Глава 17

Тея Арди

А дальше мы пробираемся через опасную местность, где коварная зелень мхов легко может обмануть путников.

Мы входим во владения болот.

Стрелолист, клюква, вереск и багульник скрывают ямы и тину, но волк уверенно ведёт нас тропой, которой явно не раз и не два хаживал.

Вскоре болото оканчивается высоким холмом, покрытым белым клевером.

Сначала перед нами нет никакой тропы, но стоит нашим ногам ступить с болотистой местности на твёрдую землю холма, как тропа сама собой появляется – и мы идём по ней в полном молчании. Каждый погружён в собственные мысли, думы, размышления. После мы поворачиваем по косогору и попадаем в мрачный густой лес.

– Ты говорил, что тут недолго осталось, – ворчу я.

– Когда ходил один, то добирался гораздо быстрее, – отвечает Родан и тут же фыркает: – Тропа была короче, видимо, остров желает ознакомить тебя со всеми своими владениями.

На последних словах мага всё моё ворчание, будто рукой сняло.

– Видишь, ты понра-увилась Буяну, – говорит кот и лапой приглаживает усы.

– Остров на твоей стороне, значит, – произносит Вискарь.

Я улыбаюсь и обретаю прежнюю бодрость.

Далее выходим на подборье.

Мы оказывается у края довольного зловещего леса. На опушке колдовского и мрачного леса растут древние кедры, они стоят точно стражи и раскинули огромные разлапистые ветви, будто намеревались заслонить дорогу любым путникам.

Мы входим в этот густой и тёмный лес, и как по волшебству остров вновь прокладывает нам тропу – ровную, надёжную, безопасную.

Сам лес будто смотрит на нас укоризненно, безнадёжно и отчаянно. Он давит своей гнетущей атмосферой.

Воздух здесь сладкий, чересчур даже. Он густой и плотный, дышать с каждым шагом всё труднее.

И что странно, не слышно ни пения птиц, ни жужжания суетливых насекомых, даже шелеста трав и листьев на ветвях деревьев нет, словно ветер позабыл дорогу в этот лес. Или же огибает его, чураясь его тяжёлой атмосферы.

Недавно поселившаяся бодрость и уверенность в себе сгорают, как если свечу потушить водой. Остаётся недоумение, разочарование, рождается страх, непонимание. В голову лезут довольно странные мысли о том, для чего я вообще живу? И что может миру и всем мирам без меня будет лучше?

– Лес скорби, – гулко вздыхает Баюн. – Не слушайте-у его зов. Не позволяйте мыслям дурным завладеть собой.

– Лес скорби? Надо же, – скептически произносит волк. – Меня тропа сюда ещё не заводила. Теперь даже не знаю, то ли показать себя остров хочет, то ли загубить тебя, Тея, чтобы ты до грота не добралась.

Делаю вид, что не услышала его слов, хотя злюсь на Родана сильно.

– Совсем спятил? – гневается на него Вискарь. – Вместо ободряющих слов гадостями решил закидать? У-у-у-у… Мерзкий, мерзкий волк! Да и человек ты тоже мерзкий! Валенок магический!

– Умолкни, пернатый, – рычит на кардинала Родан. – Или сейчас узнаю, насколько ты похож по вкусу на курицу.

– Что?! – кричит оскорблённый Вискарь. – Тея! Этот болван меня с курятиной сравнил! Меня! Магическую птицу!

– Родан, ты переходишь все границы, – шиплю на волка.

– А ну цыц все-ум! – рявкает Баюн, применив немного магии, чтобы охладить нас. – Лес влияет на ва-уши эмоции, обостряет только-у самые негативные и злые чувства, достаёт из души всё самое тёмное, что есть. Так что рты захлопните и идём молча-у. Всем ясно-у? Или запечатать ва-ум рты?

Мы все переглядываемся и осознаём, что действительно на пустом месте начали заводиться и ругаться.

Продолжаем путь.

Вскоре мы видим полоски света – скоро выход!

Мы ускоряемся, потому что тяжело тут телу и душе.

Мысли дурные и злые гоню прочь, но они как проклятые трупные черви лезут, и лезут, и лезут…

И едва нам остаётся с десяток шагов до выхода из лесу, как налетает порывистый ветер, завывает, будто поёт нам похоронную песню, деревья натужно скрипят, своими огромными ветвями размахивают, того гляди глаза выколют.

– Не пускает, – рычит Баюн. – Сожрать нас удумал, прокля-утый? Не выйдет! Мря-а-а-а-у-а-ур!

И как топнет Баюн лапой, так земля и дрогнет. Даже трещина пробегает по земле и корни некоторых деревьев лопаются, с комьями земли вверх вылетают, стволы стонут, но держатся.

Ох и силён наш Баюша.

Ветер тут же улетает прочь, точно пёс, поджавший хвост, получивший резвую взбучку. Лес успокаивается и мы спокойно, точнее, очень быстренько выбегаем отсюда в чистое поле, где играет свежий ветер, колосится ароматная трава, светит солнце, несутся по небу облака и нет больше тяжких мыслей и груза на душе.

Вот уж и лесочек нам на пути встретился. Век бы в такой лес ещё не ходить.

– Да уж… – выдыхаю я и падаю в мягкую траву. Раскидываю руки и ноги, позволяю ветру распушить мне волосы.

– Лес с сюрпризом оказался, – говорит Вискарь, опускаясь рядом со мной в траву. – Меня такие жуткие мысли посетили, пока мы там были, можно и с ума сойти.

– А ты Баюша – молодец. Спас нас, – хвалю фамильяра и глажу кота по чёрной спинке.

Кот довольно дёргает ушками и смешно кланяется, мол, весь к вашим услугам.

– Нужно скорее идти, – мрачным тоном торопит нас Родан и демонстративно уходит с поляны.

Мы втроём строим ему в спину рожи, но поднимаемся и идём дальше.

И к огромному облегчение или же наоборот, огорчению, доходим до конечной точки нашего пути.

Мы дошли до грота, который выглядит весьма непрезентабельно, как-то просто и обычно. Я ожидала чего-то особенного, мистического, может быть, страшного. А тут… пещерка как пещерка. Ничего особенного.

И едва думаю о пещере, какая она обыкновенная, как вот тут меня накрывает осознание, что я могу и не вернуться.

Страх сковывает по рукам и ногам, тело покрывается колючими мурашками, а в груди поселяется лютый, вымораживающий холод ужаса.

Мне становится очень и очень страшно.

* * *

Переодеваюсь в длинную льняную рубаху до самых пят, распускаю волосы, но вдеваю между прядей белый цветок и закрепляю его магией. Пусть будет со мной наудачу.

Разуваюсь и от волнения поджимаю пальчики ног. Ощущаю сильную дрожь во всём теле. Обнимаю себя руками и смотрю на фамильяров, которые застыли с хмурыми мордашками.

– Если что-то пойдёт не так… – начинаю я, но Вискарь и Баюн меня обрывают.

– Всё получится!

– Тея, просто возьмёшь амулет и сразу возвращайся, даже если магия грота будет тебя… «звать», «манить»… Я… мы будем тебя ждать столько, сколько потребуется, – произносит Родан.

– Ты забыл про испытания, – вздыхаю я как-то совсем безнадёжно.

Родан отводит взгляд, мне не кажется, он действительно чувствует себя виноватым. Но я не заостряю внимание на его чувствах и эмоциях. Вдруг чувствую, как по мне кто-то ползёт, вскарабкивается на плечо, а затем прячется в густоте волос на затылке.

Это Кикко, саламандра Джозефины.

«Я смогу с тобой пройти. Не бойся», – слышу её мысленную речь и киваю. Так даже лучше.

Баюн передаёт мне мою сумку. Я прижимаю её к груди, мысленно говорю всем фамильярам и своим ведьмочкам «Спасибо», перекидываю ремень сумки через плечо и говорю бодро:

– Ну вот, я готова. Пожелайте мне удачи.

– Уда-учи, Теечка, – говорит Баюн и обнимает меня. – У тебя всё получится, ведьмочка. Верь в себя и свои силы.

– Спасибо, Баюша.

– Любимая моя ведьмочка, – прижимается к моей щеке красный кардинал, – я желаю тебе море удачи. Я буду молиться богине Инанне, чтобы у тебя всё прошло легко и быстро. Я верю в тебя, моя смелая Тея. Не забывай, что мы рядом.

– Спасибо, мой хороший, – произношу с улыбкой и глажу его по пёрышкам. Чмокаю в лобик, отпускаю и поворачиваюсь к волку.

– Родан, я… – начинаю я, но он вдруг сильно встряхивает головой, потом глухо рычит, будто ему больно.

Волк весь как-то сильно напрягается, голову к небу тянет, будто выть сейчас будет, а потом вокруг него столбом поднимается то ли пыль, то ли сизый туман, какое-то марево странное. И за этим туманом я вижу, что всё его тело меняться начинает – но из-за образовавшейся вокруг волка преграды плохо видно.

– Он обернуться решил! – в ужасе вскрикивает Вискарь.

– С ума спя-утил! – выдыхает изумлённо Баюн.

Но Родан никого не слушает.

Буквально минута проходит, как перед нами стоит адепт магичекой академии Родан Тарион собственной человеческой персоной.

Дышит тяжело, синие глаза лихорадочно блестят. Он смотрит на меня как-то непонятно, то ли убить решил, то ли напутственную речь произнести.

Делает ко мне шаг, другой… я инстинктивно отступаю и произношу с подозрением:

– Э-эй… ты чего это удумал?

Родан в один шаг преодолевает расстояние между нами, берёт меня за плечи, как-то судорожно сглатывает, бешеным взглядом осматривает моё лицо, а потом он просто взял и… прильнул ко мне губами.

Мои губы увлажнил и обжёг поцелуй, такой страстный, властный, собственнический, что кровь бросилась мне в голову, и я зашаталась, схватилась руками за его плечи… Но не оттолкнула, не взбесилась…

Его порыв, его безумный поступок меня как оглушил, лишил мыслей, воли и оставил лишь непонятное состояние – ступор, озадаченность, дикое удивление, даже шок.

Я вся задрожала, когда поняла, что мне нравится… Даже прижалась к Родану. Сама!

Это был мой первый столь взрослый настоящий поцелуй, который диким пламенем заставил быстрее биться моё девичье сердце. Заставил все страхи и сомнения убраться из моей головы и сердца прочь. Остались только мужские губы, крепкие объятия, приятное головокружение и ощущение иррациональности происходящего.

Родан пил моё дыхание, ласкал умело, и словно наслаждался и лакомился вкусом моих губ.

Это не безгрешный поцелуй, не тихий, как прикосновение лёгкого ветра, а обжигающий, страстный. Ощущение, будто Родан клеймит меня.

Последняя мысль стрелой проносится в моём сознании и с громким звоном она рушит очарование неожиданного момента. Будто магия разбивается и разлетается на тысячи острых осколков. Они впиваются в кожу и под кожу, больно ранят и отрезвляют.

Я тут же до крови прикусываю его губу, отталкиваю от себя, смотрю на его затуманенное страстью лицо и сжимаю руки в кулаки.

– Ну… ты… и гад! – выдыхаю, тоже тяжело дыша.

С размаху и со всей силы врезаю Родану по лицу и разбиваю уже второй раз его аристократический нос. Он снова не ожидал от меня буйного ответа и теперь кровь медленно вытекает из его разбитого носа.

– Хм, а я уж думал всё-у, пленил Теечку Родан. Но не-е-ет, умница, Тея, – смеётся Баюн.

– Моя девочка, – поддакивает Вискарь.

– Ты совсем того! – шиплю рассерженной кошкой.

Родан утирает кровь и смеётся. Но безрадостно.

Потом смотрит на меня с какой-то болью во взгляде и вместо того, чтобы объясниться или разозлиться, он просто говорит:

– Удачи, Теодора.

Я успеваю только рот открыть, чтобы послать его куда подальше, как проходит всего миг и вместо Родана передо мной снова стоит белый волк. Нос у волка целый, невредимый. А жаль. Он вздыхает и произносит:

– Иди, Тея. И возвращайся, ведьмочка.

У меня на языке так и крутятся сочные ругательства, но я решаю, что не стоит озвучивать их, когда я ухожу в неизвестность. Вот вернусь и сразу же скажу противному Родану, что о нём думаю! Ещё и покажу. У-у-у-у, злыдень проклятый.

Помахав фамильярам, вхожу в плотный мрак пещеры.