Глава 5

Мужик довольно медленно идёт в нашу сторону, как будто крадётсякакой-то хищный зверюга. В натюреле, так сказать, он выглядит ещё мощнее, чем за стеклом, когда стоял у камина в комнате. Мой мозг немного коротит из-за некого несоответствия. А в чём оно заключается? Да в том, что вот эта гора мышц, природной грубой мощи и сногсшибательной самцовой ауры, долетевшей даже до меня, которая вот-вот сдует меня нафиг с беседки, вот совсем не во вкусе Снежки. Типаж не её от слова ВАЩЕ. Она у нас всю жизнь встречалась с какими-то интеллигентными хлюпиками в очочках. Каким макаром она умудрилась вляпаться вот в… ЭТО, хотелось бы мне знать! Даже мне, предпочитающей в мужиках типаж этакого брутала, и то немного не по себе от вида этого самца. По мере приближения мужчины во мне всё начинает странным образом вибрировать и дрожать. Тело покрывается мелкими мурашками. И это точно не от холода, который я ощущаю, лежа на заснеженной крыше беседки. Валюха, судя по молчанию, похоже, в кому впала, когда ЭТО приблизилось к ней и нависло горой. – И чего мы тут забыли? – звучит довольно невежливо и, я бы даже сказала, грубо хриплым баритоном. От хамского тона мужика я моментально начинаю злиться. Аж руки в кулаки сжимаются, так хочется треснуть по его черепушке, чтобы не смел так разговаривать. Хочется свесить голову и послать его в прекрасное далеко, но сдерживает только одно – я же вроде как в засаде. Голову я всё-таки немного приподнимаю, чтобы узреть, как это хамло начинает щелкать пальцами перед лицом Валюхи, потерявшей дар речи. – Просыпаемся-просыпаемся, дамочка! – продолжает хамить мужик, заставляя меня от ярости заскрипеть зубами, а руками начать на ощупь двигаться по беседке в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы всё-таки огреть его по кумполу. Внутри всё бурлит, кипит и вот-вот взорвётся. Нет, ну это совсем ни в какие ворота! Ни здрасти тебе, ни «будем знакомы», да даже элементарного «что вы хотели?». Короче… Козел он, а не принц! Между тем мужик обходит по кругу вокруг застывшей, походу, в шоке Валентины и оказывается прямо под краем беседки, где уже торчит моя голова. Меховая опушка на капюшоне находится буквально в двадцати сантиметрах от меня. Мужик реально огромный, ростом он, наверное, где-то под два метра, раз его макушка настолько близко от моих глаз. – Проснулась? – интересуется он у подруги, которая медленно разворачивается к нему лицом. В этот момент моя рука натыкается на полено, кучу которых я заприметила, когда сюда забралась. Пальцы на каком-то автомате довольно крепко сжимают его, когда я слышу продолжение. – Давай, дамочка, врубай речевой аппарат и отвечай уже на мой вопрос: чего мы тут без приглашения шарохаемся? Всё! Это предел. Мой. Ксюха-Халк не просто встаёт со скамейки запасных, нет. Она в секунду вырубает обеих Ксюш – Добряху и Геракла, и… Всё-таки делает то, что хотелось сделать с того самого момента, как заговорил этот мужик, а именно херачит поленом ему по кумполу. Валюха взвизгивает, закрывая рот рукой, когда он, как подкошенный, с каким-то странным хрипом падает к её ногам. Она медленно поднимает голову вверх, смотря на меня с ужасом в широко открытых глазах. Тело у её ног тихо стонет, но не двигается. – А нехрен было грубить! – всё же с вызовом произношу я, приходя немного в себя. Чёрт-чёрт-чёрт! А если я его сильно шибанула?! Мозг в панике мечется, но успокаиваю себя тем, что удар был всё-таки не таким уж и сильным. Да и капюшон с мехом тоже должен был смягчить удар. – Ты что натворила?! – с паникой в голосе говорит Валюха. Не отвечая, я встаю на колени и начинаю задом двигаться в сторону лестницы. Получается достаточно быстро это сделать, так как даже гвоздь, за который до всего этого пиздеца зацепилась одна брючина, куда-то делся. Уже через несколько секунд я стояла рядом с Валюхой возле тела Снежкиного «прЫнца», лежащего на боку. – Мы теперь как с ним разговаривать будем? – истерично интересуется у меня подруга, пока я присаживаюсь на корточки, чтобы проверить, в каком состоянии мужик. Ну что сказать? Он без сознания, но, слава тебе Господи, живой и здоро… Нет, тут эта фраза будет не совсем к месту. Ну, главное, что живой, да? – Да не будем мы теперь с ним никак говорить, – поднимаясь, хмуро смотрю на Валюху. Ксюха-Геракл очухивается, приходя в себя, и снова (правда, немного пошатываясь после такого-то удара) рвётся в бой. – Не надо нам с тобой такого счастья. Пусть Снежка сама разговаривает со своим хахалем, – вроде как поясняю я. – Ты что… Предлагаешь его тут бросить, а нам смыться?! Но он… он… – начинает заикаться подруга, до которой смысл моих слов не дошёл. – Нет, он, конечно, то ещё… плавающее и непотопляемое в реке, сама понимаешь что, но бросать его тут точно не вариант. Поэтому мы его сейчас дотащим до машины, загрузим и доставим к Снежке. Тут всего-то езды каких-то десять-пятнадцать минут до её домика. Отдадим нашей сказочной принцессе её принца, и пусть она сама с ним дальше разбирается. – Ты совсем ку-ку?! – ревёт Валюха, но тут же понижает голос, когда мужик снова тихо стонет. – Я на такое не подписывалась! – Бросить – не вариант. А когда он придёт в себя, первое, что сделает– вызовет ментов, чтобы нас упекли в тюрягу. Сама же слышала, как он разговаривал. Думаешь, он просто так отпустит нас? – вижу сомнения на лице подруги и начинаю додавливать её. – Валюх, самый безопасный для нас вариант – это сдать этого козла в нежные ручки Снежки. Они будут увлечены своим примирением и про нас и думать забудут. Короче, пока он не очухался, давай двигаться в темпе вальса. Ты берёшь его за руки, я – за ноги. И тащим к машине. Тихо матерясь себе под нос, подруга всё-таки сдаётся и с опаской подходит к лежащему на земле телу. Как мы не сломали себе поясницу, пока тащили мужика к машине, вопрос на миллион. Этот мамонт весил, наверное, килограммов под сто пятьдесят. Аккуратно уложив его снова на землю возле авто, я открываю заднюю дверь машины, и мой взгляд падает на моток белой верёвки. – О, мать, – нервно и пьяненько хихикаю я, доставая увиденное. – А ты как знала, что нам это может пригодиться. Готовилась, что ли, к такому варианту развития событий? – Да иди ты в… пень дырявый! – тяжело дыша, отмахивается от меня Валюха. – Я даже не знала, что это там лежит. Отец сегодня с утра у меня брал машину. Видимо, это он забыл. – Дяде Вове моё огромное мерси, – склоняюсь к мужику и начинаю разматывать верёвку в руках. – Ты что собралась делать, кукухнутая ты моя? – с опаской спрашивает подруга, вставая рядом со мной. – Связывать, конечно, – невозмутимо отвечаю на вопрос, пропуская оскорбление мимо ушей. – НАХРЕНА? – чуть ли не рычит Валюха. Госпидя… Вот всё ей надо разжёвывать. – А если он очнётся раньше времени, когда мы ещё будем ехать, а? – я подаю ей часть верёвки. – Надо обездвижить этого мамонта, чтобы нам ответочка в виде удара по кумполу от него с заднего сиденья не прилетела! Чует моя задница, что данный товарищ точно может это сделать, как только поймёт, что мы его похитили. – Не мы, а ты, дорогая моя! – начинает мне помогать связывать нашего «прЫнца» подружайка, кряхтя, когда приходится приподнимать эту тушу. – Имей в виду, на суде я буду говорить, что ты меня заставила. – Не ссы, Валюха! Что-то мне подсказывает, что совершить новогоднее чудо сегодня нам с тобой всё-таки удастся. – Надеюсь, что подсказывает тебе это не твоя задница, – тяжело дыша, выдаёт подруга. – Потому как эта часть твоего тела отвечает за другое, – и прежде чем я интересуюсь, за что именно, она уточняет. – Она у тебя отвечает за затаскивание нас именно в то, как она называется!