Глава № 11 Лера

Когда я увидела летящий в обрыв блокнот, я отключилась. Это не просто скетчбук, это моя связь с постоянством, со старыми домами. У меня было много блокнотов, и каждый я бережно храню.

Не думая, я бросилась за ним, и очнулась, почувствовав сильную боль в ладонях и копчике. Скатилась по обрыву, собрав все мелкие камни руками. А надо было эту дуру скинуть и заставить вернуть мою вещь. Но хорошие мысли всегда приходят поздно.

В этой схватке я проиграла. Да, заступилась за Дину, но позволила унизить себя. Пусть смеются. Я посмеюсь позже, когда раздавлю этого говнюка и всю его компанию. Но он — первый. Он — главная цель. Потом выдерну волосенки у тупой блондинки и ее подружки. И напоследок оставлю Вовку. Вот в нем я разочаровалась, конечно. В какой-то момент он мне показался нормальным, но видимо, я плохо разбираюсь в людях.

Сажусь в автобус снова на последнем ряду у окна. Понимаю, что сейчас во мне играет ярость и гнев, но ничего не могу с собой поделать. В голове уже сами по себе создаются идеи, как растоптать их всех. Может, я успокоюсь и откажусь от этого, но порванная обложка моего блокнота точно не даст забыть.

Смотрю в окно и уже не радует меня ни море, ни горы. Радуют только мысли, в которых я представляю, как уничтожаю компашку. Как они расходятся — униженные и одинокие. А друг без друга они никто. Пустое место. Каждый из них. И на выпускном в классе останется только четыре настоящих лузера.

Смотрю на бинты на своих ладонях и вспоминаю, как Даня брал меня за руку. Хочется побыстрее оказаться дома и отмыть кожу с мылом и мочалкой от его прикосновений. Даже если будет больно.

Я часто сталкивалась с буллингом в школах. Не в свою сторону, но все же. Пожалуй, травля — это единственное, что остается неизменным в моей жизни. Всегда находятся те, кто считает своим достоинством унижать других — слабых, беззащитных, одиноких. Кто-то пытается бороться с этим, кто-то молчит или уходит из школы. С травлей в свой адрес я столкнулась впервые. Чувствуешь себя загнанным в угол зверем, перед которым стоят более сильные и опасные животные. Только они не понимают, что самый грозный зверь — это тот, кого загнали в угол и он решил бороться. Включаются все защитные реакции, инстинкты и желание. Растерзать, разорвать, уничтожить. Поэтому жертвы буллинга часто становятся маньяками, приходят в места своего унижения и мстят. Агрессоры осознают свою вину, но слишком поздно. Тогда, когда жизнь человека уже разрушена.

Эта мысль привела к новой идее. И она настолько интересная, что я еле дожидаюсь окончания поездки и остановки возле школы. Выхожу из автобуса последняя и подхожу к классному руководителю. Отвожу ее в сторону и говорю:

— Елена Викторовна, вы спрашивали о моих увлечениях. В одной школе я участвовала в создании новостей и местной газеты. И нам присылали анонимные письма с жалобами на работу школы и буллинг. Считаю, что у нас тоже нужно такое сделать. Предложить ученикам анонимно отправлять письма, чтобы помочь жертвам травли и пристыдить тех, кто этим занимается.

Классный руководитель внимательно меня слушает, кивает и думает.

— Да, это можно предложить руководству. Действительно, хочется помочь несчастным детям, которые столкнулись с буллингом в школе или дома. Ты сможешь это организовать?

— Смогу. К понедельнику подготовлю план и принесу вам, — киваю я.

— Лера, — вздыхает она. — Я знаю, что ты не сама упала. И знаю, что ты не расскажешь кто это сделал. Но я вижу в тебе бойца и прошу — не поддавайся. Если это кто-то из компании Кириллова, не молчи. Мы накажем их, как полагается.

— А знаете, как можно их наказать? — улыбаюсь я. — Задайте какое-нибудь задание для двоих. И поставьте их в пары с простыми учениками — Диной, Пашей, Юлей. Совместная работа заставит их по-другому посмотреть на тех, кто кажется слабее. Они сильнее, пока они вместе. А поодиночке они не смогу ничего.

— Это хорошая идея, — кивает учитель. — Я подумаю, что можно сделать. Только я боюсь, что они принимать участие не будут, спихнут на своего напарника.

— Дополнительный урок — как вариант. В школе им придется работать вместе. И общаться, — предлагаю я.

— Можно устроить викторину, — подхватывает учитель.

Я киваю.

— Пусть за распределение по парам отвечает староста, — говорю я. — А вы проконтролируйте, чтобы было честно.

Учитель соглашается, и я ликую. Вот пусть теперь он своими руками разделяет компанию. Пусть участвует в том, чтобы заставить своих друзей общаться с лузерами. Посмотрим, как они отреагируют на это.

К понедельнику схема приема и обработки писем будет готова. Суть ее заключается в том, что каждый ученик или родитель может отправить анонимное письмо с жалобой на травлю. Можно указывать имя агрессоров, можно — нет. Это позволит учащимся высказывать свои чувства и страхи, потому что чаще всего они стыдятся этого делать. Дети, подвергающиеся буллингу, в большинстве случаев переживают это в себе, стесняясь рассказать даже родителям.

Возможность рассказать о своих страхах — важный шаг для забитых детей. Это будет своеобразная помощь жертвам буллинга, и я уверена, что откликнутся многие.

Анонимный почтовый ящик — это так же возможность рассказать о травле, не став при этом открытым стукачом. Многие боятся рассказывать об агрессорах по одной причине — страх тоже стать жертвой буллинга. А так ты вроде донес, но никто не узнает, что это ты.

Я рассчитываю получить имена агрессоров в каждом классе или хотя бы в большинстве. Так у нас будет список тех, кто нуждается в помощи. И это не жертвы, это сами агрессоры. А потом… потом с ними будет проводиться работа по исправлению.

В голову пришла мысль создать школьный комитет, где старшеклассники станут наставниками для агрессоров. Без участия родителей, учителей и психологов. Только младшие и старшие товарищи. И, конечно, я предложу включить в комитет нашего дорогого старосту. Пусть он учит других, как нельзя поступать с одноклассниками. Заодно научится сам.

Уже представляю, как главный задира в школе становится ответственным товарищем, рассказывающим о вреде буллинга. Это будет забавно. Переступить через себя, через свои принципы и гордость. Лишиться той власти, которую он имеет сейчас, потерять авторитет в своей компании. Лучше и представить трудно.

Вся его гордость, вся его напыщенность сдуются, как воздушный шарик. Его корона слетит с головы с громким звоном, и ему придется опуститься до нашего уровня. А точнее — подняться, потому что сейчас он никто.

Боже, и почему я так злюсь на него? Впервые моя ярость перерождается в конкретный план мести. Во мне столько решимости, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Но пока я не покажу всем, насколько он слаб, настолько он уязвим, я не успокоюсь. Зря он затеял со мной войну. Зря он натравливал на меня своих собачек. Он определенно пожалеет об этом. С моим появлением его жизнь изменится. И я добьюсь этого.

Заканчиваю с почтовым ящиком и беру свой скетчбук. Чтобы успокоиться, мне достаточно рисовать, давая волю рукам. Беру черную ручку и начинаю выводить линии. В голове еще стучат мысли о мести, в ушах стоит гул крови. И я почти не вижу, что рисую. Пусть фантазия сама направляет меня. Надеюсь, руки нарисуют падение индюка с пьедестала.

Но когда вырисовывается картинка, когда глаза и мысли начинают фокусироваться на листке, я застываю. Кончик черного линера слегка подрагивает над страницей. Передо мной, на сером плотном листке скетчбука вырисовываются руки. Две сцепленные между собой ладони.