Глава 47

Одну я узнала по бордовым волосам. Лица двух других сразу всплыли в памяти - видела на объявлениях, приклеенных к фонарным столбам на базаре.

В груди стеснилось так сильно, что стало трудно дышать.

Они смотрели на меня так же внимательно, как я на них. В их глазах читался не только страх, но и странная смесь надежды и недоверия.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло.

— Вы… живы, — прошептала хрипло, и это были мысли вслух.

Но одна из них всё равно едва заметно кивнула.

Я отошла от оцепенения и огляделась. До меня окончательно дошло, что я оказалась в ловушке.

Поднялась, опираясь о стену, и медленно обвела взглядом помещение. Мы были заперты в клетке, самой настоящей, с толстыми металлическими прутьями, вмурованными в камень, и тяжёлой дверью с засовом.

За пределами решётки тянулся узкий коридор, освещённый редкими факелами. Пламя в них тускло мерцало, отбрасывая на стены дрожащие тени, похожие на искривлённые силуэты живых существ.

Я подползла к решётке, пальцы сами сомкнулись на холодном металле. Дёрнула её сначала осторожно, потом сильнее, но прутья даже не шелохнулись, только отозвались вибрацией.

Прошлась по периметру камеры, ощупывая камни в стене, пытаясь найти хотя бы намёк на трещину, на слабое место, на небрежность строителя. Но стены оказались гладкими, без выступов.

Девушки молча наблюдали за мной с усталостью во взглядах. Бессонными ночами они успели сотню раз проделать то же самое и многократно разочароваться.

Та, что выглядела старше и держалась прямее остальных, наконец подала голос:

— Зря стараешься. Отсюда не выбраться, — произнесла равнодушно она.

Я обернулась к ней.

— Вы слишком рано сдались, — сказала жёстко. — Не все способы испробовали, чтобы выбраться.

Она горько усмехнулась.

— Пытались. — Девушка кивнула в сторону коридора. — Волки по следам нашли нас за два счёта. А потом в наказание лишили еды на сутки.

Я поджала губы.

Волки, значит.

Вот почему в воздухе стоял едва уловимый звериный запах, который я сначала списала на сырость. Мы находились… в поместье Блэка!

Чёрт, неужели он замешан в похищениях? А с виду такой положительный мужик!

— Отойдите от решётки, — сказала я сдавленным голосом.

Девушки переглянулись, но послушались. Отступили к дальней стене, а я выпрямилась и вытянула руки вперёд.

Изнутри поднималось тепло магии, скользило по венам, собиралось в ладонях. Послушное и живое, готовое рвануться вперёд.

Я направила поток в прутья. И в ту же секунду будто ударилась о невидимый барьер.

Магия не прошла сквозь решётку, а отскочила. И отдача была такой внезапной, что меня буквально швырнуло назад. Я ударилась плечом о камень, дыхание сбилось.

— Не делай так! — прошептала одна из девушек испуганно и выползла из общих защитных объятий. — Они же придут! И снова нас накажут! Из-за тебя!

Я медленно поднялась, стиснув зубы.

— Кто придёт?

Ответа не последовало. Где-то в глубине коридора грохнула тяжёлая металлическая дверь.

Девушка пискнула и вернулась к подругам по несчастью.

Потом послышались шаги.

А вместе с ними раздавался ритмичный стук, словно кто-то бил посохом или тростью по каменному полу.

Шаги приближались.

По мере того как звук становился громче и отчётливее, во мне поднималось понимание, холодное и тяжёлое, как ледяная вода, заливающая лёгкие.

Я знала этот ритм.

Знала этот размеренный, нарочито спокойный шаг. Уже доводилось слышать.

И когда в конце коридора в свете факелов появилась высокая фигура, опирающаяся на трость с металлическим набалдашником, кровь отхлынула от лица.

Разумеется, как же я сразу не догадалась! Это не мог быть никто другой.

И от осознания того, кто именно идёт к нашей клетке, стало по-настоящему страшно.

Девушки в углу сжались в один дрожащий силуэт, и, похоже, даже перестали дышать. Их объединённый ужас распространялся по камере, заполняя каждый угол, каждую трещину в камне.

Я не двинулась к ним - интуиция подсказывала, что сейчас слабость нельзя показывать ни им, ни тому, кто шёл по коридору.

Я лишь отступила к стене и прижалась спиной к холодному камню, ощущая через ткань платья его шероховатая поверхность.

Свет факелов вытянул из темноты две фигуры.

Первым вышел архимаг Морн. Да с таким хладнокровным, будничным видом, словно не в подземелье спустился, а в светскую гостиную.

На его лице восковой маской застыло холодное, расчётливое удовлетворение. В руке он держал трость с тяжёлым металлическим набалдашником.

Рядом с ним шагал Роланд. И даже здесь, под землёй, его присутствие ощущалось как тяжёлая, переливающаяся звериная энергия.

Морн едва заметно кивнул.

— Открой.

Роланд подошёл к двери камеры, вставил ключ, повернул его и распахнул калитку так послушно и равнодушно, будто выполнял обыденную хозяйственную работу.

Морн вошёл внутрь и осмотрелся.

Его взгляд скользнул по девушкам в углу, задержался на секунду - не из жалости, а скорее из скуки - и наконец остановился на мне.

Он смерил меня с головы до ног с таким выражением, будто перед ним стояло не живое существо, а грязное пятно на дорогом ковре.

— Вот мы и встретились, — произнёс он мягко, почти светским тоном.

Я не ответила. Он подошёл ближе.

— Ты… — он наклонил голову, изучая моё лицо. И скривился. — Наглая дрянь! Иномирная шавка, посмевшая занять место моей дочери. Вы правда думали, что я не догадаюсь, что к чему? Вокруг носа решили обвести самого архимага?!

Я выдержала его взгляд, не дрогнув. Хотя сердце трепетало и спотыкалось у самого горла.

— Тело, — продолжил он скрипучим голосом, — принадлежало ей. Жизнь - принадлежала ей. А ты решила, что можешь просто… надеть их, как платье.

Он усмехнулся.

— Ты даже не понимаешь, сколько вреда принесла одним своим существованием.

Я молчала. Не только потому что боялась. А ещё потому, что мне хотелось вывести его из себя. Не знаю - зачем. Хотелось и всё тут. Расшатать его самоуверенность хоть чуть-чуть.

Морн сделал шаг ближе. Нас разделяли пару метров. Опасно близко, но бежать некуда.

Металлический набалдашник трости резко поднялся над полом и упёрся мне в живот. Я даже отреагировать не успела.

Нет, он меня не ударил, а именно презрительно ткнул. Как будто проверял прочность предмета. Да так, что чуть до позвоночника не продавил.

Я ухнула от боли и сжала губы в линию.

— Думаешь, ты - кто? — спросил архимаг и брезгливо поморщился. — Новая госпожа Лестер? Нет. Ты всего лишь паразит, забравшийся в тело моей Аделины. Ошибка, которую нужно исправить.

Трость чуть сильнее надавила.

Я не шелохнулась - упрямо смотрела исподлобья на мерзкого старика. Хотя внутри всё дрожало от боли.

— Ты достаточно пожила в этом теле, — прошипел он. — Пора и честь знать. Но не думай, что сумеешь избежать наказания. Воровка!

Я подняла подбородок.

— Ваша дочь сама меня запихнула в него. Я не просила её об этом, — сквозь зубы выдохнула.

Глаза архимага вспыхнули холодным раздражением.

Роланд за его спиной чуть сдвинулся, будто готовясь к приказу.

Морн выпрямился.

— Плевать! Она сглупила, а ты воспользовалась ситуацией. Знаешь, как в нашем мире таких, как ты наказывают? — он наклонился, удивительно плавно для своего дряхлого вида. И заговорил, понизив голос, обдавая меня смрадным дыханием: — В некоторых уголках королевства на иномирян охотятся и сжигают на священных кострах. Я бы с радостью тебя отдал охотникам, но мне важно вернуть тело дочери, — и снова надавил на трость, словно хотел выдавить меня из тушки Аделины прямо сейчас и таким образом.

Я издала звук - средний между всхлипом и рычанием. Глаза наливались кровью и грозили вылезти из орбит. Трухлявый пень!

Только дай мне возможность сбежать, и я тебя собственноручно прикончу! Ну… или помогу Дамиану тебя прикончить.

Что-то из моих мыслей отразилось, наверное, на лице, потому что Морн посуровел. Его тонкие губы зазмеились, задёргались. Я была ему противна.

Странно, ведь он смотрел на свою дочь - по сути. И никак не мог знать моего истинного лица.

Ох, чую, дочурку он не жаловал никогда, считал бездарной, бестолковой и избалованной. Смотрел, как на непутёвого питомца, которого жалко было выкинуть.

И приберал за ней, когда проказничала.

— Не надейся, что твой дракон успеет. Он слишком занят, — произнёс он, всматриваясь блёклыми глазами в моё лицо. И рассмеялся скрипучим, лающим смехом. — Он забыл, кому подчиняется каждый камень в этом городе. Вздумал новые порядки установить, да облажался! Сегодня и его судьба решится, не переживай. Авось по сторону свидетель.

Я забыла про воздух. Таращилась на гнусного старика, не моргая. Ублюдок!

Нет, Дамиан должен справиться, я верю!

Но червь сомнения, всё же, ворочался в груди.

А Морн, тем временем, продолжал:

— Сегодняшний день войдёт в историю королевства - последний раз дракона с позором казнили… — он нарочито задумчиво возвёл глаза к потолку и постучал пальцем в перчатке по морщинистому подбородку, — дай-ка подумать. Лет триста назад! Вот же событие, правда? Может, фейерверки устроить?! Народ их любит, тут же забудет про дракона. Дамиан всегда был излишне самонадеянным. Он порядком нервировал, а ты дала мне повод избавиться от него.

Он медленно убрал трость, противно хихикая. Отступил на шаг и вновь окинул меня взглядом - теперь уже не презрительным, а оценивающим.

— Ты должна исчезнуть.

В углу всхлипнули девушки.

Морн смотрел на меня ещё несколько долгих секунд, будто пытался найти в моём лице хоть тень раскаяния или страха, но, не обнаружив ни того, ни другого, скривил губы в холодной усмешке.

— Раз уж моя бестолковая дочь допустила подобное, — произнёс он с подчеркнутым пренебрежением, — придётся самому исправлять её ошибки.

Он развернулся, всем видом демонстрируя, что разговор завершён, а я уже списана в расход. И направился к выходу из камеры, опираясь на трость с прежним размеренным стуком, от которого меня начало трясти, как в лихорадке.

Роланд шагнул следом, но перед тем как выйти, задержался у двери.

— Ведите её в мясницкий подвал, — бросил Морн небрежным тоном, даже не оборачиваясь. — Там проведём обряд изгнания.

Слова придавили, как камни, выбив из меня последние крупицы надежды на спасение.

— А с остальными что делать, господин? — спросил Роланд, и в его осторожном голосе мелькнула тень сомнения.

— От остальных избавьтесь, — ответил Морн так же сухо.

В углу кто-то задохнулся от ужаса и упал без чувств в ворохе юбок.

Роланд замялся, скользнул по камере рассеянным взглядом. Никогда его таким не видела. Как трусливый щенок, он боялся слово поперёк этому трухлявому выродку сказать.

И окончательно упал в моих глазах.

— Но как же… Уильям поручился… что найдёт их. Это поможет ему набрать голоса избирателей…

Морн резко остановился и обернулся. Ледяная ярость вылепила его лицо.

— Заткнись! — рявкнул он, и даже пламя в факелах дрогнуло. — И выполняй, как я велел. Плевать мне на его голоса и избирателей. Всё, что есть у Уильяма - принадлежит мне! Он всем мне обязан и пусть помалкивает. А с голосами разберёмся позже.

— При всём уважении, господин, — откашлявшись, осмелился возразить волчонок. — Канцелярия ведёт расследование, девушек ищут….

— В этом городе я - закон. Как скажу, так и будет! — снова прогремел голос архимага, отскакивая эхом от каменных стен.

Он сделал шаг к Роланду.

— Девок никто искать не станет. А если станет - перестанет. Я перекрою канцелярии кислород, перекрою финансирование, перекрою всё, что нужно. Дело закроют сегодня же. Понял?

Роланд опустил голову.

— Да, господин.

— Действуйте.

Морн развернулся и ушёл, его шаги и стук трости постепенно растворились в глубине коридора, оставляя за собой густую тишину.

Дверь камеры всё ещё оставалась открытой. Роланд перевёл на меня взгляд, и в нём не было сочувствия, только холодная решимость исполнить приказ.

В углу девушки начали тихо плакать. А я вдруг поняла, что страх исчез. Осталась только ясность.

И ярость.

В тот миг я в полной мере осознала, насколько сильно хочу жить. И пойду на всё ради этого.