Часть 3. Глава 5
Глава 5
1553 год, 7 сентября, поместье Андрея на реке Шат
Вечер шестого сентября прошел тихо. Как и ночь. И даже утро.
Ну как тихо? Татары пытали пленников. И вой иной раз стоял совершенно жуткий. Лишь ближе к обеду второго дня к крепости снова подъехали татары:
- Эй! Уруссы!
- Чего тебе? – спросил Петр, стоявший в это время на стене.
- Зови Андрейку!
- Нету таких!
- Как нет? – удивился татарин.
- Есть Андрей Прохоров сын, верный слуга государев. А ты кого спрашиваешь?
- Так его и спрашиваю!
- Так какой он тебе Андрейка? Ты сам-то чьих будешь?
- Что здесь происходит? – спросил парень, поднимаясь к частоколу. Он прекрасно понял то, какую игру затеял Петр, но не видел смысл его продолжать. Во всяком случае у него пока еще была надежда на то, что татары сами уйдут.
- Да вот, чего-то Ахметке понадобилось.
- Мы поспрашали этих разбойничков, как ты и советовал! – произнес этот татарин, увидев Андрея. – И они нам денег дали. Даже больше, чем ты говорил. Попрятаны эти деньги у них были хитро.
- Ну и славно.
- И про тебя они много сказали.
- Соврали, небось?
- У Джамала не врут, – криво усмехнулся Ахмет. - Он умеет спрашивать.
- Не врут, так не врут. Я сделал вам доброе дело. Теперь утопите их всех в реке и ступайте домой. И мы будем квиты.
- Они говорят, что за твою голову дадут полтораста рублей. – проигнорировал его слова Ахмет, продолжив. - А сколько дашь ты?
- Ничего не дам. Мне моя голова отдельно от тела не нужна.
- Ты думаешь, что раз сел за стены, то стал сильным?
- Вот скажи мне Ахмет, в чем сила?
Переговорщик замялся, не зная, что ответить. Вопрос этот был для него непривычный. Для него ответ был очевиден, беда была лишь в том, что отсутствием необходимости наблюдалась проблема с формулировками. Умом понимал, а язык ответить ничего не мог.
- Кто-то считает, что в деньгах, - продолжил Андрей, видя эту заминку. – Дескать, у кого их больше, тот и сильнее. Кто-то, что в воинах. А я считаю, что сила в правде. И Бог в правде.
- И в чем же твоя правда?
- В том, что я подарил тебе и твоим воинам много денег. И как ты платишь мне? Хочешь, чтобы Великое небо отвернулось от тебя?
- Мы бы и сами об этих деньгах узнали!
- Если бы спросить не забыли! – хохотнул Петр.
- Не нужно оправдываться. – со снисходительной улыбкой произнес Андрей. - Не унижайся. Ты воин, а не османский паша. К чему это смехотворное лукавство? Коли решил алчности своей уступить, то к бою. А если нет, то и говорить не о чем. Иди своей дорогой.
За спиной Ахмета его спутники зашептались. И явно, произнеся какие-то явно нехорошие слова. Отчего он выпятил подбородок с бородой вперед, пожевал губы и, развернув коня, поехал к своим людям. Молча. Не прощаясь.
А через пару минут началась атака.
У татар было не очень много всадников. Всего полтора десятка. Трое из них погибли во время боя с теми пешими воинами, что поддерживали разбойников. Еще двое – получили ранения. Поэтому нападать какой-то значимой толпой они не могли. За ее неимением. Поэтому трое верхом на конях отправились кружить перед крепостью, держа в руках луки. То есть, выступив в роли огневой поддержки. А остальные, кто мог, ринулись вперед. Лестниц штурмовых у них было сделано две штуки, но больше им и не требовалось.
Но сразу приступ у них не заладился…
Для переговоров Ахмет со своими людьми подъезжал к крепости со стороны подъемного моста. По безопасной дороге. Почему? А почему нет? Чай не дикари. А воины, отправившиеся поддерживать атакующих, начали крутится по лугу перед стеной. Тому самому, который был усеян скрытыми ловушками.
Жух!
Первый всадник полетел, перескочив через шею споткнувшегося мерина, так как его копыто застряло в ямке. И полет этого всадника закончился самым фееричным образом – на колышке. На него он нанизался прямо спиной, прибив легкое и начав весьма мерзко хрипеть…
Вжух!
Полетел второй всадник, лошадь которого зацепилась за другой колышек и на скаку припала на правую ногу. И опять – через голову. Но этот не успел разогнаться также как первый. Поэтому кульбит совершил не настолько фееричный. И даже сумел приземлиться на ноги.
Третий же попал в куда более мрачную передрягу. Его мерин чего-то испугался, видимо травм этих двух, и сиганул в сторону. Прямо в ров…
Ахмет, что возглавлял штурм, в этот момент споткнулся о ямку и упал на колено. Огляделся. И грязно выругался. Всадников, которые должны были прикрывать штурм, больше не было.
Остальные тоже остановились.
В этот момент в ближайшем «своречнике» скрипнула педаль, открывая бойницу. И Андрей выстрелил, отправляя в сторону татар свою стрелу с шиловидным наконечником. Она не попала в того, в кого парень метил, но угодила в ногу второму, стоящему за ним. Отчего тот завалился на землю и заорал. Ведь голень оказалась пробита насквозь.
Секунда.
Вторая.
И Андрей выстрелил второй раз. В этот раз метя в самого Ахмета. Но его успел прикрыть воин вскинувший щит. Простой, степной плетеный щит, который стрела легко пробила, но энергию при этом потеряла. И, уткнувшись в кольчугу поверх стеганого халата, остановилась не в силах ее преодолеть.
- Отходим! – рявкнул Ахмет, вставая.
Прикрылся собственным щитом и попятился.
Шаг. Другой. Третий.
И споткнувшись о ямку он падает навзничь. В этот раз Андрей вновь стреляет в него. И стрела пролетела мимо – над ним, чуть царапнув ему лицо. А из соседнего «скворечника» работал из лука Петр, удерживая татар в напряжении. Да. Они прикрылись щитами и пятились. Но это не мешало тому время от времени «стучаться» в их защиту. Иной раз даже с легкими ранениями.
Еще несколько выстрелов.
И тишина.
Андрей же, взяв в руки рупор берестяной, рявкнул, что было сил:
- Деус вульт, су..! Деус вульт! Я тебе говорил, что Бог отвернется от тебя?! Теперь не отмолишь!
- Деус вульт? – переспросил Петр. – Что сие?
- А бес его знает, - после небольшой заминки произнес Андрей, импровизируя на ходу. Нервы, все-таки серьезно эта история пощекотала ему. – Мне сказывали, будто бы это означает: «Так хочет Бог!» Только на каком языке – не ведаю.
- А-а-а… - хотел было уже продолжить что-то Петр, но Андрей его перебил.
- Я говорил вам?! – громко воскликнул он. - Говорил?! На Бога на дейся, а сам не плошай! И вы видели это! Мы призвали его благодать, и враг даже к стенам подойти не мог! С нами Бог! С нами!
- С нами! – радостно отозвались остальные.
- С нами Бог! – вновь рявкнул он.
- С нами Бог! – повторили радостным ревом все обитатели крепости.
Ахмет же мрачно и исподлобья смотрел в сторону этих криков, напряженно думая. Ему срочно требовалось реабилитироваться. Да и на душе стало как-то мерзко, не спокойно. А что, если этот урус оказался прав?
Тот всадник, что улетел в ров, кстати, так там и остался. Он попытался выбраться и на глазах своих боевых товарищей получил стрелу в шею. Со спины. Прямо из одной маленькой башенки. Немного побулькал, да так собственной кровью и захлебнулся. Как и всадник, упавший спиной на колышек.
- Минус да, - тихо отметил Андрей, едва заметным шепытом.
- Почему два? – спросил Петр.
- Двух же убили.
- А вон тот, раненый в ногу?
- Ну…
- Он ведь не боец.
- Значит минус три. Ха! Хороший размен!
- Только лошадей жалко… - грустно заметил Петр…
Тем временем Ахмет подошел к тому мужчине, что еще пару дней назад был богато одет и вполне доволен жизнью. Сейчас вид имел довольно жалкий.
- Ты не сказал про ловушки, - процедил он.
- Ловушки – это только начало. – кривясь разбитыми губами с запекшейся кровью, ответил связанный мужчина. – Местные поговаривают, что Андрей – ведун.
- Что это?
- Про характерников слыхал?
- Слыхал… - мрачно ответил Ахмет.
- Так что не с тем ты связался… - засмеялся пленник. Но не долго, один из татарских воинов ударил под дых, и он зашелся кашлем.
- Почему ты не сказал про колья и ямы? – спросил Ахмет, когда пленник пришел в себя немного.
- Потому что ты не спрашивал.
- Что еще он заготовил?
- Внутрь – не ходи. Там тоже ловушка. Мои люди тут присматривали за ним долго. Все лето почитай. Его уже трижды приступом брать пытались. Два раза мои ребята, один раз ваши татары. И единственное, чего мы добились – бабу какую-то зарезали да мальца. А он в землю положил под сотню.
- Не равняй своих лапотников с моими воинами.
- А кто их равняет? – хохотнул пленник. – Я что ли? Это ты вон с Андреем иди потолкуй, да спроси – какого лешего он тут сел, окопался и злодействует.
- Сколько за себя дашь? – После долгой паузы спросил Ахмет.
- Десять рублей.
- А за своих людей?
- Десять рублей.
- За каждого?
- У меня осталось только десять рублей. Хочешь – ударим по рукам и разойдемся. А на нет и суда нет.
- Пятнадцать рублей.
- Ты, конечно, можешь торговаться. Я тебе может даже что-то пообещаю, но на деле нету у меня больше. Отдаю последнее. Или соглашайся, или иди козе в трещину…
Ахмет скривился. Сплюнул на землю и отвернувшись, пошел к речке. Пленник же поглядел ему вслед и очень мерзко улыбнулся. Ведь этот воин опять спрашивал не то и не так. А зря. Очень зря…
***
Тем временем в Туле новый воевода собрал сотников и прочих уважаемых поместных дворян городового полка.
- Ну что, олухи царя небесного? – с нескрываемым раздражением произнес он. – Допрыгались?!
- Батька, да что случилось то? – удивленно спросил один из них.
- Ладно, Петра на место решили поставить. Но вы на это мальца почто трогали?
- Да кто же знал то?
- Кто?! – рявкнул воевода. – А вы что, не старшины полковые? Кто вместо вас о таких вещах думать будет?! Я в Коломне служил и обоих дедов Андрея знаю. Крепкие мужи и воины. Свои рода вот так держат, - сжал он кулак. – А отца Андрея и мать не удержали. И сынок явно в батю пошел. Али не ведали о том?
- Так… это… малец же он еще…
- Вот то-то и оно! Малец! – рявкнул воевода. - Куда вы черти смотрели?! В Коломне уже бузу бузят и челобитную Государю готовят, что, де, старшины тульские сироту честного воина царева обижают. Или вы, дурни стоеросовые, полагаете, что Государевы люди в Тулу зачастили просто так? Мне тут шепнули уже на ушко, будто бы Государь наш в ярости от того, что вы тут учудили. И готовится вас всех выгнать с насиженных земель, погнав под Казань, недавно взятую со славой. Да расселить вас там простыми поместными дворянами. Да с окладом малым и суровым спросом…
Тишина.
- Что? Притихли?! Не нравиться?! Вижу, что не нравиться. Мерзавцы! Вы здесь поставлены зачем?! Чтобы блюсти покой державы и царя! – рявкнул он. – А вы что творите?! Смуту плодите?! Татарам льстите, приваживая их сюда своим греховодством?!
- Батька, грешны! Как есть грешны! Но что делать-то нам? – тихо произнес один из сотников. – Ты только скажи. Все сделаем.
- Скажи… - тихо буркнул воевода. Походил немного. И вскинув подбородок произнес с раздражением: – Гришка вам так подгадил, что и так прямо не скажешь, как за ним разгребать. Да и вы сами молодцы. Повелись как дети малые.
- Гришка? – осторожно переспросил один сотник.
- Воевода ваш прежний – князь Григорий Иванович. Это ведь он вас надоумил. Не так ли?
- Так, батька! Так! – охотно закивали старшины, буквально расцветая ликом, ибо нашли на кого стрелки перевести.
- Значит так, - стукнул он по столу кулаком. - Будем составлять челобитную царю.
- Писаря позвать сюды! – крикнул тот из старшин, что находился ближе к двери.
Минуты не прошло, как вбежал дьячок с бумагой, перьями и чернильницей. Причем бумагой, как и водится в эти годы толстой и рыхлой, напоминающей больше плохой картон, слегка разбухший в воде и потом просто высушенный.
Забежал. Сел в уголке. Разложился. И внимательно уставился в рот воеводе, с чьих слов он и должен был записывать.
Воевода же, немного понаблюдав за жалобными, словно у побитых собак мордами лица старшин, чуть прищурился и спросил:
- Вы ведь понимаете, что там, в Москве, - кивнул он вверх, - нужно будет дать кому полагается, дабы челобитную вашу не положили в общую кучу до второго пришествия.
- Конечно, батька! Конечно! – закивали они головой.
И уже через полчаса перед воеводой на столе появилась целая горка из кошельков. Приличная такая. Ведь на взятки планировались не местные, а столичные. Да и самому воеводе кое-что должно было перепасть за хлопоты. Ведь ему-то было намного проще в сложившейся ситуации отписать царю все как есть. Что, де, местные старшины заигрались. Что соблазнили на грех бывшего воеводу и при его потворстве и прямом пособничестве начали греховодством мерзким заниматься. Смуту мутить среди честных помещиков на усладу своих черных душ.
Ну или как-то так.
И с воеводы никакого спроса за это не будет. И старшин сурово накажут, ибо делами своими они фактически подрывали боеспособность важного городового полка в пограничье. И царь в целом удовлетворился бы.
- А то ведь и земли укра’инные[1] нужно заселять, что под Казанью, - заметил воевода. – Слышал я, что в туда желающих мало ехать. Тем более из числа тех, что заступает на службу конно и оружно чин по чину.
Еще их немного постращал. И горка кошельков увеличилась. Ибо страх у местных старшин перед землицей казанской имелся. После чего они сели составлять челобитную, в которой постарались свести все беды местные на происки бывшего воеводы. Дескать, он, стервец, интриговал и деньги вымогал как мог. И сиротку обидел он, и старшины не посмели против него выступить, ибо царев слуга видный. Куда им до него? А то, что из-за его дел смута мутиться начнет, так это не их скудного умишка помыслы. Ну и так далее.
Составили грамотку. И разошлись.
Воевода же, проводил этих запуганных им старшин, и сел считать деньги. Далеко не все смогут «прилипнуть» к его рукам. Но не все было так худо, как он им сказывал. Так что…
Тем более, что предыдущий воевода относился к другой тусовке и валить его было не только не зазорным, но и наоборот – благодатным делом. Конкурент же. То есть, как говорится, и овцы сыты, и волки целы, и пастуху светлая память. А если при этом удастся немного пригасить шалости местных старшин и поднять боеспособность полка, то и вообще замечательно. Ведь он сможет себе в актив записать как вывод на чистую воду злодея и вора, так и добрую службу царю. А это дорогого стоит. Значит он может в следующий раз получить назначение в местечко посытнее, чем это кошмарное пограничье. То есть, земли, которые прекрасно были проиллюстрированы эпизодом из фильма «Бумбараш», тем самым, где по перекрестку сельскому то красные идут, то белые, то зеленые...
Оставалось только решить вопрос с поиском колдуна, который вел отец Афанасий. Но тут воевода был в сомнениях – нужно ли ему вообще вмешиваться в эти дела? Стоит ли перед митрополитом выслуживаться? Да, конечно, если серьезный колдун и жил под Тулой, то его уже и след простыл. Чай не дурак. Но ведь остались его подельники. И главное, остался сотник, которого хотел подсидеть Петр…
[1] В XVI веке на Руси окраины назывались укра’инами, что отражено в документах эпохи. Казанская украина, смоленская и прочие. Во всяком случае в Актах Московского государства, изданных в 1890 году Н.А. Поповым, отражена именно эта практика. Для XVI века в старорусском языке (XV-XVII века) сементика слова «укра’ина» подразумевала указание на некую не автохтонную территорию в дали от центра. То есть, на земли, лежащие на периферии, то есть, на окраинные, пограничные владения той или иной державы.