Глава 10. Первый день года

Катарина

Последние сутки Катарине упорно казалось, что за ней следят. Параноиком она не была, однако ощущение чужого взгляда преследовало, куда бы она ни пошла.

Собственно, особо ходить было некуда. После утреннего обхода счастливых мамочек и заполнения историй болезни, в ожидании смены Ката прикорнула на диване в ординаторской.

Первого января её меняла Аня. Подруга явилась на полчаса позже, запыхавшаяся и с кучей пакетов, половину из которых тут же всучила упирающейся Катарине.

— Бери-бери! Дома, поди, шаром покати, а у меня девать некуда, — бодро тараторила Аня, — наготовила, как на добрую свадьбу, что теперь с этим делать?

— Готовить меньше? — сонно предположила Ката.

— Куда там? Не выходит! Это же на подкорке написано: «еды должно быть много, вдруг не наедятся?» — рассмеялась Аня.

«А пациент в палате интенсивной терапии, наверное, голодный, — внезапно подумала Ката, машинально перебирая контейнеры, — но ему пока всё это нельзя».

— Чего задумалась? — встряла в её мысли подруга. — Спишь на ходу! Сложное дежурство?

— Да как сказать? — пожала плечами Катарина. — Девочки все умницы, рожали как по учебнику, но…

— …но? — насторожилась Аня.

— Незадолго до полуночи нам подкинули тяжелораненого мужчину, — вздохнула Ката.

— В смысле — подкинули?! Скорая совсем с ума сошла? — возмутилась Аня.

— Скорая ни при чём, его кто-то на машине привёз и оставил буквально умирать. Пришлось оперировать, иначе не выжил бы, а позже приехали спецы из областного госпиталя, — пояснила подруга под изумлённое аханье подруги.

— Ну ты, мать, даёшь! — прокомментировала Аня и, не сдержавшись, добавила пару крепких словечек. — И что? Забрали его?

— Оставили до обеда. Состояние стабилизируется, тогда и заберут, — помотала головой Ката, — я к нему заходила, вроде нормально всё.

— Какой он? Молодой? Старый? Симпатичный, или фу-фу? — оживилась Аня.

Видя заинтересованность подруги, Катарина почувствовала нечто похожее на укол ревности. Казалось бы — с чего бы? Этот, как его, Джек ей никто, да и Аня счастлива замужем и вряд ли покусится на чужого раненого мужика. Тогда откуда это свербящее чувство?

— Гнездо-гнездо, я — дупло, приём! — хохотнула Аня. — Нет, подруга, тебе, определённо пора в люлю, отсыпаться после боевого крещения!

— А? — очнулась Катарина. — Да-да, молодой и симпатичный, и знаешь, кажется, это тот тип, что толкнул меня в парке.

— Хмм… а земля-то действительно круглая! — Аня подняла указательный палец и помахала им в воздухе. — Надеюсь, ты ему кривые швы наложила в отместку? Хотя, боже мой, о чём это я? Наша Ката такая правильная, что даже врагу всё сделает по высшему разряду.

— Причём здесь: враг-не враг? В первую очередь он пациент. Да и какой из него враг? Подумаешь, толкнул походя. Можно подумать, ты бы сделала по-другому, — закатила глаза Катарина.

— Разумеется, нет, — легко призналась Аня. — Но что, уже и пошутить нельзя? Или в этом году чёрный юмор под запретом?

— Не под запретом, но, если услышит кто-то посторонний, может решить, что ты предвзятый врач, — прищурилась Ката.

— Кто услышит? — Аня красноречиво обвела взглядом ординаторскую, и даже не поленилась выглянуть в абсолютно пустой коридор.

— Я не сейчас, а вообще, — Ката покрутила рукой в воздухе.

— Ладно, поняла, товарищ начальник! — дурашливо отсалютовала Аня. — Бранных слов не говорить, в бульон страдальцу не плевать.

— Да ну тебя! — вяло отмахнулась Катарина.

— Провиант не забудь! — напомнила Аня.

Сдав дежурство, Катарина отправилась домой, по пути тихо радуясь, что не нужно заходить в магазин и стоять у плиты. Для начала она как следует выспится, а потом будет смотреть старые фильмы, поедая праздничные угощения.

По дороге домой, несмотря на сонливое состояние, она впервые и почувствовала сверлящий спину взгляд, но списала его на переутомление и игры подсознания. Знаете ли, подобному весьма способствует бессонная ночь и пустой город утром первого января.

Дома Кату встречал голодный кот, укоризненно тыкавший мордой в пустую миску. Она выудила из холодильника последний пакетик корма и, вытряхивая влажные кусочки, пробормотала:

— Высплюсь, и схожу в зоомагазин.

— Мау! — сказал кот, ненавязчиво оттесняя хозяйку от заветной миски.

— Тебе, наверное, трудно представить, но я не претендую на твой корм, — сообщила Катарина коту, направляясь в душ.

Проснувшись около пяти часов вечера от настырного «мау!», она вспомнила про кошачью еду, чертыхнулась и, одевшись, побежала к ближайшему зоомагазину. И вот тут она во второй раз за день почувствовала чужой взгляд. Перед входом в магазин притормозила, отряхивая снег с сапожек, и украдкой огляделась.

В отличие от утренних часов, на улице присутствовали люди, и немало, но никому из прохожих не было дела до одинокой девушки. Они спешили по своим делам, или не торопясь прогуливались по бульвару. Стайка подростков дурачилась, обстреливая друг друга снежками, молодая парочка, не стесняясь окружающих, целовалась прямо под фонарём.

Нет, решительно никто из них не подходил на роль преследователя или соглядатая.

— Чертовщина какая-то! — буркнула Катарина, заходя в магазин.

Дверь за ней почти закрылась, когда ей показалось, что среди голых ветвей кустарника, растущего на другой стороне дороги, мелькнули два жёлтых огонька.