Часть 3. Глава 4
Глава 4
1553 год, 6 сентября, поместье Андрея на реке Шат
Андрей проснулся ни свет, ни заря. И теперь сомкнуть глаз не мог. Немного поворочался, да и пошел на свежий воздух. Чтобы заодно проверить пост. А с попытки похищения жены у него хотя бы один человек да стоял и таращился по сторонам. И днем, и ночью.
Вышел.
Умылся из умывальника прохладной водой.
Привел себя в порядок.
И начал облачаться.
- Ты чего не спишь? – спросила Марфа, которая тоже проснулась и, не обнаружив мужа рядом, пошла его искать. Понятно, подождав. Мало ли он по нужде отлучился. Но Андрей не спешил возвращаться, поэтому она вышла следом.
- Не спиться… - буркнул парень.
- Тебе помочь? – поинтересовалась она, хватаясь за ламеллярную жилетку.
Парень промолчал. Да и чего ей отвечать, коли и так уже впряглась и помогала?
Закончили они снаряжать Андрея. Осмотрели со всех сторон. Он даже немного попрыгал, проверяя, как все держится.
- Тяжеловато, - отметил парень.
- Зато надежно. – возразила жена.
- Надо бы при случае на бахтерец сменить, он легче, а защиты дает сопоставимо. – заметил он, прекрасно зная, что в XV-XVI веках в Великой степи пошел отказ от ламеллярных элементов в пользу бахтерца именно из-за более эффективной защиты на килограмм массы.
- Или коня хорошего найти, - возразила жена. – И денег на него жалеть не надо. Ибо без хорошего коня тебе и добрых доспехов не одеть в бой. А без них ты меня не ровен час вдовой оставишь.
Андрей покачал головой и медленно побрел к «скворечнику» - боевой площадки, чтобы посмотреть на стоянку разбойников. Пререкаться с женой он хотел сейчас меньше всего. Тем более по таким вопросам. Легко сказать – найти хорошего коня. Его даже захоти он купить – не продадут. А если и продадут, то отнимут… все не так просто…
- Спят? – спросил он у Ильи, что в это время стоял на посту.
- Дрыхнут. Все вон развалились. Может выскочим на них? Самое ведь утро. Если на самом деле спят, то порубим их в капусту. Если не всех, то многих.
- А если это ловушка?
- Ну… - почесал он затылок.
- Как жена? Как ее рука? – переменил тему Андрей.
- Соленой водой промыли тщательно рану, как ты и велел. Орала – жуть. Ну да ты и сам слышал. Потом тряпицей перевязали.
- Тряпицу прокипятили?
- Да. В точности как ты и говорил.
- Хорошо. Завтра с утра нужно сделать перевязку. Сначала бинты надо размачивать. Дело долгое. Потом отрывать. Они ведь корочкой кровяной к ранке прикрепились. Как тряпицу снимешь - позовешь меня. Я рану осмотрю.
- Как скажешь, - поклонился Илья.
Кузнец старался не болтать, но время от времени все равно проскакивало, что он считал Андрея ведуном. Тем более, что дядька Кондрат с Федотом кузнецу проболтались о том, что парень ведает символы оберегов разные и знает о старых богах…
Где-то за деревьями загоралась заря и ее отблески прорывались из-за крон, подсвечивая их. И словно бы очерчивая четкую линию между небом и землей.
Андрей сел на крыше конюшни и прислонился спиной к частоколу.
Минута тишины.
Сбоку раздался шорох и рядом с ним уселась супруга. Она никуда не ушла и, улучив момент решила продолжить беседу.
- Тебя ведь что-то беспокоит? – шепотом спросила она.
- Эти разбойники.
- То, что их много?
- Да нет. Это-то как раз вопросов не вызывает.
- Тогда что?
- Раз отряд большой, то он явно пришлый. У нас ведь каждая пара рабочих рук на счету. Так?
- Так.
- Значит кто-то его прислал не из Тулы.
- Это совсем не обязательно.
- В этом нет даже сомнений. Такие наличные средства в Туле есть у очень небольшого количества людей. И все они их тратить на меня не станут. Тем более, пытаться захватить в плен. Не говоря уже о том, что такие крупные траты очень сложно будет скрыть. Они все на виду…
- В плен? – переспросила Марфа, вычленив из ответа Андрея главное.
- Они пытались меня захватить, а не убить. Это слишком бросалось в глаза. Я думал, что мне показалось, но Петр тоже приметил. А кому это нужно? Царю? Вряд ли. Он так действовать не станет. Митрополиту? Возможно. Но я не уверен в его методах…
- А зря. Помнишь – ты сам говорил, что он присылал к тебе своих вооруженных людей?
- Припугнуть и пытаться похитить – две большие разницы. К тому же сейчас я официально на царской службе.
- Как знаешь, но я бы о нем не забывала.
- Забудешь тут… - покачал головой Андрей и вновь погрузился в свои мысли.
- Слушай, - после затяжной паузы, спросила Марфа, - а можешь мне объяснить одну вещь? Эти разбойники ведь крестьяне. Я правильно понимаю?
- Правильно. – кивнул Андрей. – Времена тяжелые, поэтому крестьяне либо совсем бросают свои наделы и уходят в разбой, либо подрабатывают им. Этакая форма заработка. Веке в XIX так разнорабочими отправлялись на завод на несколько месяцев в год, а сейчас… В общем – не мы такие, жизнь такая. От великой бедности и не такие вещи сотворишь.
- Ясно, - кивнула она. - А какого черта эти крестьяне так перли на крепость? Мне в какие-то моменты даже казалось, что они не такие уж и крестьяне.
- А чего им не переть то? – вполне искренне удивился Андрей.
- Ну… Это же крестьяне! Мне предел боевой устойчивости подразделения вспомнилось…
- Опачки! – перебил ее Андрей. – А это еще откуда?
- Ну… я немного в игры играла компьютерные, - потупившись, призналась Марфа-Алиса. – И там была такая штука, что, потеряв какое-то количество юнитов, отряд отступал, обращаясь в бегство.
- Ясно, - кивнул Андрей. – Смотри. Все очень просто. В компьютерной игре этот параметр кардинально упрощен для облегчения моделирования. В реальной жизни такой формат бывает крайне редко. Например, представь начало Первой Мировой войны. Солдатики построились как-нибудь эшелонировано и пошли в атаку. По ним долбят из пулеметов, которые выкашивают первые ряды на глазах остальных. И вуаля! Все работает плюс-минус как в упрощенной модели из компьютерной игры. А теперь представь, что каждый юнит этого наступающего подразделения не знает, сколько у него погибло боевых товарищей.
- Это как?
- Например, они постоянно не падают перед его взором. Возьмем вчерашний бой. Я стрелял по лучникам, которые стояли сзади. Остальные с лестницами бежали к стене. Видели ли те, кто бежал вперед то, что происходило с лучниками? Нет. Даже лучники не сразу заметили проблемы, из-за чего отступили, лишь потеряв около трети ранеными и убитыми. Хотя в упрощенной модели их потолок десять, край пятнадцать процентов потерь до бегства с поля боя. Но они смотрели вперед – в цель, а не крутили головой по сторонам.
- Хм. Тогда получается, что ночная атака…
- Да. Она дает огромный модификатор к… хм… пределу боевой устойчивости. Вплоть до полной гибели подразделения в самоубийственной атаке. Это очень удобно, если у тебя толпа трусов. Одна беда – управлять войсками ночью крайне сложно. И закончиться такая атака может конфузом с излишне высокой вероятностью. Друг друга могут поубивать или еще что.
- Ясненько… - фыркнула Марфа. - А в самой крепости?
- А что не так в самой крепости?
- Ну, мы ведь там стреляли. Почему они там быстро не обратились в бегство?
- Что наблюдали там эти крестьяне? Двух воинов и неизвестного кого-то в центральной башне. Учитывая невысокую частоту выстрелов – одного-двух – не больше. Остальные сидельцы башни, в их представлении, бабы и дети, то есть, некто не представляющий угрозы. О том, что у вас самострелы, а не луки, они ведь не знали. А самострелы в наши дни распространены мало. Поэтому эти крестьяне-разбойники имели вот ТАКОЙ большой модификатор из-за кардинального численного превосходства. Вот если бы они перебрались через частокол и увидели десяток-другой воинов, то даже в бой вступать не стали бы – просто выпрыгнули бы за стенку. А так? Помнишь комедийный ролик «300 еврейцев»? Вот, примерно, как там. «Ну одному-то мы точно наваляем…»
- Я не смотрела. – серьезно возразила Марфа. – Но поняла тебя. Хм. Получается, что во время боя они просто не успели осознать происходящее. Так?
- Так.
- А теперь?
- А теперь они смогли осознать свои потери, собравшись у костра и оценив СКОЛЬКО их коллег по опасному бизнесу сложило голову. Вот тут-то и начинает работать этот фактор, о котором ты говорила. В полный рост.
- Значит они не пойдут на штурм сегодня?
- Кто знает? Ты разве не поняла, что кто-то прикрывался этой массовкой? Как бы ни для того, чтобы нас прощупать, проводя разведку боем. Этих разбойничков то явно ему не жалко. Скорее всего он их уже и к смерти приговорил после дела, чтобы не болтали.
- А кто?
- Помнишь тех двух воинов?
- Конечно.
- В эти времена нет людей, которые сами по себе. А если и появляются такие, то их быстро определяют куда-нибудь, загоняя в кабалу разной степени кошмарности. Так и воины те были чьи-то. Почти наверняка.
- Так чего ты тогда всех разбойников перебил? – удивилась Марфа. - Почему не стал допрашивать?
- Милая, ты с ума сошла? – поинтересовался Андрей с жалостью в голосе. – Где-то ты умница, а где-то элементарных вещей не понимаешь. Вот узнаю я, что этот крестьянин пришел из деревни такой-то откуда-нибудь из-под Москвы. И что дальше? Предъявить я ничего хозяину крестьян не смогу. Скажет – убегли его крестьяне или ушли на заработки. И будет прав. Сейчас так многие крестьяне поступают.
- Но ведь они напали на нас!
- Это еще нужно доказать. Очень может статься, что его слово будет против моего, а его видаки, против моих. И все решится весом авторитета участников и другими весьма неприятными факторами. Ты разве еще не поняла, что системы хоть какого-то внятного расследования здесь еще тупо не сформировалось? Да она никому особенно и не требуется. Если в ЭТОМ начать копать, то такого можно откопать, что ух!
- Дерьмо…
- Оно самое. Хуже того – убив этих селян, мы лишили кого-то рабочих рук и платежей. А значит спровоцировали его на конфликт. Он-то почти наверняка не в курсе, где его крестьяне резвятся. И тут мы появляемся да заявляем о том, что перебили их. И он получает возможность выкатить адресно встречную претензию, с которой уже у нас непонятно чего делать. Мда. В таких делах лучше не болтать лишнего. А, чтобы держать рот на замке нужно это лишнее и не знать. Поэтому не только на Руси, но и вообще в Европе имеет место широкая практика казни разбойников без дознания. От греха подальше. Иногда, конечно, и дознание учиняют – но то государевы люди. Вот так вот – в полевых условиях их просто убивают. И чем быстрее, тем лучше. А то еще рот раззявят и твои люди, начнут рассказывать всякое, подставляя тебя…
Так болтали.
Андрей немного отходил и все больше вовлекался в процесс. Марфа же пыталась разговорами отвлечь мужа от грустных мыслей, и кое-что прояснить для себя...
- Волки снова воют, - заметила она.
- Бесятся, наверное, эти же шныряют по лесу.
- А чего волки бесятся там, а эти сидят в другом конце?
Парня это напрягло.
Он поднялся рывком и направился к той стене, с которой было хорошо видно именно то направление, где выли волки. Минута. И он там. А рядом жена.
Рассвет уже сильнее вступил в свою силу. Поэтому стало отчетливо видно не только верхушки деревьев, но и поле. Не все. То, что возле леса лежало все еще покоилось в тени.
- Движение, - произнесла Марфа, указав куда-то рукой.
- Глазастая, - отметил в слух Андрей и прислушался.
Звук. Это был звук копыт. Едва различимый. Вдоль леса в тени скакали всадники, стремительно приближаясь к стоянке разбойников.
Какие? Не разобрать.
- Поднимай всех, - буркнул он Марфе. – И в ружье. Судя по всему, нас ждет продолжение Мерлезонского балета.
Жена молча кивнула и исчезла.
Всадники стремительно двигались по опушке леса.
- Как же тихо… - вслух произнес Андрей.
- Копыта, наверное, тряпками обмотали, - заметил Петр, который появился совершенно бесшумно. Его Марфа разбудила первым, вот и подошел он скрытно поневоле, пользуясь тем, что парень слишком сосредоточился на объекте своего наблюдения.
Андрей едва заметно вздрогнул.
- Они часто так делают?
- Новики – никогда. Остальные – по случаю, но не часто.
- А наши?
- А зачем им? Они чай у татар людишек в полон не угоняют.
- Ясно. Значит ты думаешь, что это татары?
- Как пить дать. Идут обычным для них образом. Заходят так, чтобы быть плохо различимы. Да еще прячут цокот копыт. Не кричат. Они. Кому это еще быть? Наши обычно шумят, нападая.
И тут всадники высочили из тени, полностью подтвердив догадки Петра. Это были татары. Которые только тут – совсем недалеко от стоянки начали кричать что-то поднимая дрыхнувших разбойников.
Минуты три длился бой.
Да и не бой, а так – избиение…
Андрей оказался прав. За перелеском, со стороны реки стояло несколько лодок с провиантом. Там же находились воины, стоящие отдельным лагерем. Там находился один богато одетый мужчина, три – пожиже, и десяток обычных воинов самого обычного снаряжения. Добротного, но все одно у них не имелось ничего необычного. И вот эти воины попытались огрызнуться, контратаковав.
Но не вышло.
С правого берега реки Шат на них выехал еще один отряд, всадников в семь. Который затеял с ними перестрелку из луков и вынудил отойти в лес, бросил лодки. Не обошлось без потерь.
Двое мужчин получили стрелы в ноги и их, подхватив на плечи, потащили свои товарищи. А третий – в шею и был ими добит.
Да, конечно, они могли вступить в перестрелку. Но, видимо, отряд татар, подошедший к крепости Андрея, «срисовал» их еще с вечера. И прикидывал что к чему. Поэтому семь всадников ударила в тот самым момент, когда богато одетый мужчина попытался организовать контратаку. Выжидали. Готовились.
И вот результат.
Оказавшись в окружении, пешие воины дали стрекача, понимая, что перспектив выжить в таком столкновении у них немного. Да и сколько всего татар им было не ясно.
Переправившись, семерка татар присоединилась к погрому крестьян-разбойников, а потом и к преследованию беглецов. Рискованно. Но тут на конях прибыли и не новики. Видимо тот коневод добрался до небольшого опорного отряда, который за долю в грабеже прикрывал новиков от малых поместных отрядов, и сообщил о проблеме. Так что в погоню отправились вполне прилично упакованные всадники. Да еще и по лесу, который был в немалой степени облагорожен хозяйственной деятельностью Андрея и его людей. То есть, ни завалов тебе, ни зарослей, ни бурелома. Все чисто и хорошо видно.
Не ушли.
Татары не обошлись без потерь, но и эти не ушли…
- Эй! Урусы! – крикнул спустя где-то час, подъехавший к крепости татарин в сопровождении парочки коллег-воинов.
- Эй! Это не ты ли, друг мой, Долбобей? – спросил Андрей, через берестяной рупор.
- Нет! – вполне честно ответил подъехавший татарин.
- А может ты мой друг Идрис?
- Нет!
- Ну и зачем ты пришел, если ты мне не друг?
Это заявление несколько смутило переговорщика, так как вынуждало его оправдываться. Умом он не понимал, что не так, но нутром чувствовал – плохая тема.
- Ты что, «Хитропоповки» пересмотрел? – Хохотнув, спросила у парня Марфа.
- Ну… карту с «Раствор коварен» я никак не могу придумать как разыграть. Они же мусульмане и с обеда не пьют.
- Они вообще не пьют, - поправил Андрей Петр, который вообще не понимал смысла его беседы с Марфой. Вот и уцепился он за первую попавшуюся фразу, что резанула ему слух.
- Э-э-э… - махнул рукой Андрей. – Дерёвня. Шутка есть такая. «Я в завязке. С обеда не пью!» про горьких пьяниц.
Тишина.
Теперь Петр выпал в осадок, оказавшись загруженным. Андрей же вернулся к беседе с татарином:
- Как звать тебя добрый человек?
- Ахмет!
- Благодарствую тебе за помощь. Ты там пощупай этих злодеев за теплое вымя. У них на каждые две дюжины крестьян по пять рублей монетой. Не меньше. Да сколько-то у главаря. Вряд ли он последние им отдавал.
- А ты почем знаешь?
- Один такой отряд недавно распотрошил.
- Этот, - махнул рукой татарин, - говорит, что за твою голову полторы сотни рублей дадут. За живую.
- А ты сам-то как думаешь? Даже за сотника столько не дадут. Пожалуй, даже за воеводу.
Татарин усмехнулся.
И бросив несколько формальных фраз прощания, удалился. Андрей же утер выступивший от нервного напряжения пот на лбу. Он и сам вышел на крышу дома во всеоружии, и остальных вывел: и Петра, и Илью, и Устинку с Егоркой. Специально на небольшую лавочку, что там поставил. Сам продемонстрировал ламелляр с добрым шлемом под личиной. Ну и у этих четверых – кольчуги со шлемами. Причем держаться всем приказал максимально непринужденно. Дескать, страха нет.
Обычное пускание пыли в лицо и «фанерные танки» во всей красе. Но пятеро воинов в защите такой крепости – серьезный аргумент. Можно многих недосчитаться. Поэтому татарин, внимательно ощупав глазами эту братию, не стал затевать разговоров о сдачи крепости.
Андрей же нервничал так, что колени едва не тряслись. Если все эти татары ринутся на штурм – ему конец. Из всех его вояк только Петр чего-то стоил. Остальные – это ряженные по сути. Кого-то они, конечно, у татар убьют. Но…
- Что делать думаешь? – тихо спросил Петр, словно опасаясь, будто татары его услышат.
- На Бога надейся, но сам не плошай, - пожал плечами Андрей?
- Так… - хотел было возразить Петр, но парень его остановил рукой.
- Мы не плошали. Вон – и крепость поставили, и доспехи кое-какие обрели, и оружие. Теперь пришел черед и на Бога понадеяться. Ибо ежели эти пойдут на приступ, то только смерть нам уготована. Татарин сказал – за мою голову цена дадена. Что за подлюка то удумал – не ведаю. Но главное не это – за мою. А за ваши нет. Так что вырежут вас всех – вот и вся судьба. А я в руки не дамся. Так что выйдем мы отсюда – или победителями, или духами бестелесными.
- Так разве Бог нам поможет?
- Мы обратимся к заступнику нашему Вседержителю Господу Богу Иисусу Христу. Марфа, ты знаешь, как хризма изображается?
- Конечно, - кивнула она к полному удивлению окружающих. Ведь древний христианский символ вышел из употребления к VIII, максимум IX веку. А массовое употребление имел в III-VI.
- Тогда изобрази его на всех щитах. Чем угодно. А как сделаешь – возьми вдовушек и попробуйте вышить его на тряпице более-менее приличного размера. Хотя бы аппликацией.
- Поняла. – кивнула Марфа.
- Действуй.
- А что такое хризма? – прищурившись спросил Петр, высказывая общий вопрос.
- Древний христианский символ. Обозначающий имя Христа. Его Константин Великий царь ромейский, изобразил на щитах своих воинов. С чем и победил. Сильный оберег. Сильнее, чем тот, ч у Кондрата и Фомы на пальцах. Ибо выше стоит.
Этот ответ всех в целом удовлетворил. И люди «рассосались» по крепости, занявшись своими делами. А к Андрею подошла Марфа и тихонько спросила:
- Ты чего творишь?
- А ты хочешь, чтобы у них паника началась? Ты же видишь, народ уже на грани. Еще чуть-чуть и ночью в лес подадутся, утекая из крепости. Нужно показывать, что все под контролем. И что у нас остались еще тузы в рукаве. А они в обереги верят. И магические слова верят.
- Ты безумен!
- Мы все в какой-то степени безумны.
- И как мы оправдываться станем? Его же здесь никто не ведает!
- Как обычно… Вали все на мертвых. Дескать, твой покойный отец тебе как-то проболтался будто от заезжего купца ту байку слышал. А ты уже мне рассказала. Поэтому ты и знаешь, как хризма рисуется, а я – нет. Только знаю о ней…