Глава 11

Тея Арди

Когда занятие заканчивается, все адепты выдыхают с нескрываемым облегчением. Предмет, на самом деле, трудный, хоть и нужный, но после него всегда голова похожа на зигзаг.

Выходим мы с ведьмами из аудитории, переговариваясь ни о чём, проходим в главный холл и замираем памятниками самим себе. Как бы корни не пустить.

А всё из-за того, что какой-то шутник решил академический журнал «Выдающиеся адепты «ВАМ» продемонстрировать в большой иллюзорной проекции.

Точнее если объяснить, то кто-то сделал иллюзию каждой странички журнала размером от пола до потолка. А холл академии, на минуточку, все восемь метров и теперь все странички журнала сменяют друг друга, являя адептам и преподавателям художества ведьмочек.

Ну-у-у, то, что это ведьмины художества только сами ведьмы и знают, остальные-то не в курсе.

И вот странички академического журнальчика демонстрируют шедеврального Родана Тариона с рогами, как у козла – длинными и чуть загнутыми назад; клыки, с которых кровь капает; длинный и толстый хвост, почему-то чешуйчатый и с гребнем, как у крокодила; когти хоть и длинные, но грязные, будто он ими землю вспахивал; а на ногах – копыта. Глаза у мага – алые и сверкают как магические светильники, брызгами света расходятся по холлу. Фон за адептом эпичный – академия охвачена огнём.

У меня слов цензурных не находится от этого зрелища.

– Очень… колоритно… – выдавливаю из себя и понимаю, что Родан меня прикопает где-нибудь под деревом, может даже плюнет на наш контракт после такого-то.

И даже знаю, кто автор сего художества – Джозефина, огненная ведьмочка. Она из всех нас единственная, кто шикарно рисует.

– Ну-у-у… кто-то постарался, – произносит Шейла и хмыкает, когда страница иллюзорного журнала перелистывается и адептам является другой старшекурсник.

Тоже великолепно обрисован. Похож на пожёванную муху.

Страницы листаются дальше и дальше… Все десять адептов, включая Родана Тариона вышли на ура.

По холлу сначала пробегают приглушенные смешки, а под конец адепты открыто ржут.

А когда в холл входят адепты, с сего дня ставшие ещё более крутыми «звёздами», все переключают взгляды с журнала на них и все как один гогочут.

– Ха! Это тебе за ручного питомца, – тихо произносит Айрис и удовлетворённо сверкает глазками на одного из адептов-надзирателей.

Остальные ведьмочки тоже довольны, ведь адепты, которые ректором были приставлены к нам, внимательно рассматривают гигантскую иллюзию перелистывающегося журнала и, глядя на свои улучшенные «портреты» медленно покрываются красными пятнами. Жаль, среди них нет Родана. А может и к счастью.

А ведь помимо гигантского журнала есть ещё и обычный, который в кои-то веки был разобран всеми адептами не по одному, а по несколько экземпляров! Нам с ведьмами удалось один урвать. На память.

В общем, это был успех.

С каждой новой шуточкой про опозоренных адептов напряжение в холле становились всё явнее и плотнее.

А впереди ведь ещё один трюк – стриптиз!

Эх, и куда пропал Родан? Женская половина академии была бы счастлива, узреть его без штанов.

Хотя… он же в курсе наших затей. Уверена, что подстраховался сволочь. Правда, журнал отчего-то не тронул… Загадка.

– Кто автор этого убожества?! – усиленным магией гневным голосом рявкает кто-то из обиженных адептов и указывает на иллюзорный журнал.

– Это мой гад верещит, Рендал Оз, – произносит со счастливой змеиной улыбкой Мариэль. – Так ему.

– КТО?! – повторяет адепт.

На его рёв все присутствующие снова громыхают смехом, от которого адепты просто звереют. Вот уже магию в руках перекатывают…

Мы с ведьмами переглядываемся, довольно усмехаемся и пожимаем плечиками. Иллюзию точно никто из нас не делал, так что мы тут точно ни при делах.

– Что здесь происходит?! – строгим и рассерженным тоном вопрошает явившийся пред наши очи разгневанный ректор.

Сразу все умолкают и затихают.

Элранд Анграэн – некромант, сильный тёмный маг и ректор Высшей Академии Магии обводит всех присутствующих просто убийственным взглядом, отчего мгновенно хочется стать невидимкой.

И в этот грозный момент, как по закону подлости, одежда на адептах, которым мы напакостили, просто напросто исчезает.

Вжух! И нет на парнях ни лоскуточка.

Адепты и преподаватели как один ахают и охают.

Девушки сладко вдыхают и расплываются в радостных улыбках от увиденного.

А опозоренные адепты, не сразу сообразив, что такое происходит, становятся красными как помидоры, отправившиеся на борщ, когда узревают свои обнажённые тренированные тела.

Они жалко ладошками прикрывают свои хозяйства, мускулистые ножки скрещивают и ругаются, как, наверное, матёрые разбойники и слыхом не слыхивали. Я пару фразочек запоминаю. Пригодится. Мне ещё с Роданом дела иметь.

И вот уже ректор не просто в гневе, он раздраконен. Глаза дёргаются и сверкают потусторонним огнём, губы поджаты так плотно, что их просто невидно на бледном аристократическом лице. Он щёлкает пальцами и открывает портал в свой кабинет со словами и тоном, от которого мороз по коже:

– Живо убрались с глаз моих!

Сверкая подтянутыми и аппетитными задами под шуточки адептов, смешки и фразочки про наливные яблочки от девушек, бордовые и пылающие яростью адепты, ускакивают через портал.

– Ах, как жаль, такие славные сладкие мальчики… – вздыхает кто-то из адепток. Или преподавательниц. На это зрелище даже пожилые магини явились.

– Эротические сны мне теперь обеспечены надолго, – томно произносит другая.

– Вот бы сделать конкурс на самую шикарную попку адепта… – хихикает ещё кто-то.

– И навсегда одарить несчастного этим «высоким и почётным» званием! – ржут парни.

– Тишина! – рявкает ректор. – Уймитесь!

Наступившая тишина буквально оглушает.

Ректор уничтожает иллюзию журнала, а после буквально пронзает своим убийственным взглядом конкретно мою скромную персону и при всех ядовито произносит:

– Уважаемая адептка Теодора Арди и Ко…

Делает театральную паузу… Вот же… подстава!

Все взгляды тут же обращаются на меня и моих подруг. А ректор, чтоб ему до конца дней икалось, рявкает, как укушенный бешеным ёжиком:

– Немедленно в мой кабинет!

И сам тут же уходит через портал. А нам, значит, надлежит топать на своих двоих через толпу адептов и преподавателей, которым ректор явственно указал, кто затеял всё это. Ну, ректор!

Кто-то из адептов злобно сплёвывает (а ещё аристократы, называется):

– Ведьмы, что с них взять.

И пока толпа не до конца сообразила, что с нами делать – убить, помучить или отпустить с миром, хотя последнее нереально, Шейла первая принимает правильное решение и говорит, чтобы слышали только мы:

– Ведьмочки, быстро по мётлам и валим!

Дело за малым: выхватить из кармана верную подругу-метлу, бросить её на пол, чтобы она ударилась и активировалась, запрыгнуть на неё и вовремя слинять, пока звездюлей не дали.

* * *

Мы с ведьмами влетаем на ректорский балкон, и я как самая храбрая (крайняя), вежливо стучусь, чтобы нас впустили.

Ректор с непередаваемым выражением на лице распахивает двери и впускает нас. Но отчего-то у меня появляется мысль, будто мы в логово зверя входим, и выбираться придётся с боем, возможно и с боевыми травмами.

Но это всё лирика.

Ректор зол. Хотя, это очень мягкая характеристика его состоянию. Правильнее будет сказать, что он в бешенстве, пылает яростью и едва сдерживает свой тёмный некромантский дар, чтобы всех ведьмочек не отправить в мир загробный.

Короче, атас.

Помимо ректора в кабинете топчутся одетые в безразмерные чёрные хламиды опозоренные адепты. Судя по их зверским рожам и сжатым кулакам, уходить, действительно придётся с боем.

Мы с подругами лица держим и со вздёрнутыми подбородками гордо проходим вглубь кабинета, встаём напротив парней и как примерные ученицы ведической академии складываем ладошки перед собой и ждём, что же нам поведает разгневанный глава ВАМ.

Взгляды девяти парней и ведьм скрещиваются, как на дуэли.

Ректор, точно палач, тщательно выбирающий оружие, даёт нам время впечатлиться, набояться как следует и потом во всём сознаться.

Ну-у-у… Пусть думает, что мы дрогнули и уже боимся-боимся. Когда как на самом деле чхать мы хотели на угрозы ректора и адептов. Пусть выгонят нас из академии, и мы с огромной радостью вернёмся домой.

Ректор не спешит отчитывать нас. Он вообще не спешит. Медленно обходит свой гигантский стол, заваленный бумагами, папками, книгами, жалобами, кляузами… Прислоняется к столу и складывает руки на груди. Обводит взглядом ведьмочек. Особенно долго смотрит на меня, но я стойкая и не отвожу взгляда. Ректор переводит взгляд на парней, но они удостаиваются мимолётного внимания. И лишь после игры в гляделки, магистр тёмной магии и наш ректор Элранд Анграэн говорит:

– Вам адепты, огромный жирный выговор за сегодняшнюю ситуацию. Я разочарован и очень хорошо подумаю, какое наказание вам назначить.

У парней вытягиваются лица, и адепты становятся похожими на детей, которых незаслуженно обидели, оскорбили и вообще, отняли и растоптали их любимую игрушку.

– Но господин ректор! Нашей вины здесь нет! Ведьмы, эти исчадия бездны должны понести самое суровое наказание! – открывает рот один из старшекурсников. С виду симпатичный рыжеволосый маг, но его глаза полыхают злобой и яростью, отчего хорошее впечатление сразу меняется.

Я тебя запомнила, сссу…!

Взглянула на подруг и увидела, что сильнее всех злится Катерина. Угу, значит, этот гад к ней приставлен. Катюша с ним разберётся. Не будет больше этот тип варежку на ведьмочек разевать.

– Именно! Эти… ведьмы нас опозорили на всю академию! – рычит и явно с трудом сдерживается, чтобы не обложить нас пятиэтажным матом черноволосый и смуглый адепт.

Тоже в глаз получит.

Парни гудят и соглашаются. Мол, да, все беды от нас, от маленьких и беззащитных ведьмочек, которые вообще-то стоят, слушают и рты, как эти адепты не раскрывают, ор возмущения не устраивают, истерики не катают, точно базарные бабы.

Мы, на самом деле, можем и одним взглядом поставить на место или с правильной интонацией произнести пару слов, чтобы болван побежал организовывать собственные похороны.

Ректор глядит на адептов таким красноречивым взглядом, будто перед ним не выпускники и сильные маги, а тараканы, которым головы оторвали, а они продолжают бегать и раздражать своим отвратительным видом.

– Вы были приставлены к ведьмам, чтобы не допускались подобные ситуации, – произносит ректор, раздувая от злости ноздри и испепеляя адептов взглядом своих некромантских тёмно-зелёных глаз. – Вы и только вы виноваты в сегодняшней нелепости. Вы опозорили не только себя, свои имена, семьи, но и саму академию!

В конце фразы ректор рычит не хуже разозлённого матёрого волка. Металл его голоса и тона заставил вздрогнуть всех – и ведьм, и адептов.

Парни нервно сглатывают, но молчат. Вот-вот, лучше молчите, за умных сойдёте. Дебилушки.

– А вы, ведьмы… – разгневанный взгляд ректора пробегает по всем ведьмочкам и вновь застывает на мне, явно стараясь испепелить. Но, увы, я кучкой пепла не осяду и к несчастью ректора, не исчезну.

Снова прямо встречаю тяжёлый взгляд тёмного мага и заставляю себя титаническим усилием воли не опускать и не отводить взгляд, а выдержать очередное испытание.

– …Теодора Арди, я ведь доступным языком вам сказал, чтобы вы больше не вытворяли свои… розыгрыши. В стенах академии я вам запретил что-либо делать, кроме как учиться. Или вы слушали другим местом?

На последних словах парни тихо, но издевательски смеются.

Я начинаю злиться. Подружки тоже скрипят зубами, но оборону держат. Нет, мы не станем выставлять себя истеричками. Мы спокойно выслушаем, потом спокойно составим план мести и всё так же спокойно приведём его в исполнение.

– Я пока не понимаю сути ваших претензий, господин ректор, – произношу холодным и нарочито вежливым тоном.

Адепты аж давятся своим смехуёчками, а ректор хмыкает и с издевкой произносит:

– Только не пытайтесь юлить, адептка. Художества с журналом, его увеличенная иллюзия и раздевание адептов… Именно тех адептов, которые приставлены к ведьмам. Совпадение ли? Я не верю в совпадения. Вы перешли все границы, адептки…

– То есть, вы обвиняете конкретно ведьм? – перебиваю ректора всё тем же ледяным тоном.

Ректор демонстративно закатывает глаза, делает вдох, длинный выдох, кажется, даже считает до десяти и потом произносит:

– Да, адептка Арди, в этих пошлых мероприятиях я обвиняю ведьм, в частности вас. Уверен, что идеи были ваши.

Ведьмочки переступают с ноги на ногу, заметно нервничают, но молчат. Подруги меня знают, потому доверяют вести сложные переговоры по спасению нашей репутации и нашей невиновности именно моей скромной персоне.

– Тогда предоставьте доказательства нашей или моей в частности вины, господин ректор, – заявляю я со всей ведьминской наглостью, на какую сейчас способна.

Адепты испепеляют меня взбешёнными взглядами, даже кто-то шипит ругательства себе под нос.

Ректор смотрит на меня долгим изучающим взглядом и с ухмылкой интересуется:

– Адептка Арди, а с какой такой стати кому-то ещё творить подобные глупости?

Пожимаю плечами и невозмутимо отвечаю:

– Чтобы подставить ведьм.

У ректора от удивления округляются глаза.

Ага, не думал о подобном, верно?

А вот я сейчас выставлю вас, господин ректор, круглым идиотом. Правда, непонятно, чем мне подобная наглость потом аукнется, но в данный момент это будет приятная маленькая месть за то, что приставил ко мне Родана Тариона.

– Смотрите, как идеально всё выходит, – произношу с лёгкой улыбкой, – кто-то делает пакость в духе ведьм и ведьмы за ту пакость получают по первое число. Но этот или эти некто не подумали, что ведьмы народ умный. Поэтому, господин ректор, вы зря на нас думаете. Кто-то другой сотворил…

Взмахиваю руками в неопределённом жесте и договариваю:

– …представление в холле.

И я почти не лгу. Иллюзия журнала – не наших рук дело. Ректор, если и почуял, что я чего-то не договариваю, виду не подал, так как крыть ему было нечем.

Он поднимает одну бровь и хмурится.

Ему не нравится патовая ситуация.

И не знаю, до чего бы ректор додумался или нет, но его магический шар связи на столе, вдруг начинает светиться секретарь деловым тоном произносит:

– Господин ректор, к вам адепт Тарион.

– Пусть войдёт, – отмирает мужчина.

Двери тут же открываются, и входит мой личный кошмар.