Глава 42

Весь зал уставился на меня. Внезапно я стала центром какого-то дурного представления.

Ужас сковал тело. Оборванец неопределённого пола дёргал меня за волосы с такой силой и отчаянной яростью, что в голове вспыхнула боль.

Ещё немного, и он вырвет их вместе с кожей, оставив меня не только опозоренной, но и изуродованной посреди званого ужина моего отца!

Я не сразу смогла закричать или вырваться; какое-то нелепое оцепенение сковало меня.

Сознание пыталось переварить происходящее и выдавало единственный логичный, но оттого не менее кошмарный вывод: передо мной была настоящая Аделина - та самая, чьё место я занимала.

Дальше всё произошло с пугающе нереальной скоростью, как в лихорадочном бреду.

Дамиан оказался рядом в ту же секунду, сильная рука перехватила запястье оборванца. Вторая без лишних церемоний рванула его прочь от меня, и хватка на волосах исчезла так резко, что я едва удержалась на ногах.

— Кто впустил это сюда?! — прогремел его голос, разрезая зал, как удар клинка. — Охрана! Немедленно вышвырните отсюда постороннего!

Оборванец зашипел, завизжал, замахал руками, норовя вцепиться грязными обломанными ногтями в лицо моего спасителя.

— Как ты мог!? Это же я, твоя….

— Охрана, ехидны дери! — рявкнул дракон так, что в ушах зазвенело.

И поволок незваного гостя в сторону выхода из зала. Тот попытался вырваться из лап дракона, а я пригладила волосы дрожащими ладонями.

Кожа головы ныла, да вдобавок я ощущала на себе десятки взглядов - любопытных, ошеломлённых, испуганных и, что хуже всего, довольных.

Чёрт.

Это было полнейшее фиаско.

Я видела, как Морн уставился на меня так, будто получил подтверждение своим самым мрачным подозрениям; как Кассандра и её шакалы - иначе я уже не могла назвать Питера и Роланда - буквально пожирали меня глазами с неприкрытым интересом и злорадством.

Как Уильям стоял неподвижно, с лицом, лишённым всякого выражения, и это пугало куда сильнее открытой ярости или презрения.

Тем временем оборванец, всё ещё извиваясь в хватке Дамиана, сорвался на пронзительный, хныкающий крик, полный обиды и безумия, обращаясь к Морну:

— Папочка! Папочка! — захлёбываясь, орал он. — Посмотри, что они со мной сделали! Они украли моё тело! Мою жизнь! Они сговорились!

В этот момент на него навалилась охрана. Вырвала из рук Дамиана и потащила к выходу, пока он продолжать визжать хриплым голосом и плеваться обвинениями.

Уже на лестнице кто-то из стражников с явным раздражением дал ему пинок под зад, и тело оборванца покатилось вниз, исчезая из поля зрения вместе с криками и вонью.

А я осталась стоять посреди зала, с взлохмаченной причёской, бешено колотящимся сердцем, униженная и…. до смерти перепуганная.

Адреналин ударил в кровь, щедро приправленный стыдом, и от этого коктейля перед глазами поплыло. Зал качнулся, а лица вокруг превратились в расплывчатые маски.

Я медленно обернулась, обвела зал загнанным взглядом и успела заметить, как Уильям склонился к распорядителю вечера, что-то тихо ему выговаривая.

Ко мне быстрым шагом вернулся Дамиан - лицо его было непроницаемым, подозрительно спокойным и возмутительно собранным. Если он и испытывал хоть какие-то эмоции по поводу случившегося, то мастерски это скрывал.

Приблизившись, он шепнул, едва шевеля губами:

— Не стой столбом. Закати уже истерику, пока ещё есть шанс спасти твоё положение.

Моргнув, я уставилась на него с недоумением. Почему он помогал мне? С какой целью?

А, плевать сейчас на это! Главное не перестараться и не упасть в грязь лицом. Здесь же присутствовали и мои новые клиенты…. Не хотелось бы в их глазах выглядеть скандальной идиоткой.

— Не буду я истерику закатывать, — прошипела в ответ.

Мысленно встряхнулась, сделала медленный вдох и позволила лицу принять выражение сдержанной озабоченности.

— Прошу прощения, — начала я, слегка возвысив голос, чтобы без труда перекрыть шепотки в зале. — Надеюсь, никто не пострадал?

Обвела взглядом присутствующих, задержав его лишь на мгновение на тех, кто стоял ближе всего.

— Полагаю, произошло какое-то недоразумение, — продолжила ровным, уверенным тоном. — Подобные инциденты, к счастью, крайне редки и, уверена, больше не повторятся.

Я повернула голову и посмотрела на отца, красноречиво намекая, что от него ожидают логичного и своевременного продолжения. Слова поддержки. Успокоения. Объяснения для гостей.

Теперь ваша очередь, архимаг.

В зале повисло напряжённое молчание. Морн молчал, морща лоб и пережёвывая губы. Чуял подвох. Но что я могла сделать? Не признаваться же? Жизнь только начинала налаживаться, а правда лишит меня её.

И что со мной сделают? Казнят или отправят в прежний мир, что равносильно казни?! Я же там… погибла.

Я уже собиралась отвести взгляд от отца, когда рядом шевельнулся Дамиан.

— К счастью, моя супруга не пострадала, — произнёс он с нажимом, оглядывая зал. — Но инцидент, безусловно, неприятный. Особенно в доме архимага и в присутствии столь уважаемых гостей.

Он сделал паузу - короткую, выверенную.

— Уверен, это досадное недоразумение будет немедленно улажено, — добавил, слегка наклоняя голову в сторону Морна. — И мы все можем продолжить вечер, не сомневаясь в порядке и… благоразумии хозяев.

Вот тут в зале стало по-настоящему тихо.

Я почти физически ощутила, как архимагу некуда деваться: любое резкое слово, любое проявление гнева, и он сам выставит себя виновным.

Взоры гостей, до этого беспорядочно метавшиеся, теперь сосредоточились на нём, ожидая именно его реакции.

Морн побагровел от злости, которую пришлось проглотить.

— Разумеется, — наконец, произнёс он сквозь зубы. — Произошла досадная ошибка. Виновные будут наказаны. — И обвёл зал тяжёлым взглядом, после чего остановил его на мне. — Прошу не придавать этому значения. Мои гости находятся в полной безопасности. Подобное… больше не повторится.

Архимаг таращился на меня препарирующим взглядом. Его чёрные глаза были холодными и пугающе пустыми, и внутри всё инстинктивно сжалось в тугой комочек.

Но я упрямо держала спину прямой, словно это была последняя линия обороны, за которую нельзя отступать ни при каких обстоятельствах.

Снова по толпе гостей прошлась волна шушуканья. Меня трясло так, что зубы позвякивали. Дамиан придвинулся ближе, давая почувствовать близость и тепло своего тела.

Словно заслонил собой от внешнего мира.

Я боялась на него смотреть. Боялась увидеть в глазах то, что он мог теперь обо мне подумать.

Как будто услышав мои мысли, Дамиан придвинулся ближе, не сказав ни слова, и взял за руку. Я вздрогнула - настолько была напряжена.

По телу прокатилась волна почти болезненного облегчения. И спокойствия.

Я стиснула его пальцы в ответ, не задумываясь. И тут же осознание ударило, как по затылку лопатой: он знает. Не догадывается, не подозревает - знает. И, судя по внешнему хладнокровию и размеренному пульсу, знает давно.

Дракон вообще был кем угодно, но только не дураком, и в сказки про внезапные преображения характеров явно не верил. Его не провести.

Скорее всего, выдало меня отсутствие медальона, о котором все так интересовались, бледнея.

От этой мысли стало не по себе. Я коснулась пальцами украшения, подаренного Дамианом. Вот, почему он надел его на меня…. Для отвода глаз.

Чем дольше он молчал, тем сильнее становилось не по себе. Я смотрела на гостей, краем уха ловила шепотки, быстрые взгляды, натянутые улыбки и никак не могла понять - поверили ли они тому оборванцу?

И тут зал встряхнул и отрезвил знакомый поставленный голос Уильяма, перекрывая приглушённые голоса:

— Дамы и господа, прошу вашего внимания!

Он шагнул вперёд, собранный и безупречный, и перехватил управление ситуацией так ловко, что я невольно восхитилась. Настоящий альфа, ничего не скажешь.

И люди на него смотрели, внимая каждому слову, разве что рты не разевали.

— Сегодняшний вечер я бы хотел завершить на… более приятной ноте, — продолжил он с лёгкой обворожительной улыбкой, вызвавшей несколько очарованных женских вздохов. — Позвольте представить лучшие десерты моей сети рестораций. Изысканные и завораживающие, приготовленные по новым рецептам. Уверен, они помогут сгладить любые… недоразумения.

Заиграла ненавязчивая музыка. В зал потянулись официанты с подносами, уставленными десертами, источающими такие ароматы, что внимание гостей начало стремительно ускользать от скандала к еде.

Кто-то уже оживлённо заговорил о сочетаниях вкусов, кто-то потянулся за вилкой, кто-то демонстративно сделал вид, что ничего экстраординарного и не было.

Инцидент исчерпывал себя под натиском изумительных сладостей.

Разговоры потекли ленивыми, благодушными ручейками, даже архимаг Морн, к моему искреннему изумлению, отвлёкся от испепеляющих взглядов и с видом ценителя отправил в рот ложку крема.

Всё-таки повара Уильяма что-то добавляли в свои блюда, иначе не знаю, как объяснить такой чудодейственный эффект.

У меня вырвался нервный смешок, который я заглушила, прикрыв рот кулачком.

— Я сейчас, — негромко сказал Дамиан, наклонившись к уху, и моя рука выскользнула из его ладони, такой надёжной и горячей.

Он отошёл к незнакомому мужчине - темноволосому, безупречно одетому, с обворожительной, слишком уж драконьей улыбкой и дорогим камзолом, который кричал о статусе громче любых регалий.

Они заговорили вполголоса, и по тому, как у обоих постепенно хмурились лица, стало ясно: обсуждают они вовсе не погоду и не вкусовые оттенки пудинга.

Вот тут-то мне и пришла в голову гениальная идея. То есть не гениальная - отчаянная. Но отчаяние, как известно, отличный катализатор.

Я осторожно отступила, сделала вид, что тянусь за бокалом, потом ещё шаг, и ещё. Никто не обратил внимания. Все были слишком заняты пирожными, муссами и собственной важностью.

Я развернулась и пошла - сначала спокойно, не привлекая внимания, затем быстрее, а когда оказалась у выхода из зала, уже почти бегом.

Ступени крыльца преодолела, едва не навернувшись, и свернула в сад, где сразу вокруг меня сомкнулась темнота благоухающей прохладой.

Фонари остались позади, музыка звучала едва различимо, а сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за версту.

Теперь главное - не заблудиться и не опозориться окончательно.

Я вспомнила карту, по которой мы прокладывали маршруты доставки, отмечали короткие пути, просёлки, обходные тропы. Если держаться правее, там должен быть выход к дороге и поворот к базару.

Через час-полтора окажусь дома.

Я бежала, спотыкаясь о корявые корни, цепляя подолом кусты, пару раз едва не растянулась на влажной земле. Всё-таки каблуки - это не обувь, а изощрённая форма пытки!

Сняла туфли, стиснула их в руках и продолжила уже босиком, морщась от холодной росы и мелких камешков и веточек.

Сад тянулся бесконечно. Дом Морна остался где-то далеко, растворился в темноте, и на мгновение мне даже показалось, что я на верном пути и вот-вот выберусь отсюда.

Между стволами деревьев замелькала дорога, залитая холодным лунным светом.

— И далеко ты собралась? — раздался за спиной голос с усталой интонацией.

Почти над ухом.

Я вздрогнула так, что чуть не выронила туфли. Резко остановилась и закрыла глаза, медленно выдыхая.

Ну, ё-моё!

Кто бы сомневался.