Глава 23

Четыре часа по навигатору. Пробка на пробке и в городе, и на выезде.

А ребёнок устал и сама Полина тоже… Я ведь её из больницы забрал. Что с ней было мне медсестра вкратце объяснила. Низкое давление, сахар, гемоглобин, усталость, стресс. В общем, загнала себя моя Снегурочка – Полина. Перед Новым годом или вообще – не знаю. Но уверен, четыре часа в машине здоровья ей не добавят.

Да и дочурка скоро захочет кушать, потом в туалет… Конечно, можно где-то на трассе остановиться, но я на свой страх и риск решил поступить иначе.

Когда Полина уснула просто перебил маршрут в навигаторе и поехал домой. В свою московскую квартиру.

Там, конечно, у меня не так хорошо, как загородом, но в мой дом ехать тоже часа полтора, а тут – полчасика и мы на месте.

Понимаю, что скорее всего получу от Полины за самодеятельность, но ведь деваться ей всё равно некуда.

Я пока ехал, успел посмотреть. Электричка последняя до её станции в двадцать два часа, да она успевает, но еще на метро, и там до дома. Тащить малышку в ночь по вокзалам, думаю, она сама не захочет. Ну, если всё совсем плохо будет – отвезу их в гостиницу, или сам уеду. Конечно, не хочется. Но, куда деваться?

Заезжаю на подземный паркинг, ставлю танк на свое место.

Пора будить девчонок, готовлюсь к тому, что будет буря.

Открываю дверь и почти сразу натыкаюсь на взгляд Полины.

- Куда ты нас привёз?

- Домой к себе, Полин. Пожалуйста, дай мне сказать, а?

Молчит, но я вижу, что глаза её мечут молнии.

- Полин, до вашей деревни было не три, а все четыре часа. Куда вам ехать? Малышка устала сегодня. И ты… тебе нужно отдохнуть. Переночуете здесь, а завтра я вас отвезу куда нужно, прямо с утра, хорошо?

- Завтра прямо с утра мне нужно на работу. И надо с кем-то оставить дочь. Ты… ты…

- Работа в Москве, или где-то там?

- Здесь. В городе.

- Тем более, тебе не нужно тащится утром обратно. А с Яной могу остаться я, мы нашли общий язык.

- Ты не работаешь?

- Работаю. Дома. Если нужно будет выехать – я могу взять её с собой, она не помешает.

- Считаешь, решил все проблемы? Может, я не хочу оставаться с тобой на ночь в одном доме! Ты…

- Мамочка, папочка, куда мы приехали? – девчушка подает голос, и я не могу не улыбнуться.

- Приехали домой, куколка, выходим?

- Ага!

Вижу, что Полина опускает глаза. Понимаю её состояние. Говорю тихо.

- Я могу оставить вас тут и уехать, если тебе так противно меня видеть.

- А ты считаешь, мне должно быть приятно? После всего?

Вскидывает глаза, смотрит с вызовом.

Интересно, после чего?

После её сообщения об аборте?

Достаю из багажника сумку с вещами, которые выкупил для Янчика, там же сладости, и детские соки

Молчу, обхожу машину, чтобы забрать дочку.

Дочку.

Почему я уже думаю об этой девочке, как о своей дочке? Может потому, что уверен – она моя? А Полина… Полина просто не хочет, чтобы я об это знал?

Несу малышку к лифту. Моя бывшая идёт за мной.

Молчим по дороге, и в лифте тоже.

Квартира у меня не очень большая, мебели минимум. Но как-нибудь разместимся, я думаю. Кровать одна, там я положу Полину с дочкой, а сам…

Сам могу покемарить на диванчике в гостиной. Разберёмся.

Сейчас главное, чтобы поскорее привезли еду, которую я заказал из ресторана, и продукты, чтобы приготовить завтрак.

Открываю дверь. У меня так называемый «умный дом», бодрый женский голос приветствует, сразу зажигаются светящиеся шторы на окнах и огоньки на ёлке, которую я поставил, сам не знаю зачем.

Хотя, теперь, кажется, знаю.

Заходим в просторную прихожую, из которой отличный вид на гостиную.

- Вау! Как красиво, да, мам? А кто сказал – добрый вечер? У тебя живёт какая-то тётя?

Хороший вопрос. Нет, к счастью, не живёт.

- Я тебе покажу, это тётя маленькая и ненастоящая. Компьютер.

- Как «Алиса»? Мама купила дедушке «Алису», и он все время с ней разговаривает, мама говорит – с ума сойти можно.

Смотрю на Полину, которая молча застыла на пороге.

Сажаю Янку на маленький пуфик.

- Раздевайся, Полин, проходи. Янку я сам раздену.

- Я сама.

- Мам, я хочу, чтобы папа, а тебе надо отдыхать. Да, пап?

- Да.

Полина молча стягивает сапожки, пошатывается. Снимает пуховик. Под ним у неё длинное платье – свитер, оверсайз, но очень ей идёт. Я замечаю, какие у неё острые коленки. Она на самом деле чересчур сильно похудела.

Будем откармливать.

Почему-то эта мысль меня лезвием режет.

В эту секунду понимаю, как хочу быть с ней. Никуда не отпускать несмотря ни на что.

- Полин, проходи в комнату. Сейчас я чайник поставлю, скоро привезут ужин.

- Какой ужин? – голос слабый, уставший.

- Я заказал. И на утро продукты тоже заказал, яйца, творог, сырники, кашу. Много всего.

- Зачем заказывал, у тебя еды в доме нет?

- Почти нет.

- Ясно. Нам много не надо. Мы обойдемся.

- Не обойдетесь.

Смотрю на неё, не отрывая взгляда, она не выдерживает, отворачивается. Понимаю, что у неё в глазах слезы.

Чёрт. Это обидно.

Но я не понимаю, в чем я сейчас виноват. В том, что привёз их в свой дом?

В том, что пытаюсь сделать так, чтобы им было хорошо?

Полина заходит в комнату, стоит в центре, не присаживается никуда. Просто стоит и смотрит на ёлку.

- Мама, какая ёлочка красивая, да? У нас тоже красивая, живая, а у тебя живая?

- Да, живая, пихта. В горшке. Говорят, потом её можно посадить на участке.

- У нас много деревьев растет. Яблоня, груша, вишня. И кедр большой. Дед говорит, что на нём будут шишки через сорок лет, представляешь? Я буду старая!

- Сорок это еще не старая.

- Да? Ну хорошо. Вау, какой телевизор, а мультики есть?

- Ян, уже поздновато для мультиков, спать скоро?

- Ну ма-ам! Я пока спать не хочу, я выспалась в машине, ну, пожалуйста!

- Сейчас поищем.

Включаю плазму, щелкаю по каналам, честно, я тут почти никогда ничего не смотрю, так - фоном музыка, но какой-то детский канал есть, Янка сразу замечает, тормозит меня.

- О! «Ми-ми-мишки»! Хочу-хочу!

- Оставить? – смотрю на бывшую, она кивает устало.

- Пап, я еще пить хочу.

- Сейчас, малыш, принесу сок, или чай?

- Сок и чай.

- Сок из машины холодный. – подаёт голос Полина.

- Я подогрею.

- Я могу сама.

Полина двигается на кухню, я за ней. Малышка остается у телевизора.

Меня трясёт нереально. Сейчас мы с Полиной останемся наедине, вдвоём. Как мне вести себя с ней? Что сказать? О чем спросить? Я ничего не знаю. Просто… просто хочу, чтобы была рядом. Чтобы осталась со мной. Тут. Сейчас. Сегодня. Завтра.

Всегда.

Ставлю чайник, достаю из пакета небольшую упаковку детского сока.

- Как его греть? В микроволновке?

- Дай чашку широкую.

Достаю чашку. Полина ставит в неё пакетик сока, включает горячую воду. Вода наливается в чашку.

- Всё просто, через пару минут согреется.

- Прикольно, я бы не додумался.

Полина хмыкает.

- А мне приходится…додумываться.

Она говорит это так… чёрт, как будто я виноват во всех её бедах. А я реально виноват, понимаю.

- Полин.

Молчит.

Не знаю, что со мной в этот момент, только я хватаю её, прижимаю к стене не давая опомниться, прижимаюсь к губам…

К таким нежным, сладким губам, которые помню, которые не смог забыть.

Она не отвечает, сжимается вся, не дышит, кажется, не знаю сколько времени проходит, какие-то несколько секунд, потом она отталкивает меня, закрывает лицо руками и сползает вниз по стене.

Говорит тихо, сбивчивым шепотом, понимая, что в гостиной ребёнок, который может всё услышать.

- Нет, не трогай, не смей меня трогать никогда, не смей! Ты… ненавижу тебя, Морозов, как я тебя ненавижу! Ты меня растоптал, понимаешь? Сломал, уничтожил, полностью, а теперь… являешься, весь такой успешный, благополучный, счастливый. А я выжила без тебя, понимаешь? Выжила! И я тоже счастлива! Мы с дочкой счастливы. И ты нам не нужен! Господи, почему ты появился сейчас? Почему?

А я смотрю на неё в шоке, понимая, что я на самом деле дико перед ней виноват, и оправданий мне нет.

А еще я понимаю, что очень хочу вернуть её.

Хочу, чтобы её губы мне отвечали, чтобы глаза смотрели не с презрением и безразличием, а как раньше, с любовью.

Я всё для этого сделаю.

И… Кажется, я знаю, что буду просить у Деда Мороза…