Глава 13

Демьян

⠀

Первый час, а я до сих пор не могу сомкнуть глаз. Ворочаюсь беспрестанно, полирую рассеянным взглядом потолок и чувствую себя выпавшим из обоймы.

До сих пор нахожусь во власти нахлынувших ощущений. Как только Инку в квартире увидел, отлетел в котёл застарелой обиды и все старые нарывы разом вскрыл.

Екнуло что-то, конечно. Шутка ли, семь лет вместе. А потом затопило плохо контролируемой злостью.

– Кукушка, – повторяю оброненное Юлей в сердцах прозвище и хмыкаю.

Беспечной Инессе оно подходит как нельзя лучше.

Снова переворачиваюсь на другой бок, баранов считаю, а сон все равно не хочет принять меня в свои объятья. Так что я выпутываюсь из одеяла и иду проверить Алису.

После ее пропажи до сих пор триггерит. Кажется, открою дверь – а там пустая постель. И снова по кругу – танцевальная студия, ледовая арена, ментовка.

– Демьян?

Юля, судя по всему, испытывает примерно такие же чувства. Тихо охает, наталкиваясь на меня в коридоре, и хватается за мою футболку, теряя равновесие.

– Не можешь уснуть?

– Да. Приснилось, что Алису похитили.

Виновато шепчет Сладкова и отшагивает назад. Покачивается с пятки на носок и обратно, прикусывает нижнюю губу, прячет ладони в карманы.

Смущается.

А меня ее волнение до самого нутра пробирает. Так заботиться о чужом ребёнке – дорогого стоит.

– Все в порядке.

Говорю еле слышно, убедившись, что Алиса сладко сопит в своей кровати, и двумя пальцами ловлю Юлю за запястье.

Какое-то время стоим, не шелохнувшись. Я жадно таскаю кислород, млею от медово-молочного аромата, заполняющего ноздри, и постепенно привыкаю к окружающему нас мраку. Выхватываю из темноты хорошо изученные черты лица, прикипаю к приоткрытым губам, сползаю к острым ключицам, виднеющимся в треугольном вырезе ночной рубашки.

И гулко сглатываю вязкую слюну, когда Сладкова робко роняет.

– Поспи сегодня со мной.

Озвученное нестройным шепотом предложение задевает во мне потаенные струны, о существовании которых я давно забыл, рисует в воображении разные картинки.

Уютные. Умиротворённые. Неприличные.

От них в считанные мгновения закипает кровь, и сердце с утроенной силой долбится в грудную клетку.

– Боюсь, что кошмар опять приснится.

Глубоко выдохнув, тарабанит Юлька, а мне становится стыдно за собственные мысли. Так что я торопливо усмиряю разгулявшуюся фантазию и послушно следую за Сладковой, чтобы подождать, пока она взобьёт подушки и устроится на кровати, и прилечь рядом.

Матрас прогибается под моим весом, лунный свет проскальзывает в зазор между шторами, причудливые тени ползут по стенам. И я, как в детстве, пальцем тычу в обретающие очертания фигурки.

– Глянь, вон лев рядом с книжной полкой. Видишь?

– Да. А вон Змей Горыныч, прям как в мультфильме про Добрыню Никитича. Мы вчера с Алисой смотрели.

Перебивая друг друга, мы с Юлей играем в эту забавную игру минут пять, а потом она перекатывается на мою половину и замирает в нескольких сантиметрах от меня, опираясь на локоть.

– Демьян, а откуда у Ины ключи от твоей квартиры? Ты разве не сменил замки после развода?

В приглушенном вопросе, озвученном Юлей, отчётливо проступают собственнические нотки, и я радуюсь им, как тринадцатилетний пацан, сорвавший первый поцелуй у одноклассницы.

Тело наполняет небывалая легкость. Искрящееся счастье распускается огромным цветком на ладони. И я намеренно тяну с ответом, смакуя чужую осязаемую ревность.

– Ну! – теряя терпение, подгоняет меня Сладкова и норовит вот-вот потерять равновесие.

– Любопытная Варвара, – не удержавшись от соблазна, я щелкаю Юльку по носу и выдаю раньше, чем она кинется на меня с кулаками. – Это Алискины ключи. Ее то няня забирала, то Ленчик. Не делать же теперь каждому дубликат?

Услышав Юлино обиженное сопение, усмехаюсь и провожу обманный манёвр, резко дергая ее на себя.

Сладкова, не ожидавшая такого подвоха, естественно, падает мне на грудь и возмущённо шипит.

– Демьян!

– Тшш! Спи. Приставать не буду.

Очерчиваю большим пальцем острые девичьи лопатки и замираю, ощущая, как наэлектризовывается между нами пространство. Дальше двигаться не рискую тем более, что Юлю не отпускает напряжение.

Натянутая струна, она не шевелится шесть бесконечных вдохов и, проиграв какую-то внутреннюю битву, все-таки прячет голову у меня подмышкой.

Ладонь осторожно пристраивает в районе солнечного сплетения, а у меня резко кончается воздух в легких.

Здравствуй, аритмия и кислородное голодание.

Заснуть удаётся не сразу. Какое-то время я буравлю потолок невидящим взглядом и привожу в норму дыхательную систему. Путаюсь пальцами в Юлиных волосах и немею от разрядов тока, парализующих конечности.

На помощь приходят верные бараны. Где-то на сто восемнадцатой овце я отключаюсь, а утро обрушивается на меня пронзительным криком.

– Проспали!

Дальше все протекает по классике. Истошно орет бесполезный уже будильник, Сладкова путается в простыне, и мне приходится ее ловить, чтобы она не распласталась беспомощной камбалой по полу.

От спонтанных прикосновений снова мурашит. Юлька сейчас такая мягкая, сонная, податливая, что мой организм воспринимает этот незапланированный контакт, как сигнал к действию.

Возбуждение затапливает каждую клетку, руки сами отодвигают край пижамы и отправляются в путешествие по сливочной коже.

Гладкая, как шёлк. Такая же вкусная, наверное, если дотронуться языком…

– Демьян! – сипло выдохнув, Юля пресекает мои поползновения и с силой шлепает по живущим отдельной жизнью ладоням.

– Что? Я нормальный мужик.

– Ты обещал не приставать.

– Я и не приставал. Вчера.

Парирую, намекая на то, что у нашей сделки закончился срок действия. Сладкова же обречённо закатывает свои голубые глазища и подталкивает меня к душу.

Встречаемся мы спустя десять минут в коридоре. Одетые, взъерошенные, смешные. И, если Юля выглядит безупречно в темно-синем трикотажном платье, то я с гардеробом определенно налажал.

– Разные носки? Демьян, серьезно? Вот так ты собрался ужинать с моей семьей?

Смеется заливисто, наполняя сантиметры между нами хрустальным звоном. И я смеюсь. Торопливо исправляю свою оплошность, пока девчонки вызывают лифт, и в радужном настроении спускаюсь на парковку, где нас ждет свежий, как огурчик, Терентьев.

– Доброе утро, шеф.

– Здорова, Захар.

– Куда сначала?

– Алису в школу. Потом Юлю в кафе. Потом меня в штаб.

Устроившись на пассажирском сидении, я отклоняю очередной вызов от моего не в меру настойчивого пиар-агента, надеясь, что Парфенов меня простит, и выкраиваю себе еще полчаса комфорта.

Расспрашиваю дочь про грядущий утренник, убеждаю ее, что роль Герды намного лучше роли Снежной королевы, и обещаю поехать с ней за костюмом, хоть ничего не смыслю в платьях и сказочной атрибутике.

– Ты же не бросишь меня одного в женском отделе? – улучив минутку, поворачиваюсь назад и умоляюще гляжу на Сладкову.

Сейчас я готов ей пообещать и Луну с неба достать, и трамвай купить, и звезду назвать ее именем, лишь бы не бродить с кислой физиономией среди вешалок с тряпьем и не объяснять на пальцах продавцам-консультантам, что нужно нам с Лисой.

– Не брошу, Ларин. Расслабься.

Маскируя улыбку, освещающую даже уголки глаз, произносит Юля и бережно обнимает прижимающуюся к ней Алиску. Так гармонично отыгрывает свое амплуа, что начинаешь верить: ее материнский стаж насчитывает больше лет, чем мой отцовский.

– Спасибо, Юль! Если бы не ты, не знаю, что бы я делал.

– Нашел бы какую-нибудь актрису и отвалил ей кучу денег.

Не в первый раз ведем подобный диалог на ступеньках Юлиного кафе и долго не можем распрощаться, хоть мой мобильный вибрирует в кармане пальто, не переставая. Юля кокетливо смахивает с волос пушистые снежинки, я запахиваю плотнее ее полушубок, чтобы не простудилась, и на автомате мажу губами по ее щеке.

Ленчик говорил, что такие жесты положительно воспринимаются публикой. Только мной в это мгновение вряд ли движут сугубо его инструкции и сухая статистика. Просто хочется поделиться с выручившей меня девушкой скопившимся внутри теплом.

– Не забудь. Сегодня у моих в семь.

Обняв меня на прощание, роняет Сладкова и скрывается за ведущей в царство шоколада и глазури дверью. Мне же не остается ничего другого, как отправиться в филиал ада, в который превратился наш штаб.

В это утро он до умопомрачения напоминает натуральную преисподнюю с самыми настоящими демонами и бесами, потому что кто-то пустил утку о лоббируемом моей партией увеличении налоговой нагрузки. Предвкушая «жареную» новость, пресса сорвалась с цепи и теперь атакует и нашу приемную, и секретаря Людочку, и взмокшего от такого напора Парфенова.

– Ну, наконец-то, Демьян! Где тебя черти носили?! – поймав меня у запасного выхода, длинно выдыхает Леонид и устало вытирает со лба бисеринки пота.

– Проспал.

– Хорош, слуга народа! И с кем мне приходится работать?

– Ленчик!

– Ладно, молчу. Готов отдуваться и за себя, и за того парня? Надо срочно прикрыть задницу и дать экстренную пресс-конференцию.

– Готов. Пригласи этих акул пера через пять минут в зал.

Смирившись с тем, что начавшийся с переполоха день им же и закончится, я набираю полные легкие воздуха и иду бросаться грудью на амбразуру. В эту секунду не думаю о том, кого поблагодарить за слив информации, парирую острые вопросы, игнорирую внезапно всплывающие детали моей биографии, которые вроде бы давно и надежно похоронили. И не подозреваю, что общение с журналистами – всего лишь детский утренник по сравнению с тем шоу, что ждет меня на семейном ужине.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Мое спонтанное интервью предсказуемо затягивается, ситуацию усугубляют вечерние пробки, так что на семейный ужин, где все наверняка уже собрались, я опаздываю минут на сорок. Стою на сером коврике с надписью «велком» и терроризирую дверной звонок.

Волнуюсь хлеще, чем на линейке первого сентября, когда пошел в первый класс, и прижимаю к груди букет белых пионов. Так нервничаю, что даже ладони потеют.

– Анжел, зятек наш явился. Встречай.

Спустя пару минут замок отпирает глава семейства Сладковых – Дмитрий Константинович. Высокий худощавый мужчина пятидесяти пяти лет, Юлин отец рассматривает меня исподлобья, но внутрь все-таки пропускает, гремя ключами.

Полирует непроницаемым взглядом, пока я разуваюсь. Оценивает.

– Здрасьте, дядь Дим. Привет, теть Анжел.

Вскоре в прихожую проскальзывает Юлина мама, и обстановка заметно разряжается. Уже спокойнее я протягиваю потенциальной теще цветы и жму руку предполагаемому тестю. Их кот, благородный британец по кличке Пушок трется о мои брюки, оставляя на черной ткани шерсть.

– Ну, здравствуй, дружище.

Опускаюсь на корточки и чешу за ухом всеобщего любимца. На самом деле, избегаю прямого зрительного контакта с Дмитрием Константиновичем. Уверен, еще немного, и он прожжет в моем затылке дыру.

– Пушок, брысь! Демьян, мой руки и за стол. Мы тебя заждались.

Я с сожалением прощаюсь с шерстяным антистрессом и послушно иду в ванную, прислушиваясь к доносящимся из другой комнаты голосам. Юля в красках рассказывает о доставившем ей много хлопот проверяющем. Ее старшие братья, Артем и Сергей традиционно о чем-то спорят.

Уделяю водным процедурам преступно много времени, а все потому, что банально трушу. Я даже с Инкиными родителями познакомился в день свадьбы – так не люблю все эти смотрины. Вот и сегодня я не просто друг, заскочивший в гости, а кандидат в Юлины мужья.

– Демьян, ну ты чего здесь застрял? – обозначив свое появление стуком, Сладкова протискивается ко мне и хитро щурится. – Испугался?

– Не поверишь, но да.

Не лукавлю. Тщательно вытираю руки махровым полотенцем и улыбаюсь. Волнение постепенно испаряется. Юлино присутствие дарит умиротворение и покой.

– Брось, это ведь понарошку.

Издает приглушенный смешок и, ухватившись за мое запястье, тащит меня в просторный зал, где за накрытым столом уже сидят Дмитрий Константинович, Тема с Серегой, Алиска и моя мама. Анжелика Юрьевна же заканчивает последние приготовления, водружая в центр ее фирменное блюдо – мясную запеканку.

Пространство моментально заполняет умопомрачительный аромат, от которого у меня текут слюнки и позорно урчит желудок. Так замотался с этими форс-мажорами, что ничего не ел с самого утра.

– Простите за опоздание. Пробки, – поясняю, опускаясь на стул рядом с дочерью, и целую ее в макушку. – Привет, солнышко. Как дела в школе?

– Привет, па. Все хорошо. Пятерку по математике получила.

– Умница.

Глажу свою смышленую малышку по щеке, а Юля накладывает мне запеканку и крабовый салат. Подсовывает бутерброд с сыром и наливает яблочный сок, пока ее мама так же ухаживает за Дмитрием Константиновичем.

Гостеприимство – это у них семейное.

– Приятного аппетита.

– Спасибо.

Жду, пока Юля займет свободное место возле меня, и в благодарность сжимаю под столом ее тонкие пальцы. Только в полной мере насладиться ужином мне не дают. Братья выразительно переглядываются, и роль первой скрипки на себя берет старший – Сергей.

– Демьян, мы, конечно, не первый день тебя знаем. Но нам кажется, вы поторопились съехаться.

– В смысле?

– В прямом. Ты недавно развелся с Инессой. Да и до Инки целомудрием не отличался. Мы переживаем за сестру.