Глава 22

Высшая Академии Магии

Парни мнутся, не верят ведьмочкам, настроенным решительно.

– Не всё так гладко в ваших словах, – хмыкает Рендал Оз и расправляет могучие плечи.

В ответ на эту реплику девушки переглядываются. Он сомневается в них?

– Да что вы говорите? – притворно удивившись, произносит Айрис. – И что же не так в наших словах?

– Злобные ведьмы, – улыбается Ян, – совершают другой шабаш. В этом ваш прокол. Вы не тронете нас. Чёрные дела это не про вас.

Все ведьмины фамильяры как один начинают шипеть и рычать. У парней по телу пробегают мурашки. Не очень-то приятно находиться в окружении не только разозлённых ведьм, но и их магических помощников.

Ведьмочки снова переглядываются, и говорит теперь Диана:

– Незнание – огромная сила. Вы о ведьмах не знаете ни-че-го. В минуты опасности мы можем прибегнуть к убийству. Природа всегда за нас и данное действо не засчитается нам во зло. Вы нарушили наше таинство, вы хотели поведать всем о нашем шабаше. Вы поступили очень подло. Понимаете ли вы, обалдуи?

– Так вы и есть ключ к познаниям, – хмыкает рыжий адепт по имени Рей Ши. – На первый раз уж простите нас. Всякое бывает.

– Мы рассмотрели вас лучше. Не ожидали, что сила у вас такая… светлая, – немного робко произносит Тимур Лушик. – Проняло.

– Сочтём за комплимент, – произносит Катерина. – Но всё равно вам не избежать наказания.

– Мы не станем показывать ваш шабаш, – говорит Ян. – Можем дать клятву о неразглашении всего того, чему сегодня стали свидетелями.

– Виноваты. Есть такое, – вздыхают парни.

Ведьмочки снова переглядываются и кривятся.

– Шабаш их задел, – произносит Мариэль в ужасе. – И как теперь быть?

– Как-как? Каком кверху! – чуть ли не рычит Джозефина. Потом указывает пальцем на парней и говорит, чуть ли не с плевками: – Вы себе даже не представляете, что натворили!

Айрис качает головой и тоже произносит крайне недовольным тоном:

– Болваны, как есть болваны.

– И что нам делать? Как идиотов спасать будем? – вздыхает Шейла.

– Мы не пункт первой помощи. Мы не можем просто взять взмахнуть ручками и убрать последствия, – говорит Аннушка.

Адепты переглядываются, и Ян осторожно интересуется:

– О чём вы сейчас толкуете?

Айрис раздражённо отмахивается от него, и строго выговорила своим подругам:

– Вспомните «обратное» правило! Если мы начнём спасать этих идиотов при помощи силы, то мы значительно усугубим ситуацию – да ещё как!

– Верховная предупреждала, – вздыхает Джо. – Говорила, что шабаш надо планировать крайне тщательно и проверять, чтобы не было свидетелей. Особенно, мужчин.

– Было дело, – кивает Ингрид. – Но это уже случилось. Так какой смысл сетовать, ныть и страдать?

– А может всё не так уж и плохо? – усмехается Диана. – Им ведь теперь никуда не деться от нас.

– Так, девочки, хватит этих загадочных стращаний! – рявкает Рендал. – Объясните, что происходит?

– Вы влипли, – говорит и зловеще улыбается Розалинда. – По самые уши влипли. Что-нибудь ещё, Рендал?

– Много всего! – рявкает он зло и раздражённо. – Ничего не ясно! Объясняйте нормально и доступно!

– Тучи сгущаются, – вздыхает Катерина.

– Что ж, господа маги, – говорит Айрис, – вы поступили не просто подло и безответственно по отношению к нам, вы не просто нарушили древний ритуал и своим присутствием вторглись в таинство природы и ведьм, но вы сами себе навредили – вы привязали себя к нам. Каждый из вас привязал себя к определённой ведьме. Судя по всему, как вас распределили, так привязка и случилась. Вы теперь наши, парни. И только смерть разлучит нас.

Последние слова Айрис произносит зловещим шёпотом.

У парней вытягиваются лица, в глазах образуется страх, у кого-то ещё и паника.

– Вот так-то, – добавляет с ухмылкой болотная ведьмочка.

– Вы… врёте, – произносит Ян, шокированный новостью.

– Увы, – наигранно скорбно вздыхает Шейла. – Сами на себя посмотрите. Не будь привязки, вы бы уже давно набросились на нас, оскорбляли бы, а этого всего нет. Вы просто стоите и чего-то ждёте. Сами ещё не понимаете, чего, но скоро ощутите эту связь. Смиритесь.

Парни переглядываются, хмурятся, тихо ругаются на ситуацию и рыжий спрашивает:

– Как это снять?

Аннушка пожимает плечиками и отвечает:

– Снять привязку может только ведьма, наделённая властью. То есть, наша верховная.

Парни вздыхают свободно.

– Рано радуетесь, – продолжает сновидица. – Сначала будет сформирован комитет по снятию привязки. Комитет обычно формируется из тринадцати ведьм разных способностей. А у каждой ведьмы дел всегда много и всех собрать – это целая эпопея. Но когда получится собрать, то они будут рассматривать каждого идиота под лупой. Затем вынесут решение, стоит ли его освобождать от привязки к ведьме или пусть походит пока так. До трёх лет можно оставить. Например, поставят на вас отложенное снятие привязки, а потом уж по сроку само и снимется.

– Если кратко, то они вывернут вас наизнанку, – улыбается Диана.

– Всю вашу жизнь, – кивает Айрис.

– Каждый ваш проступок и каждое доброе дело увидят в чаше «Истины», потом взвесят, чего больше и будут решать, – «добивает» их Мариэль. – Так что вспоминайте, много ли зла натворили. И есть ли у вас вообще добрые дела?

– Немыслимо! – рявкает Рендал, в его голосе звучит ужас. – Маги заставят ваших ведьм немедленно снять с нас… «это»!

Ведьмочки весело переглядываются.

– Полагаю, вы не знаете всех наших законов. Кто связан с ведьмой признаётся её… Как бы это мягче выразить? Имуществом, – ласково проговаривает Катерина. – И закон империи Аркас данное правило поддерживает.

– Имуществом?! – вскрикивают маги.

– И чем для нас данная привязка… опасна? – интересуется Ян.

Айрис объясняет:

– Вскоре у вас появится неотвратимое желание нас оберегать, защищать от злословия, обидчиков и тому подобное. Вас будет тянуть к нам – просто быть рядом. Без нас вам будет плохо, точнее сказать невыносимо. И позвольте добавить, данную привязку вы добровольно на себя набросили, так что с нас никто ничего не спросит. На ауре всё отображено. Вот была бы привязка насильно сделана, тогда закон был бы на вашей стороне. А так… не повезло вам, парни.

Ведьмочки улыбаются парням с мрачным удовольствием.

Аннушка добавляет:

– А если привязка останется дольше трёх лет, то и любовь на вас нечаянно нагрянет. И уж больше никого не сможете полюбить, кроме ведьмочки. А если она не ответит взаимностью, то всё… труба. Хана вам. Так понятно?

– Вы становитесь нашими защитниками. На добровольной основе, – тоже ласковым голосом произносит Розалинда.

Ведьмочки снова злорадно улыбаются парням, наблюдая на их лицах священный ужас.

– И на этой радостной ноте, предлагаю вернуться в академию и выпить чаю с печеньем, – предлагает болотная ведьмочка Мариэль. Её магическая помощница жаба Арра громко квакает, выражая полное согласие, что пора бы и чайку попить, да в тепле, а то холодно, бррр.

* * *

Тея Арди

Вода легко и как будто радостно принимает меня в свои объятия.

Я погружаюсь на глубину, плыву туда, откуда исходит мягкое свечение.

Плыть приходится глубоко. Я ощущаю давление воды, её течения, колебания, но страха нет.

Всматриваюсь и кажется мне, что там далеко внизу, существует огромный мир, как и сумеречный, как и Ноэвиль, как и другие миры, и там такое же светлое небо…

Так и есть. Подводный мир, думается мне, прекрасен, хоть и переменчив, как и всякая вода.

Вода может одарить нежной лаской, смыть усталость, а может украсть дыхание жизни, забрать себе не только тело, но и душу.

И вот оно дно – белый с золотыми крапинками песок, белые кораллы, о которые можно сильно оцарапать нежное тело.

И нет ни души здесь. Ни русалочки, ни водорослей, ни рыбок, улиток и прочих водных гадов. Только я, кораллы и чуть поодаль я вижу трон из кораллов.

Он блестит, сверкает как снежинка под лучами солнца. Как молочный кристалл на бледном теле. А на белом блестящем коралловом троне – нет прекраснее камня увиденного мной. Красота «Лунной слезы» и солнце закрыть может, и звёзды в сравнении померкнут.

«Лунная слеза» – это капля-сосуд из чистейшего хрустал. Он заполнен слезами лунной девы. Капля-сосуд находится на тоненьком-тоненьком лесковом шнурке. Капля с мою ладошку и она пульсирует, светится. Она как сердце, которое бьётся в груди. Слёзы лунной девы – истинное чудо.

Зачарованно гляжу и не могу отвести взгляда от столь прекрасного зрелища.

Но вдруг ощущаю, как в груди нестерпимо жечь начинает. Воздуха хочется. Нужно брать артефакт и уплывать наверх, выныривать и жадно хватать живительный воздух и дышать, дышать, дышать.

Подплываю и осторожно касаюсь кончиками пальцев капли. Внезапно по моей руке пробегает светящаяся искра и я слышу… Слышу где-то вокруг, или у себя в голове нежный, ласковый мужской шёпот. Он как мех ласкает, будоражит.

Голос просит меня остаться на дне этого чудесного источника, просит стать ещё одной хранительницей «Лунной слезы». Голос обещает мне сундуки богатств, просторы морские, красоту подводного мира обещает бросить к моим ногам, только останься и сердце и душу отдай…

Ни к чему сердце и душа хладной деве морской…

Я задыхаться начинаю… И отчего-то артефакт отдаляется… Тянусь к нему, а он ускользает. А голос настойчивей уговаривает, расписывает красоты морских глубин… Обещает мне счастье, ни бед знать не буду, ни горя.

А я понимаю, что ещё чуть-чуть и поддамся. Слишком сладок голос…

Но не может ведьма статься девой морской!

Моя стихия – земля, поля колосистые, лес шумный. Вода пусть останется русалочкам и жителям морским.

И как только мысль эта разумная формируется в моей голове, так тотчас исчезает зов, пропадает желания сдаться. И артефакт снова близок и я беру его без сомнений, хватаю и зажимаю в кулаке своём.

Отталкиваюсь от песчаного дна и выдыхаю с криком, не в силах терпеть… Дышать хочу!

Выныриваю и, надводный воздух остро режет мои лёгкие, как же больно в груди от этого воздуха.

Кикко встречает меня радостно. Саламандра бегает по бортику и суетливо глазами крутит.

Тяжело выбираюсь и падаю на землю. Дышу часто, хрипло, откашливаюсь долго, надрывно. Я щедро воды глотнула, чуть не утонула. Но я жива и «Лунная слеза» у меня.

* * *

Кикко нервно взбегает мне на плечо, магией убирает с меня всю влагу.

– Сс… спасибо… – выдавливаю из себя хрипло и показываю саламандре зажатый в руке артефакт. – «Лунная слеза» у меня. Получилось… Получилось…

Саламандра оборачивается огненным шариком и от радости носится по гроту.

А я до конца поверить не могу, что почти всё. Когда мои лёгкие чисты, дыхание восстановлено, я сажусь, облокачиваюсь о неровную стену и начинаю истерично смеяться. До слёз. До подвывания. Выходят напряжение, внутренний страх и обида на Родана.

Когда истерика сходит на нет, медленно одеваюсь, устало поднимаю сумку и киваю Кикко. Ящерка занимаем место на моём плече и готова отправляться в обратный путь.

Я смотрю на воду, которая продолжает светиться и манить меня в свои объятия. Грудь моя теперь дышит свободно, навстречу веет уже свободой. Радостно и с облегчением я улыбаюсь и отвешиваю этому месту уважительный поясной поклон.

Едва делаю шаг в сторону длинного коридора, что выведет на выход, как вдруг за спиной раздаётся плеск воды и звучит хрустальный голос Тилилиль:

– Тея! Погоди, ведьмочка! Подарок возьми, за то, что сердцем добрая, да смелая.

Я резко оборачиваюсь и в удивлении смотрю на русалочку.

– Подарок? – переспрашиваю у неё.

Она широко улыбается мне, сверкает жемчугом острых зубов, кивает и произносит:

– Тея, моими руками одаривает тебя сам творец Буян. Пришлась ты ему по нраву. Сильная духом и волей. Жаль, что ты зову не поддалась, но, это твой выбор.

Она раскрывает ладошку и в ней что-то переливается, сверкает.

Кикко мысленно мне говорит: «Теечка, а не подвох ли это? Вдруг, отпустить тебя не хотят?»

– Тилилиль, благодарю, конечно, но я не за подарком в этот грот шла. Ты знаешь.

Тут же делаю пару шагов назад. Русалочка перестаёт улыбаться. Сжимает ладошку и шипит рассерженно:

– Глупая, упрямая ведьма! От подарков острова не отказываются! Не глупи, не гневи древнее и сильное существо! Бери, говорю! Бери и не спорь!

Проклятье. И не поспоришь. От подарков богов, полубогов и древних духов таких, как остров Буян не отказываются, тут русалка полностью права.

Неохотно подхожу к ней и протягиваю руку. Она вкладывает в мою раскрытую ладонь камень. А это и не камень! Это крупная, идеально круглая жемчужина – нежнейшего розового оттенка.

– Сделай с ней себе украшение и носи, не снимая. Перстень, подвеску, али тиару. Магия воды в ней заключена, Тея. Понадобится помощь воды – просто попроси её и вода откликнется.

– Вот это да, – выдыхаю изумлённо.

Я честно не ожидала ничего подобного. Даже близко не думала о дарах. Я просто хотела сделать то, зачем пришла – взять на время артефакт. Получается, возвращаюсь с подарком. Приятно.

Тилилиль снова улыбается, бьёт по воде хвостом и весело говорит:

– Твой Родан, ой как удивится, Тея. Не только вернулась, но и Буяну в сердце запала.

– Чего это он мой? – фыркаю я.

Жемчужину убираю в кармашек сумки, подхожу к русалке совсем близко и произношу:

– Давай обнимемся? Я, правда, ещё приду, когда возвращать артефакт буду, но всё равно обнять тебя хочу.

Русалочка удивлена, но поднимается и садится на бортик, потом сама меня крепко обнимает, обдаёт солёным и свежим ароматом морского бриза.

– Береги себя, ведьмочка. И не попадайся в ловушки, как случилось у тебя с Роданом, – даёт она мне напутствие. – И не суди его слишком строго. Однажды, ты всё поймёшь, Тея.

– Впредь буду умнее и хитрее. Клянусь своей метёлкой, – обещаюсь я. – Насчёт Родана… Ему придётся сильно потрудиться, чтобы я его простила. Гад он.

Русалочка звонко смеётся, отпускает меня, со светлой грустью вздыхает, потом набирает в ладошки воды и дует на воду. Вдруг, вокруг меня появляется водоворот, и не успеваю я и рта раскрыть, даже пискнуть, как внезапно, вода опадает к моим ногам, оставляя брызги на рубахе.

А я уже и не в гроте, а снаружи.

Русалочка решила сократить мне путь. Спасибо ей за это.

А мои спутники меня ждут, нервничают.

Спиной ко мне стоят Вискарь, Баюн и Родан в теле волка.

Они глядят на тёмный провал входа в грот и ворчат друг на друга.

– Ты не пра-ув, Род, Теечка и умница, и разумница, всё-у у неё выйдет, – немного нервным тоном говорит Баюн. Бьёт хвостом и дёргает ушами. Сильно кот нервничает.

– Но что же она так долго-то? Уж не приключилось ли чего? – едва не плача, всхлипывает мой любимый красный кардинал.

– Ежели бы приключилось, мяу-а-ур, ты бы уже знал! – рявкает на него кот.

– Три дня – это довольно много, – произносит рычащим голосом волк. – Что-то не так…

Три дня?!

По ощущениям меня не было всего несколько часов!

– Я пережива-а-а-ю-у-у, – взвывает Вискарь и зарывается клювом в густую шерсть кота. – Баюша, ну сделай ты что-нибудь!

– Да что-у я могу-то? Тут Буян хозяин, мяу, а не я. Могу только молить у острова-у, чтобы ведьмочку нашу скорее отпустил… Но не уверен, что отпустит… Э-э-эх… Родан, позорный ты волчара, мря-а-аурр, коли с Тейкой что случилось, я тебя съем! Буду резать тебя живём, рубить топором и на твоих же глазах есть тебя-у!

– Если с Теей что случилось, я и сам не вернусь, Баюн, – надломлено говорит Родан. – Она, последняя моя надежда. И она… Эх, вы, фамильяры, а не видите истины у своего носа. Я как обернулся волком, сразу всё понял…

– Чегой ты понял, олух?! Понял, что не стоило на ведьмочку хомут долговой вешать? Или понял, что дебилушка ты, конченная?! – не на шутку расходится мой кардинал.

Волк вздыхает и на оскорбления моего фамильяра как ни странно, не реагирует, а спокойно-печально отвечает:

– Двуликим дано чувствовать свои половинки, Вискарь… Понимаешь?

Я только-только хотела всех позвать, но вовремя прикусываю язык и решаю послушать, о чём это говорит Родан.

Вискарь же от слов Родана издаёт странный звук, похожий на кряканье-карканье. Баюн так и вовсе на попу садится и головой своей умной качает, да говорит:

– Да-а-а… Дела-а-а-а-урр… Это ж выходит, ты свою любушку-голубушку на смерть верную отправил. Собственными руками на неё долг повесил. Ну и ну… Стыдобища, Родан.

Волк понуро опускает голову и прикрывает морду лапами.

А Вискарь вдруг как рявкнет:

– Да нужен он ей! Теечка коли узнает, плеваться будет! Это не жених, а недоразумение одно! Злой, противный, страшный, двуликий! Гадкий, мерзкий…

Я мысленно фыркаю. Саламандра сидит на моём плече и солидарна с Вискарём.

– Хватит! – рычит на кардинала Родан. – Мне и без ваших воплей и нравоучений тошно! Сам знаю, что не прав. Всё знаю. Но иного выбора не было!

Я снова мысленно фыркаю. Выбор есть всегда.

– Выбор есть всегда, – словно услышав мои мысли, произносит Баюн. – Но ты выбрал самый… гадкий путь.

– Ты мог бы просто попросить Тею о помощи, она бы не отказала, – ворчит на него Вискарь. – Правда, тебе не надо было с ней с самого начала сориться…

– Я ненавидел ведьм… Но я сам виноват в этой ненависти. Я и Ивар всю эту ненависть к ведьмам сами в себе породили, – говорит он едва слышно.

Я кривлюсь и сильнее сжимаю артефакт в руке. Ещё свежа в моей голове история о Родане, Итане и той девушке-ведьмочке, что рассказала мне русалочка.

– Ты са-ум себя-у наказа-ул, Родан, – говорит Баюн и снова качает головой. – Са-ум виноват. Тея тебя-у не простит. Так что забудь о ведьмочке. И не говори ей, что вы… природой задуманы, как пара.

– Почему это «не говори»? – удивляется Вискарь.

Я с ним согласна, почему это не говорить мне?

Вискарь садится волку прямо на нос и говорит ему, заглядывая в его голубые глаза:

– Пусть всё знает! Будет у Теи ручной маг! А что? Тебе, морда наглая, значит, из Теечки верёвки вить можно, а ей нельзя? Вот коли заслужишь её прощение, там и посмотрит она. А то ишь, решил тут слезу из нас выдавить, щур ощипанный!

И тут же Вискарь замечает меня. Крыльями взмахивает, клюв широко раскрывает, едва Родану своим клювом глаз не выкалывает и как взвизгнет радостно:

– ТЕ-Е-Э-Э-ЭЯ-А-А-А-А!

Баюн и Родан резко оборачиваются и выдыхают:

– Теечка! – это Баюша.

– Тея… – едва слышно, это Родан.

Я обнимаю своего кардинала и счастливо улыбаюсь. Вот и всё. Вот я и вернулась.