Глава 31

Уильям

Я стоял на балконе, опираясь ладонями о холодный камень перил, и наблюдал, как внизу, на залитых солнцем полях, люди работали с такой слаженностью, что глаз радовался и зверь внутри умиротворённо рычал.

Ровные ряды, отточенные движения, уверенные жесты тех, кто знал своё дело и своё место. Но, как бы я ни пытался сосредоточиться на привычной картине порядка и контроля, взгляд раз за разом ускользал в сторону.

Туда, где за зелёной линией садов и виноградников угадывался дом Аделины - женщины, которая не должна была занимать мои мысли. Но она ворвалась в привычное течение жизни, нарушила устоявшийся порядок и выбила меня из равновесия.

Казалось, я начинаю терять контроль над собственной жизнью, хотя, по сути, она ничего не сделала для этого. Просто… появилась, как гром среди ясного неба.

И я злился на себя за эту слабость, но злость имела поверхностный характер, потому что глубже, под ней, скрывался звериный инстинкт - острое желание обладать.

Умом я понимал, что Аделина совершенно мне не подходила, но её авантюрная натура и запах сводили нас со зверем с ума. Особенно зверя….

Не духи, не мыло, не травы, а естественный аромат кожи, скрытый под всем этим. Он кружил голову своей чуждостью и ни на что не был похож.

Врезался в память так, словно кто-то намеренно провёл когтями по внутренней стороне сознания и оставил метку. Этот запах не обещал покорности - он дразнил, ускользал, вызывал желание догнать, прижать, заставить замолчать и таять в руках.

Я уже собирался вернуться в кабинет, когда за спиной послышались шаги. И я напрягся, сдавил пальцами каменные перила, передумав оборачиваться. Потому что знал, кто это, и не особо был рад.

Питер и Роланд вошли первыми. За ними, с подчёркнутой грацией, словно по подиуму, дефилировала Кассандра.

Я всё же обернулся и тут же медленно закатил глаза.

На ней было… нечто. Лоскуты тонкой дорогой ткани цвета спелой вишни, которые грозили разойтись при малейшем неверном движении и обнажить её точёную фигуру.

Вырезы, разрезы, намёки - много намёков, слишком мало простора для воображения, так что эффект наряда был прямо противоположный желаемому.

«Лучше бы голая пришла, — язвительно подумал я. — Никто бы разницы не заметил».

— Ну, здравствуй, Кассандра, — произнёс я ровно, не повышая голоса, но с холодной ноткой. — Что на этот раз тебя привело в мой кабинет? Не дизайнерским же нарядом хвалиться пришла?

Она улыбнулась - обворожительно и хищно, уверенная в себе.

— Я пришла поговорить, Уильям, — протянула она, подходя ближе, — и напомнить, что некоторые вопросы ждут твоего правильного решения.

Я окинул её взглядом - оценивающим, равнодушным - и снова посмотрел туда, за поля, где стоял чужой дом и жила женщина с неповторимым запахом.

— Напоминать мне, как решаются вопросы, — сухо сказал я, — плохая идея. Особенно тебе.

Питер и Роланд обменялись короткими взглядами, и в воздухе повисло напряжение - плотное, как перед надвигающейся грозой.

Я выпрямился, нарочито неспешно расправил плечи и добавил, уже не глядя на Кассандру:

— Если вы пожаловали по делу - говорите. Если нет… не тратьте моё время. У меня и без того есть о чём думать.

И снова, помимо воли, мои мысли вернулись к Аделине.

Мысли о ней злили. Даже не сами мысли, а то, как она на нас со зверем действовала.

Зверь во мне был дисциплинирован, выдрессирован годами контроля, который из-за неё пошёл трещинами.

Питер и Роланд держались поодаль - один молчаливо, второй с привычной напряжённой готовностью вмешаться в любой разговор.

А вот Кассандра, не зная меры, приблизилась настолько, что аромат её пудровых духов залепил ноздри.

Она уселась на край моего стола и демонстративно вытянула ноги, рекламируя себя.

Её платье опасно натянулось… О, боги! Это даже платьем назвать было сложно. Но зверь не заинтересовался. Более того - запах Кассандры, тот, что она ловко маскировала дорогим парфюмом, её истинный волчий дух, вызывал лишь горечь во рту.

Нам она не нравилась, как женщина. Не привлекала, сколько бы ни старалась. Поэтому я никогда не рассматривал её, как пару. Вот только волчица мириться с этим отказывалась.

— Уильям, — протянула она, наклоняясь вперёд ровно настолько, чтобы упругие холмики грудей показались в вырезе не-до-платья.

Я не дрогнул ни единым мускулом.

Роланд прошёлся по кабинету, скрестив руки на груди, и, как всегда, решил начать разговор с того, что его волновало больше всего.

— Давай вернёмся к вопросу Совета, — сказал он резко. — Тебя рассматривают как кандидата, а это - реальный шанс достичь новых высот.

Я утомлённо выдохнул и всё-таки обернулся, окидывая его взглядом - спокойным, холодным, предупреждающим.

— Я не собираюсь ничего заслуживать, — ответил ровным голосом. — Моё дело - ресторации. Я кормлю людей, Роланд. Обеспечиваю одним приятное и вкусное времяпрепровождение, другим - рабочие места, и довольно неплохо справляюсь, на мой взгляд. Предлагаешь стать одним из тех бездарей, что сидят в Совете и рассуждают о благе королевства, не выходя из своих кабинетов?

— Ты не понимаешь! — взорвался он, шагнув вперёд. — Это шанс для нас всех. Защита. Влияние. Возможность закрыть рты тем, кто только и ждёт, когда ты оступишься!

Я усмехнулся - коротко и сдавленно.

— Я не оступаюсь.

— Пока, — процедил Роланд и опустил подбородок. — Но тебя уже проверяют. Давят. Смотрят, с кем ты общаешься. Кто тебя окружает.

Мой взгляд скользнул к балкону. К далёкому дому.

— Пусть смотрят, — сказал я, выдыхая. — Я не собираюсь менять свою жизнь ради их одобрения.

Кассандра фыркнула, явно недовольная тем, что разговор пошёл не в ту сторону.

— Ты слишком самоуверен, Уильям, — бросила она. — Даже для альфы.

Я, наконец, посмотрел на неё - холодно, без тени интереса. С угрозой во взгляде.

— А ты слишком уверена, что меня волнует твоё мнение.

— Место в Совете, — продолжил наседать теперь уже Питер и вышел вперёд, понижая голос, словно пытаясь достучаться до моего разума, — это не просто кресло и титул. Это возможность закрывать вопросы до того, как они становятся проблемами. Ты слышал о пропавших девушках, Уильям? Город гудит.

— Слышал, — ответил я натянуто и нахмурился. — И к чему же ты клонишь?

Питер выдержал взгляд, хотя и не без усилия. От моего внимания не ускользнуло, как у него на шее жилы натянулись.

— Навести их семьи. Прояви участие, выкажи сочувствие. Пообещай содействие в расследовании. Людям важно чувствовать, что кто-то сильный стоит рядом и поддерживает их в трудную минуту. Это сыграет тебе на руку.

— А если девушки не найдутся? — бросил я сухо, но со стальной ноткой в голосе.

Питер пожал плечами.

— Тогда будем думать дальше. Главное - заработать очки в твою пользу и завоевать доверие людей.

Я криво ухмыльнулся и прошёлся мимо стола, игнорируя цепкий взгляд Кассанды и её стройное бедро, оголённое вызывающим нарядом.

— То есть плана нет. Есть только расчёт, верно? И чужое горе, которое предлагается пустить в оборот.

Роланд шагнул вперёд, раздражённо сжимая пальцы на предплечьях.

— Ты слишком принципиален, — бросил он с радражённой интонацией. — Так власть не захватить. Ты альфа, Уильям. От тебя ждут большего. Ты обязан вести стаю вперёд, к светлому будущему и новым вершинам, а не закапываться в своих ресторанах, как лавочник, довольный выручкой. Ты способен на большее, мы все это знаем.

Как он осмелился сказать подобное вслух? Волчонок совершил ошибку и быстро это осознал.

Воздух в комнате ощутимо накалился. Температура не просто повысилась, а взлетела вверх. На лицах Питера и Роланда проступили бисеринки пота, во взглядах что-то дрогнуло.

Я медленно повернулся корпусом к Роланду, опуская руки и расправляя плечи. Он не отшатнулся, но был близок к этому - в глазах промелькнуло.

— Ты сейчас сказал, что я плохо справляюсь со своей ролью?

Роланд замер, но отступать было уже поздно.

— Я сказал, что ты способен на большее, — упрямо ответил он, чеканя слова. — И ты это знаешь.

— Я знаю, — согласился я и склонил голову к плечу. — И именно поэтому не собираюсь превращать жизни пропавших девушек в разменную монету. Если я и буду действовать, то потому, что это правильно. Не потому, что это выгодно.

Кассандра тихо усмехнулась, наклоняясь вперёд, и её голос, сладкий и ядовитый, вклинился в паузу:

— Ты стал слишком мягким. С тех пор, как рядом появилась эта красноволосая… соседка. Она путает нам карты и пудрит тебе мозги. Может, стоит убрать источник отвлечения?

Мне показалось, или я услышал угрозу в её голосе?

Я метнул на волчицу острый взгляд. Её улыбка дрогнула и чуть утратила яркость.

— Ещё одно слово, Кассандра, — произнёс я с рычащей ноткой, — и ты покинешь этот дом, стаю, королевство. Поверь, для этого я достаточно влиятелен и без кресла в Совете. И тебя не спасёт тот факт, что ты дочь прежнего альфы.

В комнате повисла тишина.

— Я не использую чужую боль в корыстных целях, — продолжил, обводя взглядом её прихвостней. — И не разбрасываюсь обещаниями, которые не в состоянии выполнить. Но если у вас есть сведения о том, где могут находиться девушки, то я вас охотно выслушаю. Чего же молчите? Ничего не знаете?! В таком случае, больше не заикайтесь даже на эту тему.

— В данном случае цель оправдывает средства. Не думал, что ты настолько слаб, — прошипел Роланд с перекошенным лицом, но, перехватив мой свирепый взгляд, заткнулся.

Я неторопливо направился к нему, вглядываясь в лицо прищуренными глазами.

Роланд и Питер таращились на меня застывшими, озлобленными взглядами, Кассандра перестала болтать ногой. Я смотрел на них и силился понять - что вижу. Страх, ненависть, презрение или…. неуверенность?

Много всего и сразу, для меня не новость. Но было и то, чего я прежде не замечал - этих троих объединяла некая тайна. Увы, читать мысли волки не способны. А вот чуять ложь - безупречно.

Я шагнул к Роланду, не повышая голоса, не ускоряя движения, но пробуждение зверя заставило воздух в комнате сгуститься.

Кажется, кто-то забыл, кем я являлся задолго до титулов, денег и ресторанных залов с отполированными полами. И остаюсь по сей день.

— Ты правда так считаешь? — спросил я, тщательно контролируя интонацию. — Думаешь, я ослаб? Считаешь, что альфа, который не рвёт глотки ради амбиций, больше не альфа?

Я остановился в шаге от Роланда, и наши взгляды встретились, а ауры схлестнулись. Зверь во мне поднял голову, пахнуло мускусом, давление разлилось по комнате - не магией, нет, а чистым, первобытным присутствием, от которого кожа на загривке начинает зудеть, а инстинкты требуют подчинить.

Другой уважающий себя альфа за подобные неосторожные слова разорвал бы его в клочья и сожрал сердце, но я всегда был противником бессмысленных кровопролитий.

Похоже, это и сыграло со мной злую шутку: я должен был биться и доказывать своё превосходство над другими каждый день. Возможно, Роланд прав, и я слаб?

— Тогда, — продолжил я тем же ровным тоном, — может, бросишь мне вызов? Попробуешь занять моё место. Как раз скоро полнолуние. Удобное время, чтобы проверить, кто из нас действительно способен вести стаю.

Роланд держался. Секунду. Может, две. Его плечи были всё ещё расправлены, подбородок приподнят. Но я видел, как дрогнуло его горло, как он сглотнул, будто внезапно вспомнил, чем заканчиваются подобные разговоры.

Его зверь всё понял на миг раньше.

Роланд отступил.

Всего на полшага, но этого было достаточно. Опустил взгляд, признавая поражение. Что ж, щенок. Ты меня разочаровал.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как звериная мощь, поднявшаяся волной, не спешит отступать, заполняя пространство, заставляя мышцы непроизвольно подрагивать.

— Хватит, — отрезал я. — Вы оба.

Мой взгляд скользнул по ним - по Роланду, по Питеру, по Кассандре, чьё молчаливое присутствие сейчас раздражало сильнее обычного.

— Выясните всё, что сможете, о пропавших девушках. Ищите следы, связи, слухи, любые зацепки. Найдите их. Живыми, если это ещё возможно.

Я сделал паузу, позволяя словам дойти до их куриных мозгов.

— Не ради места в Совете. Не ради очков влияния. Ради их семей. Ради тех, кто ждёт возвращения дочерей домой.

Зверь внутри меня рыкнул одобрительно, и давление в комнате снова усилилось - ровно настолько, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что это не просьба и не предмет для обсуждения.

— А теперь убирайтесь, — холодно прорычал я. — И не возвращайтесь без новостей.

Они ушли, не проронив ни слова. Поразительно быстро для тех, кто ещё минуту назад пытался учить меня, как быть альфой.

Когда дверь закрылась, зверь не сразу улёгся - он ещё ходил под кожей, раздражённый, настороженный, требующий решительных действий.

Я снова посмотрел в сторону балкона.

Туда, где за садами начинался чужой участок земли.

И я внезапно понял: настоящая проблема была не в Совете, не в Роланде, не в пропавших девушках и даже не в амбициях стаи.

А в том, что я больше не мог позволить себе терять контроль. Для этого оставалось сделать всего одну вещь - честно ответить себе, чего именно я хочу от Аделины.

И, проклятье, это был куда более сложный вопрос, чем казалось на первый взгляд.