Глава 28

Тея Арди

Живой. Цесаревич Ивар Макеллион больше не стоит между двумя мирами – миром живых и мёртвых.

Гейс, что опутывает его тело и душу вдруг проявляется наяву. Никто не видит его кроме меня. Оно и понятно, это ведьминское проклятие, магам его не узреть.

Это страшно. Я никогда не видела ничего подобного. В учебниках проклятия и гейсы описываются как плетение, а здесь нечто другое.

Чёрные смоляные иглы, длиной с мою руку пронизывают его тело. Их семь. И там, где проклятая «игла» соприкасается с телом, из тела, из духа мужчины пульсирующими толчками выходит чёрная жижа, густая, горячая, от неё даже пар идёт.

Но вот сейчас «иглы» под воздействием артефакта «Лунная слеза» тлеют, осыпаются серо-белым пеплом, который тоже никто кроме меня не видит. И пепел этот исчезает. А с ним исчезает и чёрная мерзкая субстанция, которой было отравлено тело цесаревича. Все важные энергетические центры больше не пронизаны проклятием. Остались раны. Ему придётся долго восстанавливаться. Цесаревичу предстоит буквально кругосветное путешествие по восстановлению здоровья и магических сил. Но одно точно – он будет жить.

Когда последняя «игла» гейса исчезает, цесаревич уже дышит полной грудью. Он слаб, ему больно, но в сознании и кажется, сам рад, что очнулся. В маленькой неуютной комнате начинается настоящий хаос. Лекари начинают сыпать умными терминами, исследовать цесаревича, рекомендовать ему план по восстановлению и прочее. Император пускает скупые слёзы и говорит, чтобы позвали его супругу и остальных детей. Он обрушивает на сына поток информации, как он страдал, плакал, ждал, верил, надеялся, и его молитвы были услышаны. Про Родана, который вообще-то искал всё время способ спасти друга, император даже не вспоминает. Голоса лекарей, императора превращаются в звуки роя назойливых мух. Ззззззз…

Я невольно кривлюсь, и тут меня слуга берёт за локоток и выводит из помещения.

– Император распорядился, чтобы вы ждали в малой приёмной, – поясняет слуга.

Пожимаю плечами и следую за слугой. Родан пытается идти за мной, но дорогу ему заступает отец.

Меня приводят в помещение, похожее на кабинет. Здесь никого нет. Только мебель и картины с портретами важных особ.

В приёмной тихо, прохладно, сладкого тошнотворного запаха от проклятия нет.

Сажусь на самый краешек вычурного полукресла с весьма неудобным и жёстким сиденьем.

Принюхиваюсь к себе и чихаю. Зато вся моя одежда пропиталась вонью гейса. Теперь придётся красивый сарафан сжечь, а самой отмыться в трёх водах: в солёной воде; затем в воде с травами; после в чистой ледяной и заговорённой водичке. Только так.

Вздыхаю и пальцами тру виски. Ещё нужно амулет вернуть в грот.

Что-то чувствую я титаническую усталость. Ощущение, будто я горы сдвинула, реки вспять обернула и небеса обрушила. Хотя, скорее небеса на меня обрушились и едва не расплющили.

А ещё мне что-то нужно делать с этой связью, о которой сказал Родан.

Но не пара он мне. Совсем не пара.

Посмотрела я на его отца, графа Тариона. Посмотрела на императора. Послушала их речь и понимаю, что пока мышление магов будет прежним, будто ведьмы им должны, будто ведьмы – второй сорт, так и будут между магами и ведьмами происходить вечные противостояния. Хотя, глупо же. Лучше делиться знаниями и опытом, а не враждовать. Видимо, потому и начался этот эксперимент по обмену учащимися – магами и ведьмами. Можно сказать, первый шаг сделан. Жизнь покажет, что будет дальше.

От всех этих мыслей начинает болеть голова.

Нет, философствовать не буду. Уж точно не время и не место размышлять над извечной проблемой: почему маги такие сволочи, а ведьмы злопамятные гордячки?

Моё одиночество в приёмной длится недолго.

Вскоре входит император собственной персоной.

Я поднимаюсь и делаю реверанс. Выходит корявенько, надеюсь, не казнит он меня за плохой поклон.

– Поднимись ведьма, – произносит он повелительно.

Смотрю на мужчину и жду приговора. Не зря же он тут один.

Он тоже смотрит на меня. Взгляд холоден, лицо – неприступная маска. Не ясно, о чём он думает. Руки император заложил за спину. Стоит, рассматривает меня и нервирует своим длительным молчанием.

Чувствую, как меня касается его сила. Сила разума императора словно щупальцами пробирается в мои мозги… Пренеприятные ощущения. И тут же срабатывает мой инстинкт самосохранения, и природная сила ведьмы просто отсекает эти щупальца и выкидывает силу мужчины из моей головы.

«В мозгах своих подданных копайтесь, Величество, а мои оставьте в покое!» – возмущаюсь мысленно. Надеюсь, он не услышал мои мысли.

Император на долю секунды улыбается одними краешками губ, снова смотрит на меня, но уже заинтересовано.

Когда я невольно из-за переживаний за свою судьбу начинаю переминаться с ноги на ногу, он говорит:

– Ты стала инструментом в руках графа Родана Тариона для достижения его цели. Ты смогла беспрепятственно достать артефакт, о котором ходили лишь легенды. Юная ведьма Теодора Арди, тебя ждёт большое будущее, если будешь осмотрительна и будешь иметь нужные связи. От своего императорского имени выражаю тебе глубокую признательность…

«Ага, глубоко бы меня закопал и был бы тогда признателен», – думаю про себя.

– …Мой сын жив и проклятие, наконец, его отпустило, – продолжает император. – Твоя помощь неоценима, Теодора.

Я настораживаюсь. Не нужны мне подарки от императора. Они будут обязывать.

– За помощь в спасении моего сына, цесаревича Ивара я сделаю тебе подарок, ведьма.

«Так и знала…» – кривлюсь мысленно. – «От столь выдающейся фигуры, как император никогда не дождёшься искренней и истинной благодарности, можно рассчитывать лишь на ошейник и поводок. Вот, что я получу в дар от Его Величества, будь он неладен».

Я пытаюсь спасти ситуацию и открываю рот, хоть мне и не позволяли говорить.

– Слышать из ваших уст слова благодарности для меня уже высокая честь и настоящий дар, Ваше Величество. Я радуюсь, что ваш сын освобождён от проклятия. Большего мне и не нужно.

«Конечно, я радуюсь его исцелению! От этого моя жизнь зависит!»

Император снова улыбается одними уголками губ и произносит:

– У всего племени ведьм вместе с кровью по венам текут дерзость и гордыня. Как бы там ни было, Теодора, но от даров императора не отказываются.

Ловушка почти захлопывается…

– Я дарую тебе одно желание. Проси у меня, что пожелаешь, в пределах разумного, конечно.

Я едва не давлюсь собственным удивлением. Чего-чего, но подобного точно уж не ожидала. Целое желание?

Мне тут же вспоминается таверна «Чёрная свинья», которая защищена от проверок, потому что по слухам, когда-то сам император Аркаса за заслуги перед Отечеством даровал Леону Хавсу право просить его об одной услуге в любой период жизни. Вот бывший маг и воспользовался данным правом и обещанием императора. С тех пор «Чёрная свинья» неприкосновенное место.

Хлопаю глазами, кусаю нижнюю губу и не знаю, что ответить, так как я не в силах собрать мысли в единое целое. Они как назло разбежались, кто, куда и ничего толкового и умного в голову не приходит.

«Проси его дать тебе время, Тея», – подсказывает мне Кикко, ощущая мой раздрай. – «Скажи, что ты ошарашена его щедростью…»

Точно!

– Ваше Величество, ваш дар воистину бесценен. Неожиданно. И я бесконечно благодарю вас за него. Но могу ли я подумать? Сейчас я не в силах дать адекватный ответ…

– Да, конечно, – соглашается император. – Дадите ответ на балу, который вскоре состоится в академии.

Он тут же уходит.

И я тут же буквально падаю на стул. Ноги и руки дрожат. Делаю глубокий вдох и такой же длинный выдох.

– Вот это да…

* * *

Ещё целую вечность нахожусь в малой приёмной и умираю от усталости.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Заканчивается и моё томительное ожидание.

Входит Родан. К счастью, один без папочки, императора и других каких-нибудь сомнительных личностей.

В руке он зажимает артефакт.

Облегчённо выдыхаю, мысленно утираю пот со лба.

Не скрою, были, были у меня мысли, что подставят меня с «Лунной слезой», но Родан держит слово, тем более, всё прописано в магическом контракте.

Родан подходит ко мне, берёт мою безвольную руку в свою и вкладывает в мою ладонь амулет со словами:

– Дело сделано, Тея. Всё получилось.

Только голос у него отчего-то полон печали и скорби, когда наоборот, радоваться надо, ведь друг спасён.

Сжимаю артефакт и просто киваю. Он пытается взглядом поймать мой взгляд, а я смотрю в пол. Отчего-то не хочется сейчас говорить с ним.

– Вернуть артефакт можно хоть отсюда, прямо из приёмной, – произносит он. – «Лунная слеза» сама отворит портал в грот Сумеречного мира. Но всё-таки это лучше сделать из моего дома. Сама понимаешь… императорский дворец…

Хмыкаю и поднимаю на него взгляд. Отвечаю с иронией:

– Всегда невольно ждёшь подвоха от тех, кто сильнее. Не так ли, Родан?

Он проводит рукой по своим белым волосам, горько усмехается и говорит:

– Мне, наверное, и целой жизни не хватит, чтобы вымолить у тебя прощения.

С моих губ непроизвольно срывается смех, и я произношу:

– Родан, но ты ведь даже не начинал его у меня вымаливать.

И не даю ему ответить, серьёзно уже говорю:

– Я согласна с тобой, портал стоит открыть в другом месте, а не здесь. И если можно, я готова прямо сейчас вернуться… Только перед тем как идти в грот, мне нужно сменить одежду, отмыться… И тебе советую. Тот запах от проклятия…

Морщу нос.

– Мы все пропитались этим запахом. Одежду нужно сжечь, а самим отмыться в воде с солью, травами, а потом чистой ледяной.

Родан кивает и говорит:

– Хорошо. С Иваром сейчас лекари и семья. Отец тоже останется во дворце. Он не упустит шанса получить что-нибудь важное для себя.

– Я заметила, – произношу едва слышно и иду за Роданом.

Ура! Почти, уже почти всё закончилось!

* * *

Родан исполняет мою просьбу и мне готовят три ванны. Тщательно отмываюсь и попутно рассказываю любопытным фамильярам Вискарю и Баюну, что было во дворце. Как нас встретил император, как он пообещал мне оставить жизнь, если его сын очнётся. Потом в подробностях пересказываю об увиденном с цесаревичем и не забываю и про подарок императора.

– Теперь даже не знаю, вдруг император, исполнив какое-то моё желание, решит потом от меня избавиться? Может такое быть? – спрашиваю кардинала, кота и саламандру.

– Нет, – уверенно отвечает Вискарь.

– Точно можешь не волноваться, – произносит Баюн. – Ты вернула-у его сыну жизнь, Тея. И даже после исполнения твоего желания император не смо-ужет тебе-у навредить. Магический закон. А он маг, Тея. Очень сильный маг и чтит магические законы, ина-уче давно уже без силы бы остался.

– Что ж, это радует. Тогда остаётся открытым вопрос: что просить?

Вискарь задумчиво склоняет голову на бок. Баюн лапой чешет ухо и шевелит длинными усами. Саламандра просто остаётся на месте и не двигается.

– Тут нужен коллективный мозговой штурм, – изрекает Вискарь. – Нельзя просить что-то запредельное, дабы не вызвать гнев императора и не поставить его в сложное положение. Но и чепуху просить нельзя. Может, земли кусок пусть даст?

– И зачем Тее здесь земля-у? Налоги с неё потом из собственного кармана платить? Ответ потом перед властями держать, али, что не так на земле-у той творится? – ворчит Баюн. – Ведь если она землю попросит, император ясно дело пожалует ей титул. А это-у ответственность… Ещё обяжут являться ко двору на важные даты…

Я делаю страшные глаза и мотаю головой.

– Не надо мне такого «счастья»! – восклицаю в ужасе. – Никакой земли! Да и мой род обладает хорошими землями. Меня устраивает моя империя Каралия. Мне там всё очень нравится.

– Не подумал, – кряхтит виновато Вискарь. – Зато точно уже знаем, что земли кусок просить не будем.

– Император явно испытывает тебя-у, – задумчиво произносит Бауюн. – И явно от твоей просьбы он сделает свой вывод… Мя-а-уррр…

– Какой ещё вывод? – в один голос с кардиналом спрашиваем мы.

Кот дёргает ушами и говорит:

– Думаю я, что-у ему в голову закралась мысль о личной ведьме специального назначения. Мя-а-а-у-у-р.

– Ты хотел сказать: «о ведьме на побегушках», – произношу недовольным тоном.

– Тея, а ведь Баюн прав, – от волнения растопырив хохолок, говорит Вискарь. – Император сейчас посмотрит, насколько ты смелая, наглая, либо скромная и благоразумная и в любом случае что-то да предложит тебе.

– Уверяю, предло-ужит так, что отказаться будет сложно-у, – хмурится Баюн.

У меня в груди сердце начинает колотиться с такой силой, что кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку и вырвется наружу.

– И что мне делать?

Фамильяры переглядываются, и Баюн берёт слово, говорит мудрость:

– Значит так, мы должны-у придумать, что-у попросить у императора, чтобы его не оскорбить, но и чтобы ему в радость было исполнить твоё-у желание. Это раз. А два, если он заговорит и предло-ужит тебе-у остаться в империи Аркас после окончания учёбы и поработать на его империю, то ты должна будешь вежливо ему напомнить о том, кто ты есть, Тея. А ты, мя-а-ур, подданная империи Каралия, истинная ведьма-у, которая по доброте душевной помогла адепту академии и заодно самой империи Аркас, но переходить на службу под руку императора Зинона Макеллиона не намерена. Мя-а-у-у-ррр… Это в том случае, если ты действительно не желаешь этого. А то если захочешь, то…

– Нет! – заявляю категорично. – Уж точно не собираюсь здесь оставаться. Империя Ааркас – чужбина. Была такой, таковой для меня и останется. Да и мало ли что там императору захочется… Сегодня что-то вроде «Лунной слезы», а завтра? Звёзды с неба запросит?

– Зато приключения… – подаёт голос Кикко.

– Знаешь, мне как-то не очень понравилось быть марионеткой, – кривлюсь я. – Если император вдруг что-то такое предложит, то тоже станет кукловодом. А я, как правильно заметил Баюн, истинная ведьма, моя суть не терпит над собой никаких командиров. Так что, баста.

– Вот и ладушки, – произносит Вискарь. – А теперь вылезай из ванны и ныряй в ледяную водицу, пока она от наших разговоров, горячей не стала. И в путь, вернёшь артефакт гроту. И закроешь вопрос с Роданом раз и навсегда.

– Согласна… – киваю я, выбираясь из второй ванны. Не мешкая, рывком забираюсь в третью ванну. Погружаюсь в ледяную воду прямо с головой.

Тело будто миллионы игл пронизывают. Конечности, да и всё тело деревенеет. Хорошо хоть надо окунуться и сразу выбираться. Выбивая дробь зубами, поднимаюсь из ледяной воды и заворачиваюсь в теплый халат, заботливо нагретый магией фамильяров. Тепло окутывает с ног до головы и неприятные ощущения уходят.

– Теперь чайку выпей и ещё лучше станет, – говорит Вискарь.

На столике меня ждёт поднос с горячим травяным чаем и сдобным печеньем.

В камине при помощи магии саламандры догорает моя одежда и обувь. Саламандра сжигает без остатка – ни кусочка не останется, ни пепла, словно и не было ничего.

* * *

Переодетая в простую рубаху, с распущенными волосами, босая, но самое главное, очищенная от эманаций проклятия, стою посреди комнаты, что выделил мне на время Родан и смотрю на артефакт.

– Последний шаг и контракт будет исполнен, – произношу тихо.

– Давай, Тея, – говорит Вискарь. – Сделай это. Закончи дело.

Облизываю пересохшие губы и сжимаю кулон в руке, произношу:

– «Лунная слеза», тебе пора домой, в грот. Отвори, пожалуйста, портал… Позволь вернуть тебя…

И ничего не происходит.

Открываю уже рот, чтобы повторить просьбу, как вдруг пространство меняется. Передо мной словно расходится по швам материя мира. Амулет своей силой преодолевает расстояния между мирами и легко без последствий позволяет мне ступить в Сумеречный мир и войти в грот.

Делаю шаг и оказываюсь в нужном мне месте. Передо мной коридор, ведущий к озеру.

Ступая по пещерному коридору, взволнованная я вслушивалась в слабый звук своих шагов.

А вот и озеро.

Я сначала медлю, потом глубоко вздыхаю и зову русалочку:

– Тилилиль! Это я, Тея!

Озеро тут же идёт кругами и выныривает русалочка.

– Тея! – радуется она мне и открыто улыбается. Говорит гордо: – Ты сделала это, ведьмочка.

Киваю и выдыхаю:

– Да…

Она качает головой, произносит:

– А твой маг силён, Тея, раз смог один без магии победить опытных и сильных воинов.

Передёргиваю плечами, вспоминая тяжёлый бой и ранения Родана.

– Это было… сложно. Но да, он справился… Кстати, цесаревич быстро пришёл в себя. Проклятие-гейс снято, его больше нет. Тилилиль, а ведь «Лунная слеза» воистину сотворила чудо.

Моя речь сбивчивая, полна волнения.

– Да, артефакт спас глупца, – медленно произносит русалочка и бьёт по воде хвостом, поднимается на бортик озера-бассейна, садится и, глядя на меня задумчивым взглядом, вдруг произносит: – Тея, прежде чем ты вернёшься домой, хочу тебя предупредить. Море кое-что нашептало мне, когда ты ушла. Оно видело… будущее.

– О чём ты? – настораживаюсь я.

Русалка дарит мне грустную улыбку и говорит:

– Будь сильной, Тея. Все испытания, что выпали и выпадут на твою долю, необходимы для тебя. Просто принимай их, запоминай этот опыт и будь благодарна судьбе. Даже когда тебе будет очень больно.

Её слова бередят мне душу.

– Тилилиль, в моём будущем произойдёт что-то страшное? – с придыханием спрашиваю русалку. Страх сковывает мне сердце. – Скажи как есть…

Она снова качает головой и говорит:

– Нет смысла, Тея… Всё равно ничего не изменишь… Но для успокоения твоей души знай, с тобой, твоими подругами, фамильярами всё-всё хорошо будет. Никто из вас не пострадает. Но тот опыт, что ты приобретёшь, будет болезненным.

Прикрываю на миг глаза, делаю вдох, потом выдох, смотрю на русалочку и произношу:

– Больше ведь ничего не скажешь?

– Нет, Тея.

Наверное, снова из-за Родана в какую-то историю попаду. Скорее бы пережить год учёбы в ВАМ и вернуться в Караль.

– Ладно, спасибо тебе и на этом, – говорю с грустной улыбкой, потом протягиваю русалочке артефакт. – Вот, возвращаю. Мне нужно снова нырять или можно тебе отдать?

– Нырять не нужно и отдавать мне не нужно. Просто опусти «Лунную слезу» в воду. Артефакт вернётся на место.

Я делаю, как говорит Тилилиль. Подхожу к водной глади и прежде чем выпустить артефакт из рук, произношу:

– Спасибо тебе за помощь. Спасибо… И этому месту спасибо. И тебе, Тилилиль тоже большое спасибо…

Разжимаю пальцы, и амулет выскальзывает из моих ладоней, погружается на глубину и начинает ярче светиться… Амулет дома.

– Ты ещё вернёшься, – вдруг говорит русалочка и тянет ко мне руки, чтобы обняться.

Обнимаю её и произношу:

– Жизнь покажет.

– А я просто знаю, Тея, – уверено заявляет она. – А чтобы ты точно вернулась, вот возьми…

Она вытаскивает из своих волос и протягивает мне заколку в виде ракушки.

– Сначала один подарок, теперь другой… – начинаю я.

– То был подарок от Буяна, – улыбается Тилилиль. – А это от меня и моря. Захочешь прийти в Сумеречный мир, просто войди с головой в воду, лучше озёрную или речную и сожми заколку в руке. Ты перенесёшься к моему дому, Тея. Моя семья будет знать, что ты – моя подруга, когда увидят у тебя эту заколку-портал. Ты перенесёшься на берег моря, поэтому не волнуйся, не окажешься, посреди открытого моря.

– Это хорошо, – смеюсь я. – А то я уже подумала, что надо с собой лодку сразу брать…

Тилилиль тоже смеётся.

– А вернусь я как? Знаешь, тот путь, каким нас возвращал Родан вряд ли мне подойдёт. Из меня плохой воин. Очень-очень плохой.

– Вернёшься так же, – кивает русалочка на заколку в моей руке. Войдёшь в воду и сожмёшь артефакт в руке. Вернёшься в то самое место, откуда уходила. Только никому не рассказывай, Тея. Если люди, особенно маги, узнают, что русалки обладают портальными знаниями и умеют творить артефакты-порталы, то за нами начнётся охота. Поэтому дай магическую клятву…

Я согласна с Тилилиль, что эти знания нужно хранить в тайне и без сомнений даю клятву о неразглашении.

Закалываю волосы подарком русалочки и говорю ей:

– Когда приду, обязательно принесу с собой угощения.

– Буду ждать, Тея! И до скорой встречи, ведьмочка!

– До встречи…

Я ухожу обратно в свой мир с чувством лёгкости, отчего-то грустной радости и небольшой обеспокоенности от слов русалочки о моём будущем.

* * *

Тилилиль

– Проклятие-гейс, вещь изворотливая. Оно всё равно найдёт того, на кого было наложено изначально, оно сделает своё гадкое дело. Увы, Тея, но Родан Тарион обречён… Цесаревич своей смертью мог бы спасти Родана, но теперь гейс вернётся.