Глава 19

— Сестренка, ты в порядке? — робкий голос Ноа раздался за моей дверью. — Мне... мне можно к тебе?

Ну какая же у меня коварная семейка, а?

После того, как старшего брата приложило заклинанием немоты, младшую сестру телепортировало в сад, а родители были попросту проигнорированы, они пустили в ход самую сильную и тяжелую магическую артиллерию!

Точнее, милую. Осада комнат всех старших членов семьи происходила успешно. Без исключения. Владельцы сами открывали двери и готовы были дать все, что попросят. Жаль только, что Ноа практически никогда и ничего не просил. Нам оставалось лишь надеяться на свою внимательность, подмечать детали, чтобы угадать, чего же хочет наш самый младший член семьи.

Вот так мы подметили его любовь к самым разным видам животных. Причем, как показала практика, чем опаснее или же необычнее существо, тем счастливее Ноа. И не только ее: приходилось обращать внимание на то, что он любит есть, пить, что ему нравится носить... Потому что, повторюсь, сам он всегда отвечал одно:

— Мне все нравится.

Но не могло же все нравится одинаково?

К сожалению, время, проведенное в приюте, наложило огромный отпечаток на некоторые черты его характера. К счастью, у моих родителей огромнейший опыт воспитания детей, а у нас, воспитанных ими детей, огромный опыт в умении ладить с самыми непростыми людьми (то есть, друг с другом). Только мы в свое время наблюдали друг за другом, чтобы подметить слабости и устроить каверзы, а сейчас — чтобы порадовать самого младшенького. Могу сказать, что выходило довольно неплохо.

По крайней мере, когда я вернулась и вручила Ноа зимнего волка, глаза у моего братишки сияли не хуже звездного неба. И я не преувеличиваю: в черных глазах действительно вспыхивали светлые искры — внешнее отражение магии.

На этом почти вся радость от возвращения и закончилась. Конечно, я была рада увидеть свою семью, семья была рада видеть меня. Настолько, что даже шуточки о моем внезапном исчезновении не отпускали. Только старший брат упомянул, что в курсе моего местонахождения. И, с учетом того, что мы с герцогом Виндрейвом постоянно обменивались письмами, в одном из которых как раз нашлось приглашение в личную библиотеку, то никто особо не беспокоился.

— А если бы он ко мне начал приставать? — вздохнула я.

— О, он же не самоубийца, — фыркнул брат.

— Я слабее его, — заметила я.

— А защитное заклинание, которое я наложил на тебя и которое сработает, если кто-то из мужчин попытается сделать с тобой что-то против твоего желания, сильнее. Начал бы приставать — остался без самого главного, — брат потрепал меня по голове и коварно захихикал.

Взрослый же мужчина! А развлечения ничуть не изменились.

Я вздохнула, вставая с кровати. Надо открыть Ноа. Признаюсь, что сейчас я никого особо не желала видеть, даже герцога Виндрейва, от которого до сих пор ни слуху, ни духу. Я уже пожалела, что тогда так быстро уехала. Надо было и впрямь остаться, как уговаривал Эбериус, выяснить все до конца, а сейчас... а что сейчас? Осознала, что была права: герцог и впрямь не испытывал ко мне каких-то особых романтичных чувств. Но я ведь могла попробовать это изменить. В конце концов, дружбу мне предлагали, а она — не пустой звук.

Снова раздался стук в дверь — куда более тихий, чем первый.

Я крикнула:

— Сейчас открою, подожди минутку!

Ну а как не открыть? Ноа не будет стучать три раза, уже то, что он осмелился постучать второй — поразительная вещь. Хоть он уже и прожил с нами год, все еще осторожничает. Когда же он станет нахальным и уверенным? Когда поймет, что даже если он разрушит всю резиденцию или же случайно сравняет с землей королевский дворец, меньше его никто любить не станет? Вздох вырвался невольно.

Когда родители сказали, что им очень грустно и они хотят взять ребенка из детского дома, мы с братьями и сестрами дружно подумали, что они сошли с ума. Мало им проблем с нами было? Только в поместье стало тихо, ничего (почти) не взрывалось, никто (почти) не отправлял воинственные отряды за какие-то там оскорбления, никакие аристократы не приезжали жаловать дважды в неделю, максимум — раз в месяц.

А они обратно все хотят?

Я еще помню, как на семейном собрании отец с мамой дружно убеждали нас, что хотят удочерить милую девочку с какой-нибудь слабой магией, чтобы любить, заботиться и лелеять. Чтобы она была яркой, как солнышко, непоседливой, немного капризной и открытой миру.

Не знаю, что пошло не по плану, но в итоге через некоторое время родители познакомили меня с десятилетним робким мальчуганом, обладающим загадочной силой.

Ну, как робким? Это он с нами и при нас робкий, а с остальными отстраненный. Он был как луна, спокойный и предпочитающий тихие вечера вместо веселых развлечений, никогда не капризничающий, все понимающий. Открытости в нем не было совсем, скорее, нам всем приходилось медленно и осторожно пробираться через скорлупу, которой он себя окружил.

С появлением Ноа наша семья словно ожила.

Я подошла к двери и включила магический идентификатор — фух, за дверь и впрямь только Ноа, а не четыре мои сестрички и пять братиков, от присутствия которых можно сойти с ума.

Ну да, семейка у нас... большая. И, самое страшное, разносторонняя.

Я осторожно открыла дверь и встретилась с внимательным и трогательным взглядом темно-фиолетовых, почти черных глаз.

— Сестренка Рави, — тихо сказал Ноа, продолжая жалобно на меня смотреть.

— Заходи, — подмигнула я ему. — Пока остальные не решили воспользоваться ситуацией и не оккупировали мою комнату.

Ноа скользнул внутрь, и как только я закрыла дверь, сразу же меня обнял. Ну хоть какой-то прогресс. Я потрепала его макушку — волосы мягкие-премягкие, как у котенка!

Не зря мы все до сих пор называем его малышом, хотя он с этим категорически не согласен. Десять лет почти!

— Ну что? Как твои дела? — спросила я

Знают, что единственный, кому я открою, кого не буду ругать и никоим образом не обижу — это малыш Ноа. Хотя он с малышом не согласен. Десять лет!

— А как твои? Ты же грустишь, а не я. Почему?

Я вздохнула и присела на кровать. Почему, да?

— Потому что человек, который мне нравится, не проявляет ответных чувств. Точнее, ответных действий, которые свидетельствовали бы о чувствах, — тут же исправилась я.

— А что это за чувства такие? — нахмурился Ноа. — Ты ему не нравишься?

— Я бы так не сказала...

— А как? Нравишься? Равнодушен? — продолжал допрашивать Ноа.

Маленький дотошный братишка.

— Я ему нравлюсь как друг. А он мне нравится как возлюбленный, — сказала я то, в чем никак не могла никому признаться.

А ведь и родители, и мои сестры с братьями спрашивали, что за герцог Виндрейв, для которого я создала особый пропуск, почему я этот пропуск совершенно внезапно отозвала, почему я выглядела сначала напряженной, потом разозленной, а в последние дни — очень грустной.

И на вопросы, кто или что меня расстроила, отмахивалась. В общем, отправка ко мне Ноа с целью получения важных сведений прошла успешно.

— А как возлюбленный — это как? — нахмурился Ноа.

— Это как человек, за которого можно выйти замуж, — выдавила я в итоге.

Надо бы братишке подсунуть парочку милых любовных романов! А то у него по этой теме явные пробелы. Мало того, что в детдоме нормально не обучали, так и сейчас он из нашей библиотеки выбирает книги по магии или про животных, а не обычные детские.

— Это плохо, — серьезно сказал Ноа. — Очень плохо!

— Не настолько...

— Настолько! — воскликнул Ноа. — Я сам хочу на тебе жениться, мне конкуренты не нужны. Сестренка Рави, а он сильный? Я могу его побить, чтобы он тебе разонравился, и ты не хотела за него замуж?

Я не знала, смеяться мне или плакать.

— Очень сильный, — ответила я серьезно — не хватало еще, чтобы мелкий обиделся. — Я сама его не могу побить.

— А мы с тобой вдвоем?

— И вдвоем не побьем, — сказала я.

Даже маленькую взбучку устроить не сможем.

— Тогда... тогда надо попросить старшего братика. Всех старших братиков. И папу. И чтоб сестренка прокляла... Хм, но это уже не честно. Что же делать?

— Ничего, — ответила я. — Я же не могу выйти замуж за человека, которому я не нравлюсь?

— А мне ты нравишься! За меня можешь?

— Только когда ты вырастешь, — ответила я. — И если до этого я не влюблюсь в мужчину, который влюбиться в меня.

— Ты уже постарайся, сестренка Рави. Я надеюсь только на тебя, сомневаюсь, что будет кто-то, кто в тебя не влюбится.

— Уже есть, — вздохнула я и потрепала мелкого по волосам.

Плохое настроение если и не улетучилось, то точно отошло на задний план.

— А ты посмотришь со мной на огненную пантеру? — спросил Ноа.

— Обязательно. Но давай договоримся об одной вещи. Все, что я говорила тебе сегодня, должно остаться нашим секретом, хорошо? Ни маме, ни папе, никому из любимых братишек или сестренок? Ты никому и ничего не расскажешь.

Еще не хватало, чтобы моя семья вмешалась во все это! Зная их характеры, я даже представить боялась, что может случиться. Тиреон, несомненно, силен, умен и влиятелен, но... Но лучше не надо. Я все-таки не оставляла надежды, что смогу ему понравиться и помочь забыть эту первую любовь с золотистыми кудрями.

— Я боюсь... Это не имеет значения, сестренка Рави. Они уже все узнали.

— Что? Откуда?

Ноа весь поник: наклонил голову вниз так, что челка полностью скрыло лицо, сгорбился. И расстегнул рукав на рубашке, демонстрируя прикрепленный артефакт прослушки — круглую серебряную бляшку, очень похожую на монету.

Я не выругалась вслух. Исключительно про себя и самыми нецензурными словами. Осторожно подцепила браслет, на котором болтался артефакт, стащила с руки Ноа и сжала его в ладони, воздействую магией. Я раскрыла ладонь и остатки предмета просыпались на пол.

Вот теперь можно поговорить.

— Извини, — пробормотал Ноа.

— И почему ты его принес, не предупредив меня?

— Потому что... — начал Ноа.

Потому что мои братья и сестры — те еще хитрюги. Задурили голову Ноа по полной. Мол, посмотри на сестренку Рави, что-то явно случилось! Она бедненькая такая, сидит у себя в спальне, грустит. И даже без десятка новых романов. Что-то не то!

Ладно, признаюсь, что повод для беспокойства был. Раньше я никогда так себя не вела. Даже если злилась или грустила, то предпочитала работать или запираться в библиотеке. В самом крайним случае присоединялась к кому-то старшеньких, чтобы спустить пар: поймать беглого преступника, разобраться с бандой разбойников или же подраться с сбежавшей из тюрьмы волшебницей. Разумеется, все это было безопасно, так как обычно за мной присматривал кто-то из старших. В общем, не вела я себя так, как веду сейчас.

Но раньше мне и не требовалась столько сил для моральной подготовки! Да я и не планировала выбрасывать Тиреона Виндрейва из головы. По крайней мере, до тех пор, пока все не решится. Ну вот, решилось.

— Ничего страшного, — сказала я, глядя на ребенка. — Не расстраивайся.

— Правда? Я не хотел тебя обидеть...

— Я сама виновата, — со вздохом ответила я. — Нужно было все объяснить, чтобы не заставлять никого волноваться.

И хоть мне хотелось поругаться, бросить в особо упертых парочку заклинаний, я напомнила себе, что если бы кто-то из моих сестренок или братьев оказался в такой же ситуации, то я бы использовала любые средства.

— Может, мне обидеть того, кто обидел тебя? — тихо сказал Ноа. — Ты бы меньше расстраивалась...

— Не нужно, — помотала я головой. — К тому же, он дракон, это будет слишком сложно.

Да и объективно... Не считая того, что Тиреон ввел меня в заблуждение своим поведением, ничего плохого он не сделал.

— Я не сам. Я попрошу друга.

— Друга? — удивилась я. — Какого?

Насколько я знала, Ноа еще не успел ни с кем подружиться. К тому же, кто мог быть настолько влиятельным, чтобы обидеть самого дракона?

Ноа мог говорить только про одного друга. Тень — его хранитель, высокоуровневый защитник, способный доставить неприятности даже маме с папой. При желании, конечно. Так-то Тень был мирным и приятным.

— Его.

— Все хорошо, — сказала я и потрепала Ноа по волосам — ну как тут сдержаться? Лапочка же, а не ребенок. — Ничего не нужно.

Вот именно. Не нужно ни мстить, ни обижать, ни ругать (хотя за введение меня в заблуждение стоило бы, но я уже кое-что сделала напоследок). Нужно... да не знала я, что нужно мне сделать с Тиреоном.

Зато понимала, что пора приходить в себя и возвращаться к своим делам.

Но прежде надо было все же поговорить с семьей, чтобы они не делали ничего лишнего. К счастью, ни мама, ни папа разговор не подслушивали. Как и старший брат Родерик, который уехал куда-то по делам. Да, тот самый, который навесил на меня кучу заклинаний из опасений, что его маленькую сестренку обидят негодяи, почему-то напрочь забывая о моей (или, правильнее сказать, о семейной) черте обижать всех негодяев самостоятельно и, зачастую, незамедлительно.

Очень хорошо, что Родерик сейчас был далеко-далеко. С ним хлопот не оберешься... Нет, он абсолютно идеальный старший брат. Конечно, если не говорить о его слегка ехидном характере и любви к подшучиваниям. Впрочем, кто из нас этого не любит?

Родерик, по крайней мере, никогда ни с кем из нас не дрался. Почти всех на руках таскал, почти всем коленки исцеляющим зельем мазал, почти за всех вызывал на дуэль мерзких магов.

Сказывалась разница в возрасте: Родерик родился тогда, когда мои родители только закончили магическую академию. Мы же появились на свет позднее. У моего второго старшего брата разница с первым была в двенадцать лет, а у старшей сестры — пятнадцать. Что уж говорить про меня? Для Родерика все мы были немного... несмышленышами, маленькими детишками.

Теми, кого легко обидеть. И за кем он, как старший брат, должен был присматривать. В это «присматривать» входила и месть тем, кто решил попробовать кого-то из Ноксторнов «на зуб». И не всегда она была соразмерна проступку другого человека.

А еще моего старшего брата совершенно невозможно было отговорить, если он что-то решил. Поэтому мне оставалось лишь порадоваться, что он ничего не слышал.

Но слышали другие.

Например, Кассандра. Боевой маг высшей ступени, которая легко могла вызвать на дуэль любого. И победить противника, даже если тот был сильнее ее. Как? Все дело в опыте. Сначала работала стражницей, стала главой гарнизона, после решила уйти в наемники, доросла до главы гильдии, но все еще не отказывалась от хорошей драки. И, кроме магии, прекрасно владела мечом. Ей даже большого повода не нужно было, чтобы подраться.

А еще Элис. Моя милая младшая сестренка. Боевой магии ноль, зато как проклинала! Всех, без разбору и по-добро-проблемному: не до смерти, но страда-а-ать этим неудачникам...

Мориан — второй по старшинству после Родерика — казалось, должен быть самым милым и спокойным. Он ведь подался в священнослужители. Но, как по мне, он опаснее двух моих сестричек вместе взятых ! Говорят, что как только он поступил на службу в церковь, все грешники стали каяться намного быстрее, а количество признаний в преступлениях возросло вдвое. Думаете, он их убеждал? Ну, в целом, так выразиться можно, если не считать того, что он убеждал их совсем не речью, как ранее было принято в церкви.

Про остальных я решила не думать — все проблемы нужно решать по мере их очередности.

Так, еще нужно было срочно закрыть пропуск Тиреона. Даже не так! Внести его в список строгого запрета, чтобы, магия упаси, он не столкнулся с кем-то из моей семьи. Иначе все это может закончиться печально...

Все запланированное я сделала в кратчайшие сроки, развив присущую мне активность, чем прилично успокоила свою семью. Наверное, из-за этого мою просьбу не влезать в мои отношения с Тиреоном восприняли без сопротивления. Я даже клятву умудрилась вытащить у всех, за исключением Ноа. Ноа умничка, он не будет пытаться искать Тиреона, чтобы ему насолить.

Ну, как все сделала? Почти все. Оставался еще разговор с Тиреоном, который бы все прояснил. Или хотя бы формальный разговор, в котором я кратко объяснила, почему уехала, даже не попрощавшись с мужчиной.

И пока я погружалась в работу, решив, что на время забуду про неудавшуюся симпатию, эта симпатия сама о себе внезапно напомнила.

Произошло это за ужином. Была у нас маленькая семейная традиция — собираться за едой по вечерам. Разумеется, те члены семьи, которые находились сейчас дома.

— Милая, послушай, тут недавно приходил герцог Тиреон Виндрейв... — сказала мама, из-за чего я едва не подавилась чаем.

Судя по тому, как осторожно мама произнесла эту фразу, абсолютно все, что я рассказала Ноа, она уже знала. Спасибо, мам, что хоть в конце трапезы сказала, иначе кусок в горло бы не лез. Все одновременно посмотрели на меня. Выжидающе.

Так, понятно, отслеживают мою реакцию. Прямо не спрашивают — после моей-то просьбы не вмешиваться в мои отношения (пусть и односторонние), но пытаются понять ситуацию. Почему? Неужели что-то натворили?

— И?

— Что «и»?

— Ты с ним встречалась? — прямо спросила я.

— Я? Нет, конечно, — ответила мама. — Не забывай, я за мирное решение проблем. А мирно решить что-то с человеком, из-за которого грустит моя дочь, мне очень сложно. И не забывай, пока я сдерживаюсь — сдерживается твой папа. Но стоит мне хоть раз... В общем, я с ним не встречалась. По моей просьбе его попросили вернуться и не докучать тебе.

Я выдохнула. Но тут же насторожилась.

— А кого ты попросила? Слуг?

— Нет, конечно! — воскликнула мама. — Такой важный гость — и отправлять слуг. Твоя любимая сестренка сообщила.

— Он жив? — спросила я, сглатывая.

Он, конечно, немного гад. Ладно, много! И играется с девичьими сердцами, но смерти не заслужил. Максимум — хорошей порки.

— К сожалению, — буркнула моя сестра. — Оказывается, проклятия на драконах не срабатывают. Никакие. Даже смертельные.

— Сколько раз я говорила... — начала мама.

— Как будто я что-то плохое сделала, — возмутилась моя сестра. — Говоришь так, словно сама не хочешь открутить ему голову!

— Какая разница, что я хочу, — сказала мама, — если я никогда не говорю об этом вслух. Тебе тоже советую.

— Ой!

— Вот тебе и «ой». Все коварные планы строить лучше про себя.

Я вздохнула. В такие моменты мои родственники напоминали настоящих злодеев — высокомерных и неразумных, упивающихся своей силой и властью. Но это было не так! Обычно они мирные и трудолюбивые, иногда слегка специфические, но довольно добрые.

Просто когда дело касалось семьи... все ограничения куда-то девались.

— Толку от моих планов, — вздохнула сестра. — Проклясть не могу.

— А что герцог? — спросила я.

— Что? Жив, цел, здоров и навряд ли страдает от каких-либо проблем.

— Нет, я не об этом. Он... так просто ушел? — спросила я. — Ничего не попытался передать или сказать?

— А, пытался, — сказала сестричка, чуть наклоняя голову, чтобы длинная челка скрыла взгляд.

— И что? — тут же спросила я, невольно затаив дыхание.

— Не знаю...

— Как не знаешь, Сиора? — не поняла я.

Родители очень хотели изящную дочку, способную очаровать всех нас, поэтому выбрали производное от сирен — загадочных чарующих существ со дна морского. Ну, почти угадали. Было у Сиоры в арсенале проклятие, способное очаровать всех вокруг.

— Я его не слушала, — вздохнула младшенькая. — Наложила на себя проклятие глухоты. Нет, ну а что? Он Равенне вон что-то странное наплел, что она в него влюбилась. Даже она влюбилась! Он явно опасен. Поэтому я не слушала. И в глаза не смотрела. И еще... Неважно.

— Нет, важно, договаривай, — потребовала я.

— Не буду.

— Будешь, — ласково сказала я. — Иначе я попрошу моего милого друга, который работает младшим преподавателем в твоей академии магии, чтобы следующий тест был особенно «приятным».

В конце концов, я не только любовными романами увлекаюсь, но и исследованиями. А где большинство исследователей можно найти? Правильно. В академии магии на должности преподавателей.

— Я не читала ничего из того, что он тебе пытался передать, — буркнула сестра.

— И что же он пытался передать нашей Рави? — спросила мама.

— Записку.

— Получается, он ушел, даже не отдав клочок бумаги?

— Я ее порвала в процессе передачи. На всякий случай, — созналась Сиора. — Мало ли какие там... зачарования.

Я вздохнула, откидываясь на спинку стула. Сестренку хотелось проучить. Жаль, что у нас существовало одно правила: никаких дуэлей без присмотра родителей между детьми с разными силами. Моя магия была частично боевой, а вот у этой мелкой более... кхм, статичной? Не знаю, как еще умение проклинать других назвать.

Все мы дружно вздохнули.

— В следующий раз возьми и передай, — сказала я.

Когда я ввела запрет на посещение Тиреона Виндрейва я напрочь забыла о том, что почтовая магия нашего поместья будет полностью блокировать письма от него. А через сутки — уничтожать. Закончив ужин, я извинилась и пошла проверять, не отправлял ли мне Тиреон что-то.

Хм, отправлял. Только все было уничтожено более двух суток назад. Потом, видимо, решил зайти ко мне в гости — и получил порцию проклятий от сестренки и порванное письмо. Я вздохнула. Надо бы отменить запрет на посещение, но есть ли смысл? Теперь Тиреон точно не придет. Маленькое недоразумение превращалось в большое...

Я... ошиблась. Тиреон пришел снова. Только узнала я об этом уже после того, как он снова ушел. И в этот раз встречающим был маленький Ноа.

Очередное письмо Тиреона было благополучно погрызено Тенью, которая притворялась хорошим мальчиком (то есть, песиком неопределенной породы), а самого Тиреона отправили домой, мокрого от ядовитой слюны. Не смертельно ядовитой, он всего лишь должен был покрыться прыщами.

— Но не покрылся, — вздохнул Ноа. — А драконов и к ядам иммунитет, какая жа... То есть, везет же им!

Все повторилось на следующий день. Менялся лишь встречающий.

И сколько бы я ни уговаривала их, сколько ни напоминала о том, что они сами обещали не вмешиваться —бесполезно! А ведь мои братики и сестрички толком ничего не знали, мы с Ноа практически ничего не обсуждали, кроме того, что моя симпатия к Тиреону не взаимна. Ладно... было что-то похожее и раньше, но я и близко не была в таком раздрае.

Наверняка они заметили, что Тиреон меня чем-то расстроил. Ну, может, и догадывались, что дело серьёзнее, что меня действительно задело — я обычно так себя не веду, да и вообще не склонна обижаться по пустякам.

— Тогда сама с ним поговоришь? — предложила мама, когда я ей пожаловалась.

— А ты не можешь отправлять слуг, а не членов семьи?

— Не могу, — строго сказала мама. — Но ты можешь выйти и поговорить с ним сама.

— Не могу, — поджала я губы.

Я вообще не понимала, что мне Тиреону сказать. И не уверена, что сама была готова к тому, что мне скажется Тиреон. В общем, я струсила. Никогда так не поступала, всегда старалась любые спорные ситуации решать сразу, идти, как говорится, навстречу неприятностям, опасностям и прочим «нерадостям» жизни, если их никак было не избежать.

А тут...

Я закрыла глаза. Зарыла голову в песок, как делает одна магическая пуливая птица, если чего-то боится. И приняла чрезвычайно глупое, чрезвычайно трусливое решение — не обращать внимания.

То есть, не думать, не интересоваться, запереться в кабинете с работой, да и вообще... Давно я командировках не была! Надо посмотреть, в какую страну и к кому съездить, новую магию поизучать, своими идеями поделиться...

Вот только никуда я не успела отправиться — вернулся старший брат и огорошил меня:

— Мы едем на бал.

— Мы?

— Ты и я, — уточнил он.

— Зачем? — удивилась я.

— Ну, если не считать того, что тебе явно нужно развеяться, пообщаться с кем-то, помимо секретаря, слуг и семьи, оторваться о работы, в конце концов, то для того, чтобы сопровождать меня. Я без спутницы.

— Раньше тебя это не смущало, — заметила я.

— Раньше этого пункта не было в требованиях — это первое.

— А второе?

— До этого дня меня не преследовали особенно настойчивые девушки, желающие влюбить в себя любой ценой. Лишние скандалы мне не нужны.

— Я твоя сестра, — напомнила я. — Не думаю, что это сработает.

— Сестра, которая вечно ходит на все балы в маскировке. Или сейчас решила идти в своем истинном облике? В любом случае, никто не узнает, официальной части с представлением гостей, где назовут твое имя, не будет. А в остальном... не так уж много гостей знают, как выглядит Равенна Ноксторн.

Я вздохнула. Надо идти. Уверена, Тиреона я там точно не встречу — он не любит посещать подобные мероприятия. И я не люблю, о чем он знает, так что навряд ли решит заглянуть туда, чтобы поговорить со мной. Конечно, если Родерик ему не скажет. Но такого же не может быть, правда?