Глава 15

Демьян

– Лень, ты серьезно хочешь притащить всех этих людей на мою помолвку? – оценив исписанный с двух сторон листок, я горестно выдыхаю и укоризненно смотрю на Парфенова. – Сократи список наполовину. Вот зачем мне троюродная тетка, с которой я не общаюсь. Последний раз она приезжала на похороны деда, чтобы оторвать кусок от наследства, и очень расстроилась, когда ее фамилии не нашлось в завещании.

– Хорошо.

– И сына ее вычеркивай. Я с этим малахольным за один стол не сяду.

– Ладно, – выцепив из моих рук бумажку, Леонид кивает и принимается делать пометки рядом с фамилиями гостей. – А Лебедева? Для публики пригласить конкурента – благородный жест.

– Лебедева оставь.

Никита здорово помог мне с Алисой и определенно заслужил бутерброд с красной икрой и бокал шампанского.

– Васильеву?

– К дьяволу! Хочешь, чтобы в ее паршивой газетенке появился очередной пасквиль?

– Заплатим.

– Леня!

– Да не кипятись ты. Понял. Вычеркиваю, – взгромоздившись задницей на край моего стола, Парфенов не испытывает угрызений совести и продолжает филигранно играть на моих натянутых нервах, словно на скрипке. – Может, Миленина позовем?

– Сеню? Ты рехнулся? Еще бывшую мою пригласи.

– Ину? Без нее, кстати, не обойтись. Люди должны убедиться, что вы поддерживаете нормальные отношения ради дочери.

– Леня!

Теряя терпение, я оглашаю кабинет криком и швыряю в пиар-агента остро заточенный карандаш. Промахиваюсь и отправляю вслед за канцелярской принадлежностью смятую бумажку.

– Трехочковый!

Попадаю Парфенову прямо в лоб и с пеной у рта доказываю, что в присутствии Инессы на торжестве нет никакой нужды. Но Леонид остается непреклонным и берет с меня обещание хорошо подумать на эту тему.

Вдох. Выдох. Дротик, летящий в центр мишени.

После недавнего слива информации в сеть, я повесил на стену дартс. Расслабляюсь, выпускаю пар и вместо заветной десятки представляю голову какого-нибудь слишком рьяного журналиста.

Говорят, импульсивность для политика плохо – но менять характер в тридцать уже поздно. Раздражительность, упрямство, бескомпромиссность – черты, от которых не избавиться. Только скрывать.

– Привет, Демьян. Можно?

Процесс моего увлекательного самокопания прерывает настойчивый стук в дверь, и я невольно морщусь. Сказать ничего не успеваю. Не дождавшись ответа, Инесса протискивается внутрь и мнется рядом с порогом.

Сегодня на ней белое платье, обтягивающее тело, как тугая перчатка. На ногах – такого же цвета ботфорты на низком каблуке, в ушах – огромные серьги-кольца, на лице – обилие макияжа.

Когда-то я считал Ину очень красивой. Теперь вызывающим кажется все. И откровенный наряд, и вульгарные сапоги, и броская алая помада.

– Здравствуй.

– Не угостишь даму кофе?

– Сама нальешь?

– Фи, Демьян. Как это не гостеприимно.

Изогнув тонкую бровь, укоряет меня Инесса, но к кофейному аппарату все-таки направляется. Уверенно вытаскивает из шкафчика любимую Алисину чашку с Эльзой и Олафом из «Холодного сердца» и тыкает в кнопку с надписью «американо».

Когда мы еще жили вместе, Ина не добавляла в напиток ни сахара, ни сливок, боясь лишних калорий. Тщательно следила за фигурой, позволяла себе десерт один раз в месяц и жутко завидовала, когда я мог встать в два часа ночи, пойти к холодильнику и нагло сожрать бутерброд с колбасой. Видимо, ничего не изменилось.

– Да, я все так же пью кофе без сахара и молока.

Ответив на приклеившийся к моему языку вопрос, Инесса неторопливо движется в мою сторону, старается не расплескать горячую жидкость и попутно умудряется покачивать бедрами. В кожаное кресло, стоящее напротив меня, опускается со свойственной ее грацией, и томно выдыхает.

– По-моему, мы не с того начали разговор. Тогда. У тебя дома.

Удивляюсь. Настолько, что от компьютера отлипаю, чтобы препарировать бывшую супругу тяжелым взглядом. Не шутит. В глазах плещется решительность, которой раньше там отродясь не водилось, и даже пальцы ее изящные подрагивают.

Действительно, волнуется, или отыгрывает заранее прописанную роль?

– А с чего надо было начать?

Уточняю грубо. В разговорах с ней привык обороняться. Незадолго до развода она была настоящей мегерой. Упрекала, что поздно возвращаюсь домой. Обвиняла, что рушу семью. Требовала цацки, деньги, внимание.

Что изменилось? Стала пушистой покладистой кошкой? Не верю.

– За время, проведенное за границей, я много всего осознала.

Откашлявшись, Ина подносит чашку ко рту и неспешно делает глоток кофе. Мнется. Ноготком по снеговику водит и все-таки из себя выцарапывает.

– Я во многом была неправа. Злилась на тебя жутко. Не звонила. Пустила все на самотек. Я скучаю по дочери, Демьян.

Неожиданное признание падает на меня подобно гранитной плите. Сбивает дыхание.

– Да ладно?

Снова вытаскиваю жестко. Никак не могу перестроиться. Я вычеркнул Инессу из своей жизни, смирился с тем, что Алиска растет без матери, и что теперь прикажете делать?

– Не язви, Демьян. Не думай, что мне все это легко дается.

Резко вздергивает подбородок и выдерживает паузу. Наверное, чтобы я мог ее откровение переварить. Перевариваю. С трудом, конечно, со скрипом. Но послать ее не получается.

– И что ты предлагаешь?

– Мне нужен еще один шанс, – выпаливает скороговоркой и вскидывает вверх руки, опережая мои возможные возражения. – Я не претендую на многое. Позволь видеться с дочерью, проводить с ней время. Если хочешь – в твоем присутствии. В кино ходить вместе будем. На каток. Я помню, Алиса любит кататься.

Цепляется за те немногие знания, которые у нее остались, и умоляюще на меня смотрит. В эту секунду походит на обыкновенную отчаявшуюся женщину, а не на красавицу-модель, привыкшую к всеобщему поклонению и неиссякаемым восторгам.

Вот что ей ответить? Что мы прекрасно справлялись и без нее? Что кроха болезненно переживет, если она вдруг передумает и снова свинтит в богемную Францию или на туманный Альбион?

– Хорошо.

– Хорошо?

Изумляется. Едва не расплескивает американо на свое белоснежное платье и нервно сжимает пальцы в кулаки. Хрупкая, беззащитная, скромная. Никогда не видел ее такой.

– Хорошо, – повторяю твердо и немного раздраженно. – Я же не тиран какой-то. Дочери нужна мать. Оба родителя. И, если ты на самом деле все осознала, я дам тебе этот шанс. Последний шанс, Ина.

– Договорились, – выдыхает с плохо скрываемым облегчением и неловко пожимает плечами. – Раз мы все обсудили, может, пообедаем где-нибудь? Я с самого утра ничего не ела.

– Пойдем.

Соглашаюсь после недолгих раздумий. В голову все равно ничего не лезет. Слова из предвыборной речи, написанной Ленчиком, не укладываются. Цифры статистики и вовсе перед глазами мельтешат.

Выключив компьютер, я встаю и помогаю Инессе одеться. В новой серой шубе выглядит шикарно. Неудивительно, что мужики на улице шею сворачивают. А я, хоть и не испытываю к бывшей супруге огромного тепла, оцениваю ее внешний вид по достоинству. Одеваться Ина всегда умела.

Неподалеку от нашего штаба расположена тихая уютная кофейня, куда мы и забуриваемся. Выбираем небольшой столик в отдаленном углу и неторопливо листаем страницы меню. Заказываем салат, сэндвичи с лососем и творожным сыром и чайничек ягодного чая на двоих. Замолкаем.

 Инесса первой нарушает вязкую тишину.

– Ностальгия такая, – улыбается мягко и окунает меня в потускневшие воспоминания. – А я не забыла, как ты за мной ухаживал в универе. Букеты роскошные дарил. Все девчонки тогда мне завидовали, когда ты после пар за мной заезжал на папином «Вольво».

– Зачем это все, Ин? – невольно морщусь, потому что непрошеные картинки затапливают мозг.

Зачем ворошить былое? Вытаскивать скелеты из шкафов? Если уже отболело и не корябает больше по нервам, как раньше.

– Извини, я просто долго не была в России. Вернулась, а здесь все родное. Улочки, по которым мы гуляли по вечерам. Кафешки любимые. Парк Горького, где ели с тобой мороженое. Помнишь?

– Инесса!

– Прости…

Напоровшись на мой предупреждающий взгляд, она все-таки замолкает, вытаскивает салфетку из салфетницы и робко ее теребит. Пытается сгладить углы и огорошить неведомо откуда взявшейся ранимостью. А меня по-прежнему не покидает ощущение, что все это – один большой спектакль, в котором я единственный зритель в вип-ложе.

– Ваш заказ. Приятного аппетита.

Вышколенная официантка вовремя приносит нашу еду и развеивает неловкость момента. Сэндвичи на тарелке смотрятся аппетитно, и я вгрызаюсь в хрустящую корочку, но вкуса практически не чувствую. Как будто поглощаю бумагу, а не свежий лосось с нежнейшим творожным кремом.

Наверное, что-то не так с рецепторами.

В общем, удовольствия от трапезы не получаю. Благо, Ина больше не ступает на опасную почву и не перебарщивает с неуместной болтовней. Старательно притворяется пай-девочкой и изредка косится на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Спасибо за обед, Демьян. Сходим куда-нибудь завтра?

– Извини. Плотный график. Давай на следующей неделе?

Добавляю в голос стальных интонаций, лишая Ину иллюзии выбора, и намеренно оттягиваю семейную вылазку. Хочу, как минимум, обсудить произошедшее с Юлей, и, как максимум, залатать потрескавшуюся броню.

Почему-то глубоко убежден, что меня ждут всяческие женские уловки и новые трюки.

– На работе больше не показывайся, ладно? Лучше звони.

На выходе из кофейни запоздало соображаю, что появляться где-то в компании бывшей супруги – не лучшая идея. За поворотом могут караулить журналисты, а мне ни к чему, чтобы «жареная» сенсация разлетелась по пабликам и макнула меня лицом в грязь.

О том, что сейчас испытывает Инесса, не парюсь. В конце концов, нас с ней не связывает ничего, кроме общей дочери.

К себе в кабинет возвращаюсь разболтанным и жажду хоть немного побыть в одиночестве. Правда, моим мечтам суждено разбиться о суровую реальности по имени Ленчик. Парфенов тащит меня на какой-то банкет, где нам приходится улыбаться, любезничать с «нужными» людьми и полчаса позировать для общего фото.

– Ты сегодня поздно.

Услышав звук проворачивающегося в замочной скважине ключа, Юля выскальзывает в коридор и щурится от яркого света, затапливающего помещение. В бледно-розовой домашней пижаме и огромных пушистых тапочках она выглядит мило и непосредственно.

Сонно трет слипающиеся глаза и широко зевает.

– Алиса хотела, чтобы ты почитал ей сказку. Не дождалась. Уснула. Устал?

Спрашивает с неподдельным беспокойством. Заботится. Не упрекает. И это мне в ней очень нравится. Проливается бальзамом на размотанные нервы и заставляет с облегчением выдохнуть.

– Привет. Все в порядке.

Скинув обувь и повесив пальто на крючок, я делаю шаг навстречу Юле и осторожно ее обнимаю. Чувствую себя паршиво, как будто изменил жене с любовницей, а не отобедал с бывшей супругой, и запутываюсь пальцами в длинных золотистых волосах.

Они у Сладковой – как шелк.

– Нужно кое-что обсудить с тобой, – непроизвольно трусь носом о ее нос и торопливо вываливаю, пока истома и спокойствие не заставили меня передумать. – Ина приходила ко мне на работу. Хочет больше времени проводить с Лисой.