Дарья Сорокина · Я твой

Некоторых студентов с моего курса нужно определённо отдать под трибунал. Особенно Леоне Кантанте. Даже сирены не должны оставаться привлекательными после такой интенсивной тренировки, которая закончилась всего пару минут назад. У меня до сих пор руки трясутся после нашего спарринга на рапирах. Еле доползла до раздевалок. Дышу, как девяностолетняя старуха, а лицо такое красное, словно я из драконьей парилки выбежала. А вот у Леоне ни единой капельки пота не выступило, полотенцем он свои идеальные серебристые волосы лишь для вида вытирает. Показушник!

Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, староста вопросительно посмотрел на меня. Это чтобы мне ещё паршивее стало от его пронзительно-голубых глаз, в которых навечно застыла снисходительность к единственной человеческой девушке в группе водников. Ничего не поделать, у меня к нему важный разговор, так что придётся взять дыхание под контроль и попытаться быть любезной. В последний раз.

Но стоило только сделать шаг навстречу нашему старосте, как несколько сирен перегородили дорогу. Вот нет у меня сейчас ни сил, ни желания с ними пререкаться.

– И долго ты его мучить собираешься, Джилл Рилл? – шипит Франко.

– Вопрос не по адресу, – парирую я. – Это ваш рыбий красавчик меня кошмарит.

Дня не проходит, чтобы Леоне Кантанте не докопался до моей успеваемости, посещаемости и физической подготовки. Вечером я едва ноги волочу после пар, потому что этой сирене непременно нужно нагрузить меня дополнительными кругами по стадиону и подкинуть несколько часов в бассейне, а после прийти и лично проконтролировать сдачу. Для этого он всем своим подопечным заказал у артефакторов браслеты, которые считают не только тренировки, но и каждый чих. Уверена, Леоне просто хочет выжить меня с факультета. Я уже и сама смиренно жду отчисления. Отцовский гнев не может быть страшнее отработок и ежедневных издевательств.

– Чего забыла в мужской раздевалке? Ты же не собралась позвать меня на осенний бал? – Староста навис надо мной, и его сородичи тут же разошлись по своим делам, когда он им коротко кивнул.

– Вот ещё! – фыркнула я и принялась рыться в сумке.

Мне показалось или сирены посмотрели на Леоне с искренним сочувствием? Эй, я тут жертва вообще-то!

Протянула ему заявление на участие в конкурсе талантов факультета изящных искусств. Без подписи старосты группы до него не допустят. Декану Никси нужны заверения об отсутствии задолженностей и дисциплинарных взысканий. А я была хорошей девочкой последние недели. Ни одного хвоста и нарекания.

– Просто распишись. Нормативы я сдала. И даже сегодня на спарринге ты несколько уколов пропустил.

Леоне ухмыльнулся:

– Засмотрелся на твою дурацкую причёску.

Мои щёки тут же обдало жаром, и я машинально схватилась за одну из покрашенных в розовый цвет прядей. У сирен красивые волосы, которые сами собой меняют оттенки в воде. И мне хоть немного захотелось походить на них. Раз уж в остальном я безнадёжно проигрываю.

– Скоро она тебя не будет отвлекать, Кантанте, – хмыкнула я, а староста озадаченно посмотрел на меня. У него во рту был зажат колпачок от ручки, а заветная подпись пока так и не появилась на заявлении.

– Я переведусь, – ответила на его немой вопрос.

За время нашего совместного обучения я немного поднаторела в чтении эмоций Леоне. Конечно, не так хорошо, как это делают сирены. Говорят, когда они плавают вместе, то им доступны чувства и переживания друг друга.

Колпачок со щелчком вернулся на ручку.

– В каком смысле переведёшься? – Взгляд у старосты подёрнулся льдом.

И чем сейчас он недоволен?

– Выиграю конкурс талантов и переведусь к певцам. А ты наконец выдохнешь – больше не придётся со мной нянчиться.

Выдыхать Леоне начал уже сейчас. В жизни не видела его таким злым, словно у дракона стейк прямо изо рта вытащили. Вон как ноздри раздувает.

– Ты переводиться собралась? – прорычал он и сжал в кулаке моё заявление.

– Я так и сказала.

Потянулась к своему листочку, пока староста его не порвал ненароком, но Леоне быстро запихнул заявление в задний карман брюк.

– У тебя два часа не отплавано, – безапелляционно изрёк он, кивнув на мой предательский браслет.

Вот же!

– И ты прекрасно знаешь почему! Бассейн закрыли на профилактику. А сегодня последний день подачи заявлений. Подпиши!

– Меня это не волнует. Правила одинаковы для всех. Или ты особенная? Мир прекрасно проживёт без твоего заунывного пения и детских стишков. Не забивай голову пустяками и возвращайся на пары.

Он почти слово в слово повторил слова отца, когда несколько лет назад перед поступлением я сказала, что хочу учиться пению. Единственная дочь адмирала королевского флота Джерома Рилла не может забивать голову пустяками. Я весьма посредственный водный маг, да и, кроме рапиры, едва ли могу похвастаться боевыми талантами. Ни для кого не секрет, что на кафедру Арсенала меня бы не взяли без связей папеньки. Отсюда и пренебрежительное отношение однокурсников, особенно Леоне.

Я быстро привела себя в порядок перед следующей парой. Последней зашла на занятие по теории и практике владения двуручным оружием и плюхнулась с размаху на своё место. Я даже не удивилась, когда моя юбка пропиталась разлитой на стул водой. Обернулась. Франко невинно махал мне рукой, да и остальные сирены не скрывали улыбок. Медленно поднялась на ноги и нашла взглядом Леоне, который даже не думал приструнить своих сородичей, а смотрел отрешённо перед собой.

– Эй, староста, – крикнула ему, едва сдерживая слёзы. – Моя задница мокрая и без бассейна, если я так до конца пар прохожу, зачтёшь это мне за два часа плавания?

На нас уже таращились все остальные: драконы, феи, люди. Отвратительная сцена, но мне было плевать. Кантанте сегодня растоптал не только мою мечту, но и сердце.

Леоне лишь молча щёлкнул пальцами, и юбка у меня мгновенно высохла, а вода с моего стула тонкой струйкой перетекла в ближайший цветочный горшок.

Вот и ответ.

После занятий я первая рванула из аудитории, схватила из шкафчика купальные принадлежности и поспешила в бассейн. Вдруг открыли? Но меня встретила неизменная табличка о профилактике. Удручённо прижалась лбом к закрытой двери.

Думай, Джилл Рилл. Всё не так безнадёжно. Остаётся море. Немного поколдовать, нагреть вокруг себя воду магией и молиться, что не загремлю в лазарет с простудой.

– Плавать в море сейчас нельзя! – перегородил дорогу стражник академии, удивлённо разглядывая мой купальник.

Поздновато врать, что я пришла полюбоваться закатом. Прослушала длинную проповедь о штормовом предупреждении, глупых студентах и полностью разбитая поплелась в общежитие. Меня ждал ещё один долгий год на факультете с Леоне, и не факт, что в следующем на изящных искусствах будет недобор. Я упустила единственный шанс.

Когда увидела своих соседок по комнате, то на мгновение разозлилась. Северянка Арвен Тендер сидела на кровати прямо с ногами и любовно натирала до блеска лезвие топора. А фея Айви заботливо сортировала подсохшие семена по кулькам, скрученным из «Тимарского Вестника». Все на своих местах, все заняты любимым делом, и только я не могу исполнить мечту. Несправедливо!

Швырнула сумку на пол и побежала в ванную. Заткнула раковину пробкой и принялась водить рукой с браслетом под водой. Не сработало. Кантанте и эту хитрость предусмотрел. Ненавижу его!

– Джилл, у тебя всё в порядке? – встревоженно спросила Арвен через дверь, и мне тут же стало совестно за свои обиды.

Девочки ни в чём не виноваты, просто им повезло с призванием больше, чем мне.

– Ты со своим парнем поругалась? – спросила северянка, увидев мои покрасневшие глаза, и я даже на мгновение забыла обо всех своих проблемах.

– Каким ещё парнем?

– С Кантанте, вы же с первого курса встречаетесь.

Чего?!

Потрогала лоб у Арвен, вроде не лихорадит, откуда тогда такие бредовые мысли у неё?

– А нет? Ты постоянно о нём говоришь, вы вместе тренируетесь, часто обедаете вдвоём, он приходит на все твои отработки, – загибала пальцы Арвен. – Ты хранишь его подарки и часто перечитываешь любовные записки, которые староста на парах передаёт. А ещё Леоне постоянно здоровается за руку с твоим отцом, что для сирен очень нехарактерно. О! Ещё ты рыбу принципиально не ешь.

Я быстро перевела взгляд на Айви: она тоже так считает? Но фея лишь смутилась, резко отвернулась и чуть свои семена не просыпала.

– Вы серьёзно? Я и Кантанте? Это не любовные записки! Он меня так отчитывает. Сами смотрите.

Я вытащила из ящика шкатулку и вытряхнула содержимое на кровать. Схватила первую же бумажку и прочитала вслух, изображая надменно-издевательский голос старосты:

– «Ты чего тест так отвратно написала? Позаниматься с тобой сегодня?»

Соседки лишь переглянулись. В этот миг они были очень похожи на моих одногруппников. Тоже Леоне сочувствуют?

– Он тебе красивый кулон подарил, – робко подала голос Айви и указала на лежащий на кровати артефакт, который прямо сейчас переливался всеми цветами радуги.

Не спорю, кому-то со стороны это может показаться подарком. На деле же – очередная ловушка от Леоне. В подвеске из янтаря была заключена чешуя с хвоста сирены. С этим артефактом можно без препятствий пройти в тайный грот под замком. Мои одногруппники не могут принимать свою истинную форму в учебном бассейне. Для них вода в нём мёртвая, и только в море они снова становятся собой. Простым ученикам вход в этот грот воспрещён. Если меня поймают у его дверей, то точно отчислят, а Леоне только этого и добивается. Иначе зачем дарить мне такую штуку?

– Внутри чешуя Кантанте! – Я потрясла сияющим кулоном. – Это же мерзость, как кусок кожи.

– А мне кажется, это очень мило, – спорила Арвен. – Наши мужчины иногда дарят избранницам свои выбитые в драках зубы. Это почти как замуж позвать.

Подруга мечтательно прикрыла глаза.

– Если бы Леоне мне свои выбитые зубы принёс, я бы тоже обрадовалась.

Улыбнулась, представив себе такую картину, и вечер стал чуточку лучше. Хорошие у меня соседки, всегда знают, как поддержать.

Принялась складывать обратно в шкатулку вещи, ловя себя на мысли, что теперь каждый листочек я заботливо расправляю. Может, потому сейчас так больно, что Леоне когда-то нравился мне. Сильно нравился. Но его чувства, увы, на любовь не похожи, или я чего-то не понимаю? Сжала в руке кулон. А ведь грот сирен – единственное место в замке, где я смогу сдать норматив. Рискнуть? Надела подарок и быстро спрятала под воротником.

– Прогуляюсь, пожалуй, – зачем-то соврала я, свечение кулона пробивалось сквозь ткань. Арвен с Айви снова переглянулись.

Ой, да и ладно. Ради достижения цели любые средства хороши. Поплаваю два часа, отчитаюсь перед Леоне, выиграю конкурс, сердце перестанет саднить, и от взгляда старосты ничего внутри больше не будет болезненно переворачиваться.

Едва я зашла в главное здание, как поймала себя на мысли, что зачем-то крадусь в потёмках, словно задумала что-то недоброе. Пропуск мне дал староста. А он официальное лицо как-никак. Поймают – на него всё свалю. Распрямила плечи, но тут же увидела парочку других крадущихся в ночи студентов, которые воровато озирались по сторонам, прятали что-то под пиджаками, перешёптывались. Академия заговорщиков. Теперь уже я со своей расслабленной походкой выгляжу странновато. Ускорилась.

Бесконечные лестницы и коридоры наконец вывели меня к неприметной двери в подземелье. Я тут с самого поступления не была. В день экскурсии по академии прошла внутрь вместе с сиренами, и только когда они начали без стеснения раздеваться и прыгать с каменных уступов, поняла, что мне тут не место. Не видела существ прекраснее, а когда сияние их хвостов заполнило тёмный грот, то начала медленно пятиться к выходу. Что я тут делаю вообще? Как могу учиться с ними, соревноваться, дышать одним воздухом?

У двери столкнулась с высоким парнем, который тут же поймал меня за плечи и с пониманием улыбнулся:

– Первый раз увидела сирен в истинной форме?

Зачарованно кивнула, глядя в его бездонные голубые глаза.

– Спрошу у старших, что можно придумать, чтобы ты тоже могла с нами плавать. Человек, да?

– Джилл Рилл, – представилась я и протянула ему ладонь, забыв о манерах сирен, хотя именно этот парень первый начал меня за плечи лапать.

– Леоне Кантанте, – улыбнулся он и без замешательства ответил на рукопожатие. – Ты не смущайся, мой хвост самый бледный и невзрачный.

Лжец!

Я вытащила из-за пазухи кулон. Если это бледное сияние, то я лесная фея. Вздохнула и приложила артефакт к каменной двери, которая медленно отъехала в сторону. Я ждала, что на меня обрушится хохот Франко и компании или что грот будет освещён магическим сиянием, но свет исходил только от моего кулона. В этот час даже сирены не плавали. Не знаю, рада я была одиночеству или нет, слишком пугающей была тёмная вода.

Быстро разделась до купальника, поправила браслет и неуверенно подошла к краю. Я осторожно села на камни и свесила вниз ноги, чтобы попробовать температуру воды. На удивление тепло. Вот только спрыгивать всё равно боязно.

Чтобы хоть как-то успокоиться и расслабиться, принялась петь, на ходу сочиняя строки:

Сбилась. Не получалось придумать последнюю строчку. Меч – спать лечь? Ерунда какая-то. Пока подбирала слова, не сразу заметила, что мой кулон стал ярче разгораться, а из глубин бездны поднималось свечение. Сирена! Быстро отшатнулась от края за мгновение до того, как чьи-то руки вцепились в камни, где я только что сидела, а в воздух поднялись мириады искрящихся брызг.

Никогда не устану восхищаться его холодной красотой. На суше и в море Леоне навсегда остаётся для меня недостижимым идеалом. Он легко подтянулся на руках, с его серебристых волос на пол срывались капли, а по крепкому торсу змеились струи воды. Во взгляде не было утренней ярости или обиды, лишь затаённая тоска.

– Не знала, что он у тебя такой большой, – выдохнула я, отойдя от шока. Впервые видела Леоне так близко в его истинной форме.

– Ты про мой хвост? – игриво спросил староста и тут же ударил по воде, поднимая новые брызги.

– А про что ещё? – буркнула я, не зная, куда себя деть. Если задуматься, то Кантанте сейчас абсолютно голый, а это рождает в моём воспалённом воображении много вопросов.

– Если пришла сдавать норматив, то почему ты всё ещё не в воде? Прыгай ко мне.

Мне чудится или он флиртует? Это после разговора с Айви и Арвен у меня такие мысли или в рыбьей форме Леоне себя не сдерживает?

– Страшно, – призналась ему, и староста тут же протянул мне руку.

Я не решалась принять его помощь, и он вдруг ехидно улыбнулся:

– Тебя сирены покусали, что ты руку не подаёшь, Джилл? Где твоя людская вежливость?

Пересилила себя и позволила ему спустить меня в воду, только эта сирена не собиралась ни отплывать от меня, ни отпускать. Он разве только всем своим накачанным торсом меня в скалы не вжимал, а его хвост начал оборачиваться вокруг моих ног.

– Ты чего делаешь, Кантанте?

– Стреноживаю тебя, – произнёс он почти мне в губы. – Ты же про меня сейчас пела?

– Это было иносказательно. Метафора!

– Я так и понял, потому что стреноживают лошадей. А ты не лошадь. Не лошадь же?

Оттолкнула его, и Леоне со смешком отплыл.

Чокнутый.

– Давай наперегонки? – предложил он. – Доплывёшь быстрее до дальнего края грота, замолвлю за тебя словечко перед тётей Никси. Глядишь, без конкурса возьмёт на факультет.

Я чуть не захлебнулась, услышав это. Да ладно? Декан Никси – его родственница? Вот только сразу же осознала, насколько невыполнимо его условие. Мне в жизни не перегнать Леоне.

– Издеваешься. Ты лучший пловец академии. А если я проиграю?

– Останешься со мной на арсенальном факультете. Я дам тебе фору, даже человеческий облик приму. Соглашайся, тебе всё равно не подать заявление до полуночи, а так шанс будет.

Обогнать в воде сирену. Такая авантюра едва ли по плечу хоть кому-то из людей, Леоне это прекрасно знает, потому дразнится, а я хочу поверить в чудо для себя.

– Согласна, но я буду использовать водную магию, а ты уберёшь свой хвост.

– Договорились.

Едва он это сказал, как грот погрузился в кромешную темноту, исчезло сияние хвоста, перестал гореть мой кулон.

– Что случилось? – испуганно спросила своего голого старосту. – Почему артефакт погас?

– Он горит, только когда я в истинной форме. Думал, поймёшь намёк и придёшь поплавать вместе. Сегодняшний раз не в счёт, ты тут только ради конкурса, а не из-за меня.

Снова тоска в его словах, но у меня нет времени на это, я должна исполнить мечту и победить. Но сердце сбивается с ритма, и дышать становится всё труднее, хотя я ещё не сделала ни единого гребка.

– Плыви, – скомандовал голос из темноты, и я что есть сил рванула. Во мраке не ясно, где верх, а где низ. Куда мне вообще плыть?

Вокруг бешеный плеск, моё сбившееся дыхание и кромешная тьма. Магия вытянула из меня остатки сил, а вода из союзника превратилась в злейшего врага и беспощадно сомкнулась над головой. Уже не сопротивлялась ни вышедшей из-под контроля стихии, ни своей судьбе, а просто тонула.

Я проиграла. Какой теперь во всём смысл?

– Леоне, – прошептала, выпуская остатки воздуха, и мир вдруг резко вспыхнул ярким светом. Сильные руки подхватили меня и вытолкнули на поверхность.

– Джилл, дыши. Да чтоб тебя! Дыши!

Я зашлась кашлем, отплёвываясь и плача.

– Ненавижу тебя, Кантанте, как же я тебя ненавижу. Пусти. Пусти меня сейчас же!

Колочу его в грудь, но Леоне крепко держит меня до тех пор, пока я не оказываюсь на берегу.

– Джилл, прости. Я бы поддался. Ты бы выиграла, клянусь. Я не хотел так. Пожалуйста…

Даже слушать его не собираюсь. Срываю с шеи проклятый кулон, швыряю так далеко, насколько хватает сил, а затем быстро подхватываю с пола вещи и бегу к общежитию, не оборачиваясь.

Из-под одеяла утром я выползла, только когда Арвен и Айви ушли на завтрак. Не хотела, чтобы они видели мои опухшие от слёз глаза. Лениво причёсывалась, сидя на кровати. Заявление на конкурс я не подала, с Леоне в жизни больше не заговорю, на учёбу идти нет никакого желания. Всё в одночасье померкло и потеряло смысл. Достала из ящичка свой блокнот со стихами и начала методично вырывать листок за листком. Я почти прикончила половину своих записей, как в дверь постучали.

– Если это ты, Кантанте, то можешь прогулы мне проставить на неделю вперёд. Даже на год. На пары я не пойду. Пусть меня отчислят, а ты катись в бездну.

Стук повторился.

Распахнула дверь, собираясь высказать Леоне всё, что не выплакала за ночь, и чуть в обморок не упала. На пороге стояла декан Никси, а я только что весьма грубо отчитала её племянника.

– Можно зайти? – вежливо спросила женщина, которую я разве что не боготворила, а у меня расчёска в волосах застряла, и изо рта пахнет.

– Простите. Мы с Леоне вчера немного повздорили.

Но Никси не выглядела оскорблённой.

– Можешь не говорить, слышала бы ты, какие ссоры мы закатывали с первым мужем. Мой бывший никогда бы не пришёл просить за меня.

Кантанте просил за меня?

Декан свободно прошла в комнату, села на незастеленную кровать и начала бесцеремонно разглядывать вырванные из блокнота листы.

– Ему просто стыдно стало после ночного происшествия, вот и всё, – пробормотала я.

– Ночного? Он ещё вчера днём пришёл. Сказал, мечтаешь учиться у меня, хорошо поёшь, стихи мне твои по памяти читал. Мне понравилось, но кумовства я не потерплю. Ты и сама не захочешь, чтобы в академии говорили всякое. Примешь участие в конкурсе, а там решим.

– Вы пришли, чтобы сказать мне это? – изумилась я.

– Не-а. Хотела посмотреть, что за Джилл Рилл, ради который Леоне наконец-то заглянул в гости к тётушке. От него же не дождёшься, – пожаловалась Никси, а затем подмигнула. – Постарайся победить, чтобы я почаще видела своего сурового племянника.

На пары мне всё равно не хватило духу прийти. Я дождалась вечера и выловила в коридоре Франко, без помощи другой сирены в грот мне не попасть.

– Зачем тебе моя чешуя? – перепугался парень. – Ты, конечно, миленькая, но Леоне выпотрошит меня как кильку.

– За чешую? – удивилась я, и Франко закатил глаза.

– Ты учишься с нами почти два года и даже не попыталась хоть немного познакомиться с нашими традициями. Мы вот ваши руки жмём. Фу!

– И что означает подаренная чешуя?

Тут же вспомнила истории Арвен про выбитые зубы. Сейчас выяснится, что я по законам сирен замужем за Леоне.

– «Я твой». Вот что значит подаренная чешуя.

– У вас проблемы с коммуникацией, ты в курсе? Почему нельзя было сказать словами?

– А у вас проблемы с гигиеной, вы же руками этими… а потом здороваетесь. Ужас!

Франко не пустил меня в грот. Остальные сирены тоже смотрели с осуждением. Видимо, выбросив подарок Леоне, я перешла красную черту, и никто не хотел меня больше слушать.

Следующий день прошёл как в тумане. Даже волнения и радости перед выступлением не испытывала. Все вокруг готовились к осеннему балу, академия пестрила нарядами, вокруг царила суета, и среди радостных толп студентов мне всюду мерещилось лицо старосты. Но его нигде не было. Ни на занятиях, ни в комнате отдыха. Я дёрнула замок на двери бассейна, добежала до пляжа. Какое-то треклятое дежа-вю и безысходность вновь накатывали со всех сторон.

– Почему ты не сказал мне, Кантанте?! – крикнула что есть сил, но шум прибоя заглушил мой вопрос.

К своему выступлению прибежала взмыленная, лохматая и с охрипшим голосом. Декан Никси оглядела меня с явным осуждением.

– Не похоже, что ты действительно хочешь петь, Джилл Рилл. Ты единственная сегодня не репетировала.

– Простите, – прохрипела я.

– Что с твоим голосом? – ужаснулась сирена.

Промолчала, взяла у неё из рук артефакт, усиливающий громкость пения, и терпеливо ждала, когда меня объявят.

– Джилл Рилл!

Быстро смахнула слёзы и поспешила на сцену. Свет слепил меня, смазывал лица пришедших на осенний карнавал. Надеюсь, Леоне там. Надеюсь, услышит и поймёт, почему мне так важно петь. Надеюсь, он простит меня и даст мне ещё один шанс.

Всю себя отдала в этой песне. Голос звучал надрывно, и лёгкая хрипотца лишь добавляла красок. Это выступление не получилось бы таким ярким, если бы не тоска, которая терзала меня последние дни. Я вдруг нырнула на какую-то неизведанную доселе глубину и нашла в себе новые грани.

– Это всё ты, Леоне… Всё ты, – прошептала в усилитель голоса, закончив песню.

В зале повисла тишина, и только хлопки Никси привели меня в чувство.

Оглядела толпу, жадно всматривалась в каждое лицо. Но старосты тут не было.

– Это просто невыносимо, – громко простонал Франко, перетягивая на себя внимание. – Уговорила, держи мою чешую. Да не в этом смысле! Чего вы уставились-то все? Беги за ним, Джилл Рилл, он только что ушёл!

Спрыгнула со сцены, не дождавшись объявления результатов. Танцующие расступались, выкрикивали мне что-то ободряющее, а потом зал взорвался аплодисментами. Леоне был здесь. Он пришёл посмотреть моё выступление. На бегу выхватила у Франко из рук чешую и понеслась к гроту.

Почему же ты ушёл, глупый?!

Дверь легко поддалась, и теперь я стояла в темноте, даже не зная, тут ли староста и что скажу ему.

Просто села на край каменного уступа и запела, в надежде, что увижу в глубине знакомое сияние. Когда я уже отчаялась, кто-то осторожно подошёл ко мне со спины, и я ощутила приятную тяжесть янтарного кулона.

– Подумал, что ты захочешь вернуть его.

– Ты теперь мой, Леоне Кантанте, – сказала дрожащим от волнения голосом и сжала в руке подвеску.

– А ты моя, Джилл Рилл?

Он сел рядом. Сейчас как никогда было сложно говорить, и я пожалела, что у меня нет чешуйчатого хвоста для красивого признания. Но люди умеют выражать любовь и по-другому.

Потянулась к Леоне и невесомо коснулась его губ своими. Вдруг и целоваться у них не принято? Но боялась я зря, староста ответил на мой робкий жест с такой страстью, что у меня не осталось ни единого сомнения в его чувствах. Зарывалась пальцами в его мокрых волосах, боялась отпустить даже на миг.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, староста строго спросил:

– Мне стоит переживать о том, что у тебя в кармане чешуя Франко?

Я успешно перевелась на желанный факультет, а Леоне вместе со мной держал ответ перед отцом, который был в ярости от такого своевольного поступка. Но в конце концов ему пришлось смириться с моим решением.

– В военном оркестре будешь петь, – рыкнул папа, и я тут же согласилась, скрестив пальцы за спиной.

Видеться с моим бывшим старостой мы стали чуть реже. Не было больше записочек на занятиях и изнурительных спаррингов. Зато почти каждый вечер я с Леоне плавала в гроте сирен. Так много плавала, что после такого купания губы у меня припухшими были весь следующий день.

Леоне не пропускал ни одного концерта, а я болела за него на всех соревнованиях. Оказалось, чтобы стать ближе, иногда нужно просто отпустить любимого.