Часть 3. Глава 6
Глава 6
1553 год, 8 сентября, поместье Андрея на реке Шат
Темнота.
Глубокая ночь… точнее очень-очень раннее утро.
Луна спряталась за облаками, так как по вечеру стало пасмурно, но не дождливо. Во всяком случае никакого намека на дождь не наблюдалось. Просто посвежело, разгулялся ветерок и небо заволокло облаками.
Тишина.
Ахмет прислушался.
Ничего необычного, только звуки леса.
- Джавдет, - тихо произнес Ахмет. – Давай.
И несколько мужчин тихо-тихо двинулись вперед, стараясь ступать осторожно. Двинулись по уже нахоженной дорожке, ведущей к крепостным воротам. Грунтовой.
Им требовалось осторожно перетащить к крепости вязанки сухого хвороста и сложить их возле подъемного моста. Так, чтобы подпалить его.
Первая ходка.
Вторая.
Третья.
У вала скопилось уже вязанок под двадцать. Прилично. Очень прилично.
И тут завыли волки. Близко. Совсем близко. Из-за чего люди, таскающие вязанки хвороста вскрикнули, выдавая себя. Хотя дел оставалось немного. Спуститься кому-то в ров. Осторожно принять хворост. Сложить его вокруг подъемного моста. И подпалив, сбежать, благо, что боевые товарищи в этом помогут, подав руку и выдернув из рва.
Но волки все испортили…
- Шайтан! – прорычал Ахмет.
Атаковать волки не стали. Просто из темноты повыли и даже немного порычали. Из-за чего несколько стрел, пущенных в их сторону, никакого эффекта не возымели. Ибо тупо ни в кого не попали. Очень сложно стрелять на нервах, да еще куда-то туда, едва ли не на ощупь.
В крепости дежурили. Но паренек, который в это время стоял на посту, банально заснул. Все-таки он не солдат и особой моральной стойкости в этом плане не имел. Он не был готов терпеть лишения и тяготы воинской службы в полном объеме. Однако вой волков, их рычание и возня татар его разбудили. И не только его. Сам Андрей спал во дворе под навесом в полном снаряжении и, проснувшись, бросился на стену.
Эта возня оказалась замечена татарами. И они, плюнув на волков, бросились спешно реализовывать свой план. Но было поздно.
Секунда.
И через стену полетел горящий факел. Мгновение. И еще один. Что сразу недурно осветили территорию возле поднятого моста.
Вжух.
Свистнула стрела и один из татарских воинов закричал, схватившись за живот, в который она угодила. Пробив кольчугу. Ибо Андрей применял в своих стрелах только бодкины, а дистанция была смехотворная.
Вжух.
Свистнула вторая стрела. И тот воин, что спрыгнул в ров, дабы принимать вязанки хвороста, рухнул. А у основания его шеи торчало оперение стрелы с небольшой деревянной «жопкой» древка. Почти в упор – шагов с трех. Сверху вниз. Она попала даже не в кольчугу, а за ее край – прямо в живую, неприкрытую плоть.
Да, легкий шлем с бармицей должен был защищать его от таких ударов. Но он уже спрыгнул в ров и начал поворачиваться к своим боевым товарищам, чтобы принять вязанку хвороста. А бармицу он имел не замкнутую спереди, а обычную. Вот и повернулся к бойнице открытым лицом и шеей.
Ну и получил туда стрелу.
Остальные, поняв, что все плохо, тупо бросились во все стороны, стараясь покинуть освещенное факелами пространство. Андрей же, поняв задумку неприятеля, пресек ее на корню и кинул третий факел в кучу хвороста, заготовленного на краю рва. Как несложно догадаться – вспыхнула она славно. И, разгоревшись, очень прилично осветила округу.
- Может быть этот гяур прав? – чуть хриплым голосом спросил Джавдет, наблюдая за тем, как пылает хворост.
- Прав в чем? – раздраженно переспросил Ахмет.
- В том, что ты пожадничал и от тебя отвернулся Аллах.
- Что ты несешь?!
- Даже волки – и те, на стороне уруса.
- Это - его волки, - с усмешкой произнес пленник, тот самый, что предводительствовал разбойниками.
- Что ты сказал?! – воскликнул Ахмет, раздраженно обернувшись.
- Это – его волки. Он вырезал зимой стаю, а этих оставил и прикормил. И всю зиму прикармливал. Мои люди видели его с волками этими. Они с ним даже играют, хотя других людей к себе не подпускают. А если кто чужой появляется в здешних краях, то волки Андрея предупреждают. В Туле говорят, что они и о разбойниках ему провыли, и о медведе-шатуне.
- Вот шайтан! – процедил Ахмет.
- Ведун, - поправил его пленник. – Хотя, может и шайтан. Везет ему, как утопленнику. Но в церковь ходит. Значит или ведун, или характерник. Хотя сказывают, будто бы сие что в лоб, что по лбу. Без разницы или все характерники ведуны.
- Ведун… - недовольно пробормотал Ахмет. – И какому демону он служит?
- А я почем знаю? Но говорят, будто бы с волколаком он говорил. И что сказал ему, якобы, что они с ним одной крови. Брешут, небось. Но я не уверен. Слишком много чертовщины.
- Что он за человек? – спросил Джавдет.
- Он как хрен на лбу. Вроде свой, а весь неправильный. Рос на виду, да вырос не тем, чем рос. Говорят, этой весной он саблей в поединке забил матерого поместного дворянина. Играючи забил. Хотя сам – новик. Откуда сие? Еще год назад никто бы о нем ничего такого не сказал. Его словно подменили.
- Подменили?
- Да. Но это, конечно, вздор. Знающие люди мне шепнули, что над ним колдун какой-то сильно по-злодействовал. По прошлому году вы ведь к Туле войском подходили. Так?
- Так.
- И отец его во время того осадного сиденья пал. В бою пал. А как парню о том сказали, то сомлел он. И провалялся прилично едва живым. Когда же очнулся – людей едва узнавал. Да и вообще – с трудом понимал где он, кто он, зачем он…
- Колдун говоришь? – повел бровью Ахмет.
- С того часа Андрей сам не свой. Местные подумали, что одержим. Но он в церковь ходит, святой воды и распятия не боится, молитвы читает. Да и зла никому попусту не делает. Чудной. Непонятный. Но…
- А тому, кто его заказал тебе, зачем он сдался?
- Я такие вопросы не задаю. – оскалился пленник. – Но тут и секрета особого нет. Поспрошать, видно, желает с пристрастием. Он ведь и печь добрую удумал, и лампу.
- Удумал? Это уже после того колдовства?
- Как есть после.
- Ясно… - произнес Ахмет и отправился спать.
Еще двух воинов потерял. Тот, что стрелу в живот получил, простонал недолго. Его добили. Из жалости, наверное. Или просто потому, что он слишком шумно стонал, мешая спать. Кто знает? Главное то, что воинов у Ахмета становилось все меньше и меньше. Крепость же как стояла, так и стоит. Причем потерь среди защитников не наблюдалось совершенно.
А он? Он начинал все сильнее и сильнее терзаться мыслями о словах Андрей. Дескать, излишняя его жадность привела к тому, что Всевышний отвернулся, лишив Ахмета удачи. Лишив… Эти мысли звучали жутко в его голове. От них по спине начинали бегать мурашки и выступал мерзкий, холодный пот. Неприятно намокали даже ладони…
Он попытался заснуть.
Но получалось плохо. Потому что нервное напряжение вело к повышенной тревожности. Вот он и просыпался от каждого шороха. Прыгнула где-то недалеко от него лягушка. Он подорвался, вскочил. Чирикнул сверчок. И Ахмет уже саблю из ножен тянет. А потом лежит. Засыпает. Долго успокаивая дыхание и яростно колотящееся сердце. Ибо давалось это непросто.
Андрей сказал… а он поверил.
Для человека с рационально-мистическим мышлением этого оказалось вполне достаточно. И обычные, казалось бы, промахи, на которые он раньше не обратил бы никакого внимания, в этот раз тревожили его чрезвычайно, начав разъедать изнутри. Так что утром он проснулся совершенно не отдохнувший и раздраженный.
Оседлал коней и отправился со своими воинами на охоту. Конную охоту…
В степи традиционным оружием всадника является копье, которое было доступно всем – от обычных пастухов до состоятельных и уважаемых ханов. И вокруг него строилось многое. Например, загонная степная охота.
Но имелось и другое оружие, употребляемо в охоте. Больше, конечно, развлекательной, чем промысловой. Это лук. Типичный для степи биокомпозитный лук, клееный из рогов, сухожилий и дерева. В разные эпохи он был разным. Неизменным оставалось одно – его приличная стоимость и капризность.
Такой лук – штучное ремесленное изделие, требующее не только высокой квалификации мастера, но и оборудованной мастерской, в которой он может спокойно работать на протяжении длительного времени. За день ведь и даже за неделю подобное оружие не сделать в условиях Средневековья. Из-за чего стоил он немало, изготавливаясь в весьма ограниченных объемах, будучи инструментом, доступным далеко не всем.
Кроме того, к такому луку требовались еще и стрелы. Тоже недешевое ремесленное изделие, проходящее по категории «расходник», ибо выходили они из строя очень часто. Ведь сражение или охота – это отнюдь не стрельба по вязанкам соломы. Поэтому повторное использование стрел в такого рода мероприятиях бывало скорее исключением, чем правилом.
Из-за всех этих нюансов лук в степи хоть использовался активно, но ограниченно и крайне незначительным контингентом профессиональных военных. В том числе и для охоты. Вот этим делам Ахмет и пожелал заняться…
Они, наверное, полдня лазили по лесу и его округе с луками, пытаясь обнаружить и уничтожить волков. Те уходили, не желая связываться. Так, отступая, они и выбежали на открытое пространство, пытаясь перебраться в соседний лесной массив…
- Может вылазку сделаем? – спросил Петр. – Вон – ушли же татары.
- Не спеши. – возразил Андрей.
- А чего не спеши? Ценное что в лагере у них возьмем. Тех же пленников.
- А ты уверен, что это не ловушка? Что татары нас специально не выманивают, привлекая этим соблазном? Они же явно лагерь свой не бросили. Вон сколько вещей осталось лежать. Сколько всякого имущества. Да и коневоды с заводными меринами никуда не делись. Соблазн. Не так ли?
- Соблазн, - согласился с ним Петр.
- Вот выскочим мы. Бросимся к лагерю. А они, допустим, вон там стоят, - указал он рукой на опушку. – Обошли по кругу и теперь прячутся за деревьями. Ждут своей удачи.
- А если они куда отошли по делам? – не унимался Петр.
- Всей толпой? Оставив лагерь на коноводом-пастухов? Лагерь с ценными пленниками?
- Ну…
- Очень странно. Похоже на ловушку.
Так они и переругивались, «обсасывая» со всех сторон факт коллективного отхода татар куда-то. Под внимательным наблюдением остальных обитателей крепости, также перешептывавшихся. И так продолжалось до тех пор, пока эти всадники не вышли из леса. Как раз с той самой опушки, на которую Андрей указывал Петру.
- Видишь! Я же говорил! – довольный собой, заявил парень.
Татары же молча подъехали к границе предполья. Благоразумно не заезжая в траву, полную колышек и ямок. И, проезжая мимо дороги, ведущей к крепости, просто отцепляли от седел и бросали тушки волков. Не приближаясь.
Первый волк, второй, третий.
Они уже выросли и заматерели. И возможно по осени смогли бы найти себе волчиц, чтобы создать пары, а потом и стаю возродить. Но не судьба.
Андрей же, когда понял, что сделал неприятель, в лице переменился. Он к ним привык. И воспринял это все так, словно убили не диких зверей, которых он прикармливал, а его друзей. Настоящих друзей.
Да, бывали случаи, когда они подводили. Но не по их вине. Просто их мало из-за чего эти волки не могли быть всюду. Там же, где они могли помочь – всегда помогали. В бой, понятно, не вступали. Но это и не требовалось…
Он молча сжал до боли в побелевших пальцах эфес сабли. И не говоря ничего только играл желваками, смотря на эти трупы волков. Ахмет что-то кричал, насмешливое или обидное. Но Андрею было без разницы. Просто потому что он не разбирал слов.
- Милый, - тихо коснулась его плеча Марфа. – Ты только не делай глупостей. – а потом она его обняла и прижалась. Сзади. Со всей возможной нежностью.
Андрей же, казалось, вообще этого не замечал.
Минута.
Две.
Татары уже уехали, встали у лагеря и начали ждать развития событий. Ахмет явно провоцировал Андрея. Да и отомстить за ночной провал требовалось. Хоть кому-то. И если до защитников крепости добраться не удавалось, то волки были на виду.
- Марфа, скажи мне, как художник художнику, ты рисовать умеешь? – После нескольких минут ступора, спросил парень у своей жены.
- Скетчи, - как-то неуверенно произнесла она.
- Сойдет.
- А зачем тебе?
- Сможешь волка Старков нарисовать? Герб.
- Ну… - задумалась она, - наверное. Надо пробовать. Голову?
- Да. Только голову.
- Какие размеры?
- Фут на фут или около того. Для знамени…
Марфа молча кивнула, хотя Андрей и не мог видеть его кивка своим затылком, и удалилась. И за пару минут на земле начертила палочкой нужное изображение. А потом позвала мужа:
- Такой?
- Сойдет, - почти сразу кивнул он. И Марфа пошла рисовать этот герб уже угольком на тряпице, чтобы можно было вырезать его фрагменты и пришить их на флаг как аппликацию.
- Зачем тебе это? – тихо спросила она, когда заметила, что Андрей молча за ней наблюдает, стоя невдалеке.
- Я чувствую, что так будет правильно.
- Старкам не везло.
- Ты разве забыла, что получилось в самом конце?
Тишина. Марфа повернулась и посмотрела на него округлыми от удивления и ужаса глазами.
- Ты серьезно?!
- Откуда я знаю? Я просто чувствую – так надо.
- Ты простой поместный дворянин. И поднимать свое собственное знамя… свой собственный герб… Не жирно ли будет?
- Хуже не будет.
- Не по Сеньке шапка.
- Посмотрим.
- Ну смотри. Я предупредила…