Мария Токарева · Сбежавшая фея для дракона
– Элли! Какого кошара ты творишь? Отжимайся, кузнечик, отжимайся! Если хочешь стать настоящим боевым магом, надо быть в форме.
– Но, дейн Флейм, я же фея!
– Да хоть болтливая поганка! Ты у меня сдашь норматив.
В такие моменты я ненавидела Иртона Флейма. И что этот дракон забыл на должности преподавателя по общей физической подготовке? Прибыл в начале осени из-за моря и теперь изводил студентов.
Он стоял надо мной высоченной горой в алой мантии и поигрывал мышцами, а его чёрная грива вилась по ветру. Как же сложно не смотреть на него… Ещё бы чемпион соревнований по боевой магии был не в форме!
А у меня так дрожали руки, что казалось, я собиралась умереть на песке тренировочной площадки. Но у него попробуй умри! Он к некромантам обратится и мёртвого поднимет, лишь бы жертва отжалась и подтянулась пятьдесят раз. Не просто так дейна Флейма прозвали Пожаром.
И ему-то я собиралась признаться в любви. Дурацкий розыгрыш! Не стоило ввязываться. Но иначе Розамунд Тарли обещала натравить «своих девочек». У меня и так пропадали вещи, а в купальне на зеркале появлялись гадкие дразнилки с моими инициалами.
– Что, кузнечик, ноги не держат? И как ты, боевой маг, воевать собираешься с такими палочками вместо рук? – фыркнул дейн Флейм, сверкая жёлтыми глазами. – Магия не всегда может помочь! Иногда надо грубо врезать врагу. Давай! Ещё десять раз! Скажешь, ты девчонка? Вспомни Джилл – отжимается сто раз в минуту.
Да, Джилл с третьего курса легко сдавала нормативы Пожара. А я была слабачкой. Может, стоило пойти на другой факультет? Но я успешно сдала экзамены именно на боевой, самый почётный. К тому же на факультеты целительства и изящных искусств поступило много фей из знакомых кланов. Перед ними мой род был давно опозорен.
– Уродка Агасси, – донеслась злая насмешка одной из студенток. А во время пробежки на время кто-то подставил мне подножку, и я нелепо растянулась на песке.
– Минус балл и выговор за грязную игру! – рявкнул Пожар, заметив подлую сокурсницу.
«Он суров, но справедлив», – с благодарностью подумала я, потирая ушибленную коленку.
– Ладно, перваки-слабаки, все свободны. Кто не сдал, тех жду на пересдачу, – скомандовал дейн Флейм, вырывая меня из грустных раздумий.
Порядком запыхавшиеся однокурсники устало побрели к зданию академии. Я осталась на полигоне, и у меня внутри всё смёрзлось. Я с опаской покосилась на угол здания: оттуда уже наблюдала проклятая Розамунд и две её подружки. Видимо, ждали исполнения условий розыгрыша.
– Элли, ты ещё здесь? В чем дело? Эх, опять у тебя незачёт по физической подготовке, – с участием обратился дейн Флейм. – Как объяснишь свою несобранность?
– Дейн Флейм… Это… Это всё потому, что я в вас влюблена! – выпалила я, крепко зажмурившись. – И вы меня смущаете, когда стоите слишком близко.
– Что?! – то ли рассмеялся, то ли зарычал дейн Флейм.
Ох, а солгала ли я про смущение в его присутствии? Он так на меня посмотрел, что сердце подпрыгнуло к горлу, а в висках застучало. Казалось, он собирался испепелить на месте, но только дотронулся до моего лба и ухмыльнулся:
– Не заболела? Ладно, вроде не бредишь. Жду на пересдаче через два дня! Только попробуй не прийти – напишу докладную ректору. И кажется, тебе придётся объяснить теперь ещё и этот… инцидент.
Он развернулся и пошёл к академии, словно ничего не произошло.
Всё могло закончиться намного хуже. Возможно, я зря пошла на этот риск. Но я надеялась на оправдательную статью в «Тимарском сплетнике»! Ведь отцом Розамунд был главный редактор проклятой газеты Фергюс Тарли. Именно из-за его статьи я оказалась в таком гадком положении.
Как назло, обрывок летнего номера завалялся в охапке листьев у края полигона. И на жёлтой бумаге всё ещё проступала громкая сенсация: «Элли Агасси сбежала перед свадьбой к тайному любовнику на Магфорт». Раньше в «Тимарском сплетнике» неизменно мелькали заметки о моём отце. Виной тому были его кутежи. Но теперь новой «звездой» стала я.
– Ох, бедная Элли! Ты ведь не виновата в скандалах, связанных с твоим отцом, – заискивающе проговорила Розамунд, однажды застав меня в слезах. – А знаешь, есть способ прекратить всё это.
– Какой? – с надеждой спросила я.
В тот день я была рада ухватиться за любую руку помощи: на обеде сокурсницы будто случайно опрокинули на меня тарелку с подливой, а вечером я нашла под кроватью изодранное в клочки домашнее задание. Я убежала из комнаты в купальню, где ко мне и подошла Розамунд.
– Оправдательная статья! Я поговорю с отцом. Но ты должна будешь выполнять мои поручения. Речь идёт о невинных шалостях. Я королева прошлого осеннего бала, а ты станешь моей «фрейлиной» до нового бала. Это у нас с подружками игра такая. Идёт?
– Х-хорошо, – неосмотрительно согласилась я, поверив, что мне желают добра.
Сначала Розамунд потребовала добыть пять роз с клумбы в саду академии. И я принесла цветы, тайком выбравшись из спальни после отбоя. В следующий раз меня попросили поймать соловья и горихвостку. Весь день я гонялась за птицами, едва не сломала крылья, но выполнила поручение. И после этого мне выдали, казалось, последнее поручение: признаться в любви самому вредному преподавателю – Пожару. И тогда Розамунд показала своё истинное лицо, пообещав уничтожить, если откажусь от задания.
– Всё сделано, как вы просили, – отчиталась я, подойдя к её компании.
– Неплохо сыграла, милая «фрейлина», – осклабилась «королева», крутя в холёных руках фотоартефакт. Объектив отражал солнечные блики, плясавшие зловещими огнями в тёмно-лиловых глазах хозяйки.
– Теперь выйдет статья-оправдание?
– Задание не засчитано. Он решил, что это шутка, – скучающе отрезала Розамунд, поправляя шикарные чёрные волосы. – Да и свидетелей маловато.
– Но ведь вы и говорили, что признаться надо в шутку!
– «Фрейлина» перечит?! Это поручение я пока не засчитываю. Жду повторения. Полагаю, тебе не захочется увидеть статью с заголовком «Элли Агасси крадёт цветы с клумбы. Для кого букет?». Или «Зачем Элли Агасси гонялась за соловьями? Фея ест птиц?». У меня ведь есть парочка интересных снимков. Не подведи, ты же работаешь на оправдательную статью!
«Да будет ли вообще та статья? Это уже открытый шантаж. Теперь понятно, для чего она давала такие дурацкие поручения, – с ужасом подумала я. – Надо как-то избавляться от службы у Розамунд. Может, дейн Флейм сможет помочь? Я должна извиниться! Он один нормально ко мне относится. И кажется, признавалась я вовсе не в шутку… Но… Но что он теперь думает обо мне?»
Я вздрагивала от страшных догадок и предположений. К счастью, через два дня Иртон Флейм ничем не выказал своё недовольство. Да и обращался со мной как со всеми – то есть нещадно муштровал.
– Так, слабаки, сегодня учимся применять свою магию. По очереди выходим на поле и сбиваем мишени, – скомандовал дейн Флейм.
Эта часть занятий мне нравилась намного больше отжиманий и пробежек. Я могла раскрыть крылья из магических потоков, выбрать удобную стойку и потренироваться в меткости. Мне с детства нравилось сбивать яблоки в нашем саду… Мысли о доме каждый раз доводили до слёз. Может, кредиторы уже выселили родителей и вырубили сад? Всё из-за отца. Неужели надо было принести себя в жертву ради спасения дома?
Я постоянно злилась на отца и на себя. Но это и хорошо: гнев помогал сконцентрироваться на мишенях. И вот уже несколько маленьких вихрей попали точно в установленные на возвышении глиняные кувшины.
– Так, Элли, неплохо! – улыбнулся дейн Флейм тонкими выразительными губами. И мои разгорячённые щёки вспыхнули ещё сильнее.
Всё-таки он был хорош собой: черноволосый, с горбинкой на крупном носу и выступающими широкими скулами. А в истинной форме он обращался в гигантского алого ящера и проводил с крылатой частью курса тренировки по боям в воздухе. И в полёте дейн Флейм выглядел ещё прекраснее.
– Отлично, все свободны, – проговорил он в конце занятия и, когда студенты разошлись, обратился ко мне: – Ну что, Элли, снова одна остаёшься на пересдачу?
– Да, дейн Флейм, – скромно ответила я и, вспыхнув, продолжила: – Я должна вам признаться.
– Опять в любви?!
– Нет… В общем… Это был розыгрыш, – потупившись, ответила я. – М-меня заставили.
– Да понял я. Отжимайся давай! У тебя ещё отработка.
Вот так легко дейн Флейм простил мой проступок и на этот раз после пересдачи поставил зачёт. Но наше вынужденное общение один на один ещё не закончилось: некоторые нормативы я сдавала только благодаря отработкам после уроков. Это расстраивало, но за несколько дополнительных занятий я поняла, что мне в целом приятно проводить время с Иртоном Флеймом. Или просто с Иртоном? Даже не хотелось называть его дейном в такие моменты.
– Какие сегодня задания? – спросила я, сменив плотные штаны на форменную юбку.
– Черепки убрать и от листьев полигон расчистить, здесь пригодится твоя магия воздуха, – спокойно отозвался Иртон. – Ещё книги разобрать надо.
Никто бы не поверил, но он любил читать. У него в кабинете нашлось много пособий по физической подготовке и анатомии.
– Элли… Не хочешь отдохнуть? Сам я протру эти книги, – непривычно тепло предложил Иртон, когда я уже раскладывала учебники в его кабинете. – Ты ведь хорошо сдала контрольную по группам мышц.
– Правда?
– Да. Тебе бы на факультет целительства с таким знанием анатомии, – заметил Иртон, протягивая бланк.
Я с удивлением увидела высший балл. А все говорили, что у Пожара невозможно получить хорошие отметки. Может, так он благодарил за отработки? Иртон всегда менялся в те минуты, когда мы оставались вдвоём.
Наступила середина осени, а я всё не могла разгадать, как он ко мне относится. Презирает? Считает слабачкой? Но порой он глядел с невыразимой печалью и нежностью.
– Так ты пойдёшь отдыхать?
– Да мне и здесь неплохо, – простодушно ответила я, но Иртон только с тоской посмотрел на меня и глухо сказал:
– Тебя что-то гложет. Глушишь мысли работой. Как и я.
– А что же вы глушите? Ой, извините за бестактный вопрос…
– Вопрос как вопрос. Скажем так: с женитьбой не задалось, вот и решил попробовать себя на преподавательском поприще. А у тебя что?
– Женитьбой?.. Ох… А про меня и мою семью всё написано в «Тимарском сплетнике», – призналась я.
Возможно, гость из южной страны не видел наших новостей. Может, если бы знал о моём «проступке», то перестал бы разговаривать по душам.
– Это газетёнка для скучающих старух! – неожиданно рыкнул Иртон, и его огромные кулаки на мгновение сжались, но вскоре он беззлобно улыбнулся. – Что случилось на самом деле? Почему ты сбежала?
Раньше мы не обсуждали столь личные темы. Но на этот раз я решила всё рассказать:
– Отец проиграл имение. Нам оставалось только переселиться в заброшенный домик дяди. А он погиб на войне с Дакхартой! Я и боевым магом хотела стать в память о нём.
– Война закончилась, хватит с нас! – сурово проговорил Иртон. – Значит, родители хотели закрыть долг твоим замужеством? А из кланов фей?..
– …никто не соглашался. И родители познакомились с кланом драконов из Дакхарты. Предали память дяди! Они решили выдать меня замуж за Ирртена Лазэра.
– И ты настолько не хотела замуж?
– Я не хотела в Дакхарту! Там женщин и за людей не считают!
– Вот это ерунда. Был я там! Нормально к женщинам относятся. Матерей так вообще почитают как дарительниц жизни.
– Всё равно… У клана Лазэров тёмное происхождение: слишком быстро разбогатели на серебряных приисках. Ещё говорят, Ирртен жесток и уродлив!
– Да ну! С чирьями и бородавками?
– Возможно. Мне даже портрет его не показали. Собрали чемоданчик и проводили на корабль.
– Да тут поседеть можно! – подхватил моё возмущение Иртон. – Странно, что ты всё ещё рыжая.
– Я сбежала от дуэньи и перелетела на паром до Магфорта, – всхлипнула я. – Но любовника на стороне у меня не было! Я просто хотела прилежно учиться и оставаться свободной! Понимаете?
– Да, кузнечик, понимаю, – согласился Иртон и погладил меня по плечу. – Свободной? Но ты уже попалась мне. И тебе придётся очень много отжиматься.
Он не осудил меня, а поддержал! Странно: сначала он только и делал, что муштровал меня. А потом мы начали говорить на разные темы, листать его книги, гулять вдоль полигона. Он учил меня лучшим стойкам для магических атак и хвалил за меткость. Образ Пожара оказался парадным портретом, а под ним скрывалась интересная и, возможно, ранимая личность.
– Элли? Спишь наяву? – окликнул Иртон.
– Да… Как-то задумалась… Задумалась о… О грядущем концерте факультета изящных искусств! Там ведь будет выступать сама Никси, – соврала я, выходя из короткого оцепенения.
Мне и правда хотелось послушать пение известной сирены. Но одна я бы не пошла. К тому же факультетом руководила фея Айне Дарио, которая после очередной статьи про отца в «Сплетнике» прямо сказала, что не желает видеть меня в рядах своих учениц.
– Можем сходить вместе, – вдруг легко предложил Иртон.
Я не ослышалась? Пожар приглашал меня на концерт, то есть на свидание? Вот так новость!
– Ой, надо подумать.
– Да ты уже всё решила, по глазам вижу. Это ни к чему не обязывает, – ответил Иртон и мимолётно дотронулся до моей руки, лежащей на кипе бланков с контрольными. – Забудь все слухи, никого не бойся. Я на твоей стороне.
– Н-не надо жалеть меня.
Я отшатнулась. Но как же обожгло его прикосновение! Руки Иртона были всегда горячими, а свежее дыхание наполнял жар раскалённого лета. А после тренировок от Иртона пахло потом, в котором угадывались нотки луговых трав и корицы. Хотелось прижаться к могучей груди и вдыхать его манящий звериный аромат, пьянея от первозданной дикости.
– Билеты на концерты из жалости не дарят, – возразил Иртон. – С чего бы мне тебя жалеть? Подкачать только эти соломинки – и из тебя выйдет отличный боевой маг. Ведь твоя магия ветра способна сотворить смерч. Здесь ты на месте, поверь Пожару.
Его бархатистый голос успокаивал и дарил такую радость, что хотелось расправить крылья и взлететь. Он в меня верил!
– Дейн Флейм! Знаете… Моё признание – вовсе не розыгрыш! – смущённо пискнула я.
Я решила, что с меня хватит страхов и домыслов. Хотелось узнать наверняка, как он ко мне относится. Ведь Иртон приглашал меня на свидание.
– Как я мечтал услышать эти слова, – тут же радостно отозвался Иртон и наклонился надо мной, заглядывая в лицо и слегка обнимая за талию. А я подалась навстречу, не думая ни о чём, лишь желая стать ближе, прижаться к нему всем телом.
Наши губы едва ощутимо соприкоснулись, но насладиться поцелуем не удалось – в этот миг в дверном проёме молнией пронеслась яркая вспышка фотоартефакта. Кто-то гадко расхохотался и быстро скрылся, вылетев из стрельчатого окна в коридоре.
«Розамунд!» – поняла я, кидаясь к двери.
– Элли! Постой! Нам ничего не грозит, – растерянно проговорил Иртон.
– Нет! Лучше вам не знаться со мной! Простите! – воскликнула я, заливаясь слезами, и в панике выбежала из кабинета. Как же я не подумала о возможной слежке? Меня уже отметило клеймо позорной славы, и я не могла тянуть за собой Иртона. Ради любви к нему! Но кажется, было уже поздно…
Я вылетела в окно, но так и не поймала Розамунд. Хотелось разбить фотоартефакт и расцарапать ей лицо. Но она растворилась гадким полтергейстом. В своей комнате она тоже не ночевала. Похоже, воспользовалась порталом для быстрого перемещения. Я боялась помыслить, куда именно…
Только вечером на зеркале в купальне появилась надпись помадой: «Задание засчитано, милая фрейлина». Но травля не прекратилась. Стало только хуже.
Уже на следующие сутки в «Тимарском сплетнике» на первой полосе красовалась фотография моего поцелуя с подписью: «Падение нравов на Магфорте! Тайным любовником Элли Агасси оказался загадочный преподаватель Иртон Флейм. Домогательства в стенах академии?»
Похоже, Розамунд с самого начала выполняла поручение отца и теперь на потеху публике добыла для него свежую сенсацию про род Агасси. И я почти добровольно стала соучастницей.
«Катастрофа!» – поняла я, представляя, как Иртон будет объясняться перед ректором. Судя по слухам, его действительно вызвало руководство. Возможно, теперь я навечно разрушила его репутацию и как преподавателя, и как спортсмена. Да и как возможного жениха другой девушки. Ведь это пятно на имени рода: преподаватель пристаёт к студенткам на отработках. Так всё представил «Сплетник».
С тех пор мне постоянно хотелось убить Розамунд, но эта говорящая поганка старательно избегала меня, делая подлости исподтишка. Я мечтала утопить её в море! Тогда бы про меня, пожалуй, вышла более интересная статья. Последняя перед казнью.
Впрочем, у глупой слабачки не хватило бы духу совершить нечто подобное. Я пряталась ото всех, скрываясь в нишах коридора, запираясь на долгое время в купальне или забиваясь в потайные уголки парка. И покорно терпела насмешки как наказание за вынужденное сотрудничество с Розамунд.
А с Иртоном я больше не разговаривала. Мы и не смотрели друг на друга, пересекаясь лишь на занятиях. Только один раз он подошёл ко мне и тихо спросил:
– Элли, в чем дело? Я стал тебе противен?
– Дейн Флейм… Пожалуйста, не мучайте меня, – всхлипнула я, убегая с полигона. – Дело не в вас, а во мне!
– Ага, дай угадаю: всё из-за того розыгрыша? Эй, Элли! Хватит бегать от меня… Ладно, похоже, я должен кое-что проверить, – мрачно бросил он и вскоре пропал на неделю, якобы отлучившись по делам на материк. А я боялась, он уже никогда не вернётся. Что значили его слова? Как бы мне хотелось знать всю правду!
Но он не возвращался. Холодные дни тянулись, наполненные вязким отвращением к себе. И незаметно подошло время осеннего бала, куда рекомендовали явиться всем первокурсникам.
Обширный зал сиял тысячами огней, отражённых в начищенном паркете. Девушки кружились в роскошных нарядах. А я пришла в простом синем платье – на танец меня всё равно не пригласили бы. Чтобы не ловить сотни осуждающих взглядов, которые, возможно, только мерещились, скрылась за портьерой.
Я дышала на холодное стекло и рисовала на нём узоры. Меня душили слёзы: на этом балу все выглядели такими счастливыми. И вот сидела неудачница Элли Агасси.
– Проклятье! – разрыдалась я, прислоняясь лбом к раме.
– Смотрю, кто-то плачет за портьерой, а не танцует? Нарушение дисциплины! – вдруг раздался над ухом глубокий голос. Штору порывисто отдёрнула могучая рука Иртона Флейма, облаченного в ослепительно-белый фрак. Я вытянулась, точно солдатик, и пролепетала:
– Дейн Флейм! Я так виновата!
– Да в чём же?
– Это фото… Оно появилось в газете из-за меня. Розамунд заставляла выполнять свои поручения. Она шпионила за мной в тот день. Я должна была догадаться!
– Да, тебя подставили. Мы с ректором прижали эту Розамунд. Под видом игры в «королеву» и «фрейлин» она собирала компромат для новых сенсаций и стравливала жертв. Ничего, теперь она под угрозой отчисления и без фотоартефакта, – прорычал Иртон. – И ещё я наведался к её отцу, Фергюсу Тарли.
– Вы убили редактора?!
– Я не настолько дикий. Хотя Фергюс и правда сперва решил, что я сожру его – поговорить «по душам» я прилетел в истинной форме, – усмехнулся Иртон. – Я запретил ему трепать моё имя и фамилию твоей семьи, пообещав в противном случае разорить.
– Кто же вы, раз можете разорить столичную газету? – поражённо спросила я.
– Я-то… Ох, Элли! Моя фамилия вовсе не Флейм, а Лазэр, – виновато ответил Иртон. – И зовут меня Ирртен. Об этом знает только ректор. Да… Можно сказать, из-за меня все твои беды.
О нет! Как я не догадалась раньше? Созвучные имена были подсказкой. Теперь не осталось даже слёз – только желание бежать прочь. Я всё это время влюблённо смотрела на несостоявшегося жениха, на врага. Хотя почему – врага? Разве он оказался жестоким уродом? Разве он убил дядюшку? Нет. Я повелась на злые слухи о нём, словно не знала, как они бывают лживы.
– Значит, вы прибыли, чтобы забрать меня в Дакхарту? – поникла я.
– Нет, Элли. Я прибыл ради знакомства с тобой. Стало любопытно, что за смелая девушка пошла против воли семьи, – повеселел Иртон. – Хотя моя мать, конечно, негодовала: после твоего побега она предлагала найти другую невесту.
– Почему же вы не согласились?
– Сначала мать навязала эту женитьбу, потом решила отменить. Надоело! – сказал Иртон, резко махнув рукой.
– И… что теперь с договором семей?
– Официально его нет. Но когда я понял, что слухи о тебя лгут, немного помог дейну Агасси с долгами, а дальше он выпутался сам. После твоего побега он повинился и обещал завязать с азартными играми. Элли, ты свободна! Можешь вернуться домой или дальше учиться. Если кто-нибудь продолжит распускать о тебе слухи, заставлю отжиматься пятьдесят раз вне очереди.
– А вы теперь не мой жених? – спросила я, растерянная от радости, что и имение, и сад спасены. И я могла вернуться, но хотела остаться… рядом с Иртоном! Он оказался самым благородным человеком из всех, кого я знала.
– Выбор за тобой. Прости уж, я тебя слегка помучил, испытывал. Но мне понравилось тебя тренировать. Ты сильная! – протянул Иртон. – Ты не оказалась покорной куклой, как я представлял будущую жену. И я этому рад. Можно сказать, я влюбился в тебя за этот побег. И нас всё время будто что-то подталкивало друг к другу. Словом… Я бы не хотел расставаться. Но могу попросить ректора, чтобы тебя перевели на другой факультет, если один мой вид напоминает тебе о случившейся истории.
– Нет! Не надо на другой факультет! – выпалила я. – Я… Я бы хотела остаться в академии. С вами. С тобой, Иртон.
– Могу я пригласить тебя на танец? – улыбнулся он.
Я кивнула, подавая ему руку. И мы влились в круг вальсирующих пар.
Похоже, скоро «Тимарскому сплетнику» предстояло выпустить статью о том, что отменённая свадьба загадочным образом состоялась на Магфорте. Но эта газета уже не могла навредить нам, Иртон не позволил бы.
– На танец длиной в жизнь? – прошептала я, а он подтвердил:
– Хоть на танец длиной в жизнь. Мы будем отличной парой боевых магов, мой кузнечик.