Глава 14

— Не-е-ет! — заорал... шарик?

Тиреон ловко схватил этот нежно-розовый кружок, который тут же превратился в жидкость и попытался вырваться из рук. Впрочем, ему это не удалось: темная магия легко ограничила этот совершенно непонятный мне артефакт.

— О да! — довольно злобно воскликнул Тиреон, держа артефакт одной рукой, окутанной магией. — Попробуй сбежать — пожалеешь.

— Не сбегу — пожалею еще больше!

— Зато жив останешься, — отрезал герцог. — А теперь рассказывай.

— Что рассказывать? — жалобно запищал шарик.

— Все.

— Что все? Уточняйте.

— То, что ты натворил, — строго сказал Тиреон. — За все время.

— Нет! Тогда вы меня не просто убьете, а развеете мою душу. Поэтому спрашивайте конкретно! — сказал шарик. — Я надеюсь, что вы ограничитесь пытками или простым убийством. Тогда у меня будет шанс на лучшую жизнь, где меня любят и ценят.

— О! Я тебя очень люблю и ценю, иначе давно бы уничтожил после всего, что ты натворил, — Тиреон тряхнул несчастный шарик.

Видно, что ни капли сочувствия к артефакту не было.

— Что это? — спросила я, не в силах сдержать любопытства.

Шарик замолчал и как будто сжался.

— Это? — хмыкнул Тиреон. — Семейный артефакт. Эбериус.

— А разве семейные артефакты не должны безоговорочно подчиняться? — удивилась я.

Я имела дело со много строптивыми артефактами, но никогда не встречала семейные артефакты с паршивым характером. В конце концов, реликвии начинали служить еще нашим далеким предкам, а всех потомков воспринимали едва ли не как собственных внуков, что сказывалось на отношении.

— Должны, конечно, — улыбнулся Тиреон. — Но вот конкретно этот моя бабушка немного усовершенствовала. Когда на меня покушались в детстве, я едва не погиб. Родители были тут немного... бесполезны, так что бабуле пришлось брать все в свои руки, чтобы не лишиться любимого внука. Вот она и заколдовала эту реликвию на то, чтобы она меня защищала до того момента, как моя магия не станет стабильной, а сам я буду сильнее этого артефакта.

— Ты стал?..

— Стал.

— Тогда почему артефакт не вернулся к своему нормальному состоянию? — удивилась я. — Магия должна была спасть после того, как основное условие было выполнено.

— А бабуля поставила не одно условие. Второе — позаботиться о моем счастье и спокойствии после исполнения первого. У Эбериуса весьма оригинальное видение того, что должно меня сделать счастливым, да?

— Я бедный и несчастный, я всего лишь выполняю то, что от меня требует магия!

— Ага, и отправляешь моей бабуле сообщения, чтобы проконсультироваться, хотя мог бы давно уже попросить ее снять эту магию.

— Как вы можете, ваша светлость?! Мы ведь радеем за вас и ваше счастье! Все делаем ради этого!

— И ради того, чтобы я никогда не был спокоен. Ладно, Эбериус. А теперь скажи мне, пожалуйста, что ты сделал с платьем, которое я дал леди Равенне?

— Почему я? Почему все сразу я? — обиженно спросил Эбериус.

— Что. Ты. Сделал. — Отчеканил герцог. — Можешь не оправдываться. Или ты забыл, что я чувствую ложь? Мне не так уж важно, кто врет: человек или артефакт.

— Я не виноват! — воскликнул Эбериус. — Я ничего не хотел с ним делать, клянусь, ваша светлость.

— Чем ты можешь поклясться? — вздохнул Тиреон.

— Своей красотой? — осторожно заметил Эбериус. — Э, не подходит, да?

— Нельзя клясться тем, чего нет, Эбериус.

— Вы... злой! Жестокий.

— Да-да, ужасный, отвратительный, невыносимый, можешь не продолжать. — Герцог крепко держал в руках артефакт, который пытался то ли выплыть, то ли просочиться между пальцами — безуспешно. — Хорошо, ты ничего не хотел делать, но что-то сделал? Что-то, из-за чего леди Равенна теперь не может его снять.

— А вы хотите его снять с леди Равенны? — хихикнул артефакт.

И так неоднозначненько: намекал, гадкий, на что-то неприличное. Точнее, пытался отвлечь Тиреона от основного вопроса.

— Точно. Поэтому давай-ка рассказывай, что именно тебя заставили сделать.

— А не надо говорить кто заставил? — спросил Эбериус.

— Зачем? Я и так знаю, что ослушаться меня ты можешь под влиянием лишь одного человека — моей бабушки. А теперь перечисляй, какие заклинания лежат на платье.

— Заклинание прикрепления, молчания и выборочная дезактивация магией за счет блокировки потоков. Магия завязана на выполнение условий. Если все сделать — то можно снять платье.

— А если не делать?

— То можно и не снять, — невозмутимо ответил Эбериус.

— Нет, я говорю о том, как снять платье, не выполняя условия. И заставил ли ты леди Равенну что-то делать? — зло спросил Тиреон.

Ой-ей. Ой-ей-ей! Вот что Тиреону точно не нужно знать, так это то, что платье заставило меня сделать.

— Еще ничего! — быстро сказала я, надеясь, что артефакт мне подыграет.

— Немного, — скромно произнес артефакт.

Увы, Эбериусу, похоже, его жизнь была не так уж и важна.

— И что? — спросил Тиреон.

— Попросил леди Равенну побить ту девицу, которая пробралась к тебе в спальню.

— Я была только за, — тут же добавила я. — Я противница подобного поведения. Так что мы тут сошлись во мнении.

— Тут сошлись, а где — нет? — спросил Тиреон уже у меня.

Я улыбнулась и ответила:

— Не могу сказать.

— Эбериус? — спросил Тиреон.

— Пустите! Я домой хочу!

— Ты уже дома. Отвечай. Что ты заставил сделать Равенну?!

— Ни за что! Простите, ваша светлость, вы заставляете меня идти на крайние меры, — внезапно сказал Эбериус. — Знайте, что я этого не хотел!

Розовый шарик в руках герцога начал менять цвет на ярко-красный.

Тиреон ругнулся и швырнул артефакт в стену справа. Раздался взрыв, но ничего не пострадало: стена оказалась прочной, а с другой стороны от артефакта уже стоял моментально созданный щит.

Ну, как ничего?

Эбериусу досталось — на розовом шарике появились царапины. И сам он не скрывал эмоций:

— Больно! Больно-то как! Больно-больно! Хозяин хотел меня убить!

— Я до сих пор хочу тебя убить, но пока даже не пытался, — вздохнул Тиреон.

— Мне помочь? — спросила я, вставая с диванчика. — Я неплохо лажу с артефактами такого плана.

— Какого такого? — настороженно спросил Эбериус.

— Дурного, — ответил за меня Тиреон. — Я знаю, Равенна, но пока оставайся в круге. Я его поймал только из-за привязки к этому платью. Как только ты выйдешь из круга, так заклинание падет.

— Хорошо, — сказала я.

И сделала шаг вперед. Точнее, платье заставило меня!

— Равенна?

— Это не я! — я замахала руками и попыталась сесть обратно.

Вышло не очень: сесть-то я села, вот только не на диван, а на пол, потому что платье успела протащить меня вперед.

— Извините! — крикнул Эбериус. — Я не хотел. Поэтому не сопротивляйтесь, чтобы случайно не пострадать.

— Как только я выберусь из этого платья, — не выдержала я, — ты пострадаешь специально!

— Какие нехорошие люди! Один пытается меня убить, вторая — заставить страдать. Да вы просто идеальная парочка! Мужчина и женщина, благословленные самой судьбой. Совет вам и любовь! — то ли ругался, то ли отвлекал внимание Эбериус, в то время как платье тащило меня прочь из магического круга.

Не очень успешно, потому как я перевернулась на живот и вцепилась обеими руками в ножку дивана. А диван тяжелый, несдвигаемый!

— Я ж так порвусь, — пропыхтел артефакт, взлетая вверх, чтобы избежать руки Тиреона.

Ага, платье точно порвется: оборка с подола уже оторвалась.

Тиреон даром времени не терял: бросился ловить артефакт, который летал по всей комнате. Приказывать он пытался, но Эбериус его не слушался, да и все угрозы игнорировал. Тиреон был в невыгодном положении. Убивать, как я поняла, не хотел, а поймать магией, не разрушив кабинет, было невозможно!

Отвлекшись на то, как Тиреон гонялся за Эбериусом, я совершенно упустила тот момент, что подол платья поднялся вверх схватил меня за руки и ловко отцепил от ножки дивана мои пальцы.

Заорала я сразу — и это меня спасло. Тиреон бросился в мою сторону и подхватил меня на руки, когда я почти что вылетела из магического круга.

— Так нечестно! — крикнул Эбериус, когда Тиреон, напрочь игнорируя сопротивление платья, отнес меня на диван и усадил прямо с ногами, не беспокоясь, что я могу что-то запачкать.

И тут же получил подолом платья по лицу. Да этот Эбериус совсем обалдел?! Я как только из платья выберусь — устрою ему. Дайте мою магию обратно — и оплеухи будет получить этот бессовестный невоспитанный артефакт, а не Тиреон!

Мужчина придержал трепыхающийся подол платья с одно стороны. Секунда — и удар прилетел с другой. Правда, не по лицу — Тиреон схватил ткань в кулак. Я почти что выдохнула, как поняла, что платье вышло на новый уровень: мои руки стали двигаться сами собой.

— Держи мои руки! — воскликнула я и, заметив колебания Тиреона, добавила: — Ну же!.

Сработало. Тиреон вовремя схватил мои запястья и прижал к дивану над моей головой.

— О, какая страсть! — хихикнул артефакт.

Ну да, поза со стороны была более чем неоднозначной: я лежала на диване на спине, а Тиреон нависал надо мной, удерживая одной рукой мои запястья, а второй опираясь о диван.

— И кто в это виноват?! — огрызнулась я, надеясь, что злость затмит накрывающее меня смущение.

Но не тут-то было.

— Хе-хе-хе!

Что еще за двусмысленный смех? Да я этого Эбериуса... покусаю! Сдам в лабораторию на опыты. С сестрицей познакомлю!

— В этот раз я тебя убью, — ласково сказал Тиреон летающему шарику.

— Вы должны мне быть благодарны! — хихикнул Эбериус, а я поняла, что платье приподняло меня вверх — и теперь я прижималась к широкой груди Тиреона.

И отчаянно краснела.

— Равенна, — сказал Тиреон. — Извини, я не хотел это делать, но...

— Целуй, целуй, целуй! — заорал артефакт, не скрывая ликования. — Не сдерживайся! Соблазни ее, влюби ее в себя, сделай ее своей.

— Заткнись, — посоветовал Тиреон.

Даже я замолчала — на всякий случай. Но безбашенный артефакт и не подумал, а начал еще сильнее кричать:

— Сделай это, сделай, сделай!

Пока я выбирала между тем, что заржать и покраснеть, Тиреон швырнул каким-то заклинанием в артефакт, заставив того взвизгнуть и куда спрятаться.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила я.

— Сейчас поймешь, — сказал Тиреон, отпуская мои руки. — Еще раз прошу прощения.

Большие ладони Тиреона оказались на лифе платья. Эм, это уже как-то совсем, лучше чтоб целовал. А потом Тиреон вцепился в ткань платья и резко рванул. С оглушительным треском лиф платья порвался.

Раздался оглушительный визг.

— Спасите! Помогите!

Эбериус не скрывал своего отношения к тому, что Тиреон вытворял с платьем. Именно вытворял: он разрывал платье на куски и кусочки — как получалось. Платье внаглую липло к моей коже, словно хотело слиться со мной, чем затрудняло задачу Тиреона.

— Издеваются!

— Ага, — равнодушно ответил Тиреон, продолжая.

— Убивают!

— Точно.

— Насилуют!

— Даже не думал, — заметил Тиреон. — Попробуешь еще раз так меня оскорбить — я тебя развею.

— То есть, убийство — это нормально, а насилие...

— Оскорбление, верно, — ответил Тиреон, закончив с верхом платья. — Равенна, все хорошо? Ты какая тихая.

А какой мне еще быть, когда я тут полуголая лежу.

— Ты продолжай, продолжай, не стесняйся, — чуть нервно усмехнулась я. — Но на будущее лучше предупреждай о таком заранее.

Если бы платье все еще не блокировало мою магию, то я бы точно ударила каким-нибудь гадким заклинанием. Не из-за желания навредить или страха, нет! Инстинкты. В конце концов, не каждый день мужчины голыми руками на мне разрывают платье.

— О, конечно, — сказал Тиреон. — Одну секундочку.

Треск был еще громче — юбку одним движением разорвали пополам. Сколько сил требовалось, чтобы порвать ткань, напитанную магией, я старалась не думать. Она напитана она была ого-го: не зря так трещала.

— Вот и все, — сказал Тиреон, сбрасывая остатки платья.

Эбериус громко рыдал, прячась за шкафом, я лежала почти голенькая. Почти что под Тиреоном. Он возвышался надо мной, бросая вполне себе заинтересованные взгляды.

— Можешь ударить меня, — внезапно сказал мужчина.

— Я сама тебя ударю! — раздался женский голос.

Я думала, что ситуация была неловкой? Забудьте, неловкой она стала только сейчас, когда статная дама неопределенного возраста возникла в кабинете герцога и сверлила нас осуждающим взглядом. Бордовое платье облегало ее идеальную фигуру, а черные волосы были в таком идеальном порядке, что я невольно задавалась вопросом, сколько зелий красоты надо выпить, чтобы добиться подобного. Море, не меньше!

Точнее, смотрела женщина не на нас, а на Тиреона.

— За что бить собралась? — спросил герцог.

Как за что?! Если бы я зашла в чью-то комнату и застала бы там людей в позе, аналогичной нашей с Тиреоном, то однозначно бы ударила мужчину. Даже не спрашивая! Потому как я бы решила, что тут или придаются разврату, или же совершают преступление.

Но дама, к моему счастью, была чрезвычайно сдержанна. И слава магии! Тиреон-то ни в чем не виноват, ситуация просто так сложилась. Но я на всякий случай попросила женщину:

— Не надо его бить!

— Почему это не надо? — с любопытством спросила женщина. — Он мой артефакт обижает. Где ты, милый, выходи, больше никто не сделает тебе ничего плохого.

— Вообще-то Эбериус — родовой артефакт, а не твой личный.

— Но это не позволяет тебе так к нему относиться! — возмутилась женщина.

— И почему даже в такой ситуации ты заботишься о нем, а не о прекрасной девушке, ошметки платья которой валяются около дивана? — спросил герцог.

— Девушка, вы против? — полюбопытствовала женщина.

— Нет, — честно ответила я. — Я была очень «за».

— Ну вот и все. Девушка твои действия поддерживает, я, в принципе, уже давно жду правнуков... Ах! Не отвлекай, бессовестный мальчишка. Сколько раз говорила, что нельзя издеваться над моим артефактом!

А, нынче это так называется?

— А ему над нами всеми можно? — ухмыльнулся герцог, слезая с дивана.

Он магией притянул к себе покрывало с ближайшего кресла и целомудренно прикрыл меня. Я мысленно поблагодарила его — шестое чувство подсказывало мне, что не стоит влезать в этот диалог.

— Ты большой, сильный и злой, — пожала плечами женщина.

— Я — да. А вот леди Равенна, над которой он пошутил, маленькая, слабенькая и очень добрая.

— Равенна? — взгляд дамы остановился на мне. — Равенна... Равенна... Ноксторн?

— Да, — кивнула я.

— Маленькая, слабенькая и очень добрая, да? — Бровь женщины взлетела вверх.

— Так и есть.

— Леди, вы с этим согласны?

— Не мне судить, — сказала я, прикрыв глаза.

— А кому? Моему внуку? Так доверяешь его мнению?

— Безоговорочно, — ответила я. — Отличная проницательность.

— Все, бабуль, заканчивай представление. И расскажи уже, почему ты здесь? И какое отношение имеешь к тому, что вытворял Эбериус.

— Почему я тут? Ну, наверное, потому что ты снова, маленький негодяй, обижал малыша.

— Этот малыш старше и меня, и тебя, бабуль.

— Не упоминай о возрасте, окаянный! — грозно воскликнула женщина.

— Я не могу звать тебя мамой, бабуль, — вздохнул Тиреон.

— А сестренкой? — спросила я, предчувствуя бурю.

Никогда не упоминайте о возрасте женщин, особенно если женщина во внушительном возрасте.

— А она мне нравится, — заметила женщина. — Приятно увидеться с вами вживую, Равенна Ноксторн. Я герцогиня Сицилия Виндрейв. Вы могли знать обо мне по прозвищу Сицилия Великая. Так меня звали побежденные враги. Некоторые не очень разумные люди называли Сицилей-Стервилией, но они сейчас либо изменили свое мнение, либо скрываются так далеко, что я их уже и не найду. Ха-ха-ха! Но можете называть меня сестренкой. Исключение только для вас.

— Я вас поняла, сестренка Сицилия, — ответила я.

Ну разве можно отказывать такой женщине? Нет, наверное, можно. Но если объединить все то, что я узнала от Тиреона и успела услышать, то не стоит.

— Бабушка, ты можешь выйти?

— Зачем?

— Затем, чтобы Равенна смогла одеться.

— Пф-ф-ф, милый проказник! По правилам приличия выйти надо тебе.

Как бы сказать... Из этой комнаты правила приличия как раз и вышли.

— Бабуля...

— Или ты не успел все рассмотреть? Ха-ха! Успеешь потом. И не только рассмотреть, искренне надеюсь, что вы не забудете про то, что я очень хочу внуков.

— Бабуля! — возмутился Тиреон, качая головой.

Было заметно, что он совсем не боится родственницы. И терпит ее сарказм исключительно из любви, а не опасений. Бесстрашный!

— Что бабуля? А, точно, я слишком тороплюсь, да?

— Вот именно.

— Тогда женись на ней быстрее. И сделайте мне внуков. На ней ты ведь женишься, да?

Сицилия Виндрейв очень выразительно сказала «ней», заставив меня почувствовать смутную тревогу. И такую же неясную надежду. Как будто я была особенной для Тиреона. Словно он знал меня раньше, намного раньше. Неужели он влюбился из-за нашей переписки?

Тиреон вздохнул:

— Женитьба — серьезное дело. Никто не выходит замуж и не женится за один день.

— А как же я? — искренне возмутилась Сицилия.

— Ты хотела утешить свой артефакт, — напомнил Тиреон. — Где он, кстати?

— Я тут, госпожа-а-а!

— Бедненький мой, — всплеснула руками женщина и элегантно прошла к шкафу, откуда прямо в ее объятия прыгнул шарик.

— Госпожа-а-а, обижали, обижали! Я ведь не виноват, совсем не виноват, скажите им! Я сделал все, что вы мне говорили, почему они обижают меня, а не ва-а-а-а-ас!

А дальше произошло то, чего я совсем не ждала: Сицилия, удерживая Эбериуса одной рукой, подняла вторую и... шлепнула его.

— Х-х-хозяюшка? Х-х-хозяинька? — растерянно спросил артефакт. — Вы чего меня бьете?

— Надо было тебя речи лишить, — пробормотала женщина едва слышно.

— Тогда с кем вы бы обсуждали ваших ухажеров? Сами же клялись, что вас бы разорвало от невозможности высказаться, если бы не я. А такими вещами делиться с подругами неприлично!

— А теперь, бабуль, подробнее о том, что ты сказала сделать Эбериусу, — тихо сказал Тиреон.

— Ничего особенного, — женщина гордо вскинула подбородок. — Всего-то попросила позаботиться о твоем личном счастье.

Эй, постойте, а чего так выразительно на меня смотреть?

— О, правда? И как же?

— А так. Если в твой замок внезапно попадет приличная девушка, то нужно поспособствовать вашему сближению, — ответила Сицилия. — Вот, посмотри, какая рыжая фея у тебя теперь. Рыжая феерия, ха-ха, ставшая еще красивее. И вообще! Я с дороги, телепортировалась на пределе сил и магии...

Откуда она знает, что я стала еще красивее? Или просто раздает комплименты?

— Ты прошла по проторенному статичному телепорту, который пропускает исключительно наш род и не требует никакой магии, — поправил ее Тиреон.

— Но я устала! Возраст!

А у бабушки не слишком хорошо с логикой. Или, наоборот, слишком хорошо, потому что Тиреон, лишь вздохнул, но не стал спорить или ехидничать. Истинный образец мужественности — пропустить мимо ушей странное высказывание женщины ради ее же спокойствия.

— Хорошо, — кивнул Тиреон. — Сейчас попрошу принести чай и еду.

— Не надо! — воскликнул Эбериус.

— Почему не надо? — не поняла Тиреон.

— Потому что Сицилия не станет пить и есть гадость, — ответил Эбериус.

— Так, а откуда ты знаешь, что будет гадость? Отвечай!

— Не дави на малыша! — возмутилась женщина.

— Это ты испортил амулеты приготовления еды? — спросил Тиреон, проигнорировав свою бабушку.

— Ну да! Я!

— Еще скажи, что ради моего счастья...

— А ради чего? Не выдержав отвратительной еды, вы бы рано или поздно нашли себе прекрасную девушку, которая стала бы изумительно готовить вам. Влюбились — и вуаля. Свадьба, детишки...

— Сейчас готовят не амулеты, — ответил Тиреон, проходя к шкафу справа от стола.

Распахнув его, Тиреон вытащил оттуда длинный камзол ниже колена. Ну, ему — ниже колена, а мне вообще как длинное платье будет.

— К сожалению, лучше ничего найти не смогу, — сказал мужчина, протягивая мне свою одежду.

— А мои платья? — спросила Сицилия.

— Больше не рискну, — отрезал Тиреон. — А теперь давайте выйдем и позволим леди Равенне переодеться.

— А... — начала я.

— Мы будем в гостиной, как приведет себя в порядок — приходи, — улыбнулся мне Тиреон.

Как только все вышли, я мигом сбросила покрывало и надела камзол герцога. Огромный! Я даже без зеркала могла сказать, что выгляжу смешно. Точно не как рыжая фея.

Подождите, а почему госпожа Сицилия назвала меня рыжей феерией? Откуда она знала мое детское прозвище?