — пробормотала, не останавливаясь, — тебе не кажется, что за нами кто-то наблюдает?

Она изумлённо посмотрела на меня, потом огляделась по сторонам и пожала плечами. Похлопала ресницами с таким видом, мол, вокруг полно народу, кто угодно может смотреть, особенно если госпожа красивая и с горящими глазами носится по рынку.

Я кивнула, притворившись, что успокоилась, но внутри неприятное чувство только усилилось.

И вот тогда я его заметила.

Чуть в стороне от основного потока, возле лавки с прессой, стоял мужчина в тёмном плаще и шляпе, слишком низко надвинутой на лицо для тёплого дня.

И в тот самый момент, когда наши взгляды пересеклись, он резко поднял газету, будто читал её с таким увлечением, что оторваться было невозможно, даже рискуя врезаться в прилавок.

Я остановилась.

Он - тоже.

Газета дрогнула.

— Так, — медленно протянула я, холодея. — А вот это уже не паранойя.

Мужчина сделал вид, что увлечён заголовками, потом шагнул в сторону, прячась за спинами прохожих. Ошибки быть не могло: за нами следили, причём не слишком умело.

Ха! Это даже смешно! Но и страшненько немного. Однако, я, человек, выросший на бульварных детективах, и то знала, как правильно и аккуратно вести слежку. Тут же налицо какой-то дилетант.

— Лисса, — сказала я, понизив голос и не глядя на неё, — если через минуту ты увидишь, как я резко меняю направление и тащу тебя в сторону ближайшей лавки с посудой или специями - не удивляйся и не сопротивляйся.

— Госпожа? — растерянно пискнула она.

— Просто доверься мне, — добавила я с кривой усмешкой. — Кажется, наше скромное предприятие ещё даже не началось, а уже вызывает нездоровый интерес.

И это, признаться, было одновременно тревожно… и слегка льстило.