Глава одиннадцатая

Опыт прошлых лет, озвученный Кирой, оказался очень правдивым. Зимнюю сказку действительно засыпало, причем очень стремительно. Постоянные гости этого курорта о таких его особенностях, разумеется, знали и даже находили в этом свою прелесть. Созвонившись с Витой Игоревной, управляющей, Владимир услышал, что, оказывается, зимняя сказка тем и была ценна, что из неё практически невозможно выбраться в определенный период. Чудесная возможность для всевозможных трудоголиков побыть немного отрезанными от мира!

Конечно, Лебедев озвучил вопрос, почему ему не сообщили о таких прекрасных особенностях, когда подписывали контракт, на что услышал, что, разумеется, зимняя сказка столь известна, что он должен был знать об этом сам! А если не знал, ну так кто ему виноват? Вита Игоревна не упоминала сей факт, потому что всерьез считала его очевидным!

Всё это Владимир, уже успокоившись, пересказал мне чуть позже, когда мы с ним остались на несколько минут наедине. А потом отметил, что Ларису, к сожалению, придется потерпеть хотя бы несколько дней здесь, пока не найдется возможность отправить её прочь или переселить в соседний домик. А значит, надо ещё и по возможности качественно сыграть роль жениха и невесты – потому что Лариса наблюдательна и с легкостью способна вцепиться в каждую деталь.

Признаться, последнее меня не расстроило. Не знаю, почему, но я вдруг обрадовалась, что нам с Владимиром придется контактировать ещё теснее, вероятно, предчувствовала, что это может положительно сказаться на наших отношениях. Да, пользоваться присутствием Ларисы, чтобы побыть ближе к мужчине, в которого я, кажется, влюбилась – не самый хороший вариант, но…

Я не стала с собой бороться.

К обеду стало понятно: с Ларой мы не поладим. Напряжение в доме возрастало, и Владимир, не удержавшись, заявил:

– Пожалуй, мне стоит пообедать в местном кафе. У многих питание включено в счет пребывания здесь, надо проверить, хорошо ли там готовят.

– Пойдешь один? – поинтересовалась я.

Мне б тоже хотелось куда-нибудь выйти, но я понимала, что могу только помешать Владимиру. Он ведь не развлекаться идет, а в первую очередь проверять, как хорошо функционирует сервис в приобретенном им курортном комплексе. Владимира и так ждало явное разочарование в виде засыпанных снегом дорог, но он явно подозревал, что на этом сюрпризы не закончатся.

– Зачем один? – тут же встрепенулась Лариса.

Она зачем-то заплела свои волосы в косу, хотя сделала это явно неумело, выдавая свою непривычность к подобной прическе, и сейчас накручивала оставшуюся свободной длинную прядь на палец. Наверное, это должно было выглядеть кокетливо, и я с трудом подавляла острое, злое раздражение. Лариса вызывала у меня какую угодно реакцию, но только не положительную.

– Зачем один? – ни на секунду не оставляя свои волосы в покое, повторила Лара. – В одиночестве проверять такие места, как заведения общественного питания, неинтересно, всегда можно упустить очень важные детали. Нет, Володя, я пойду с тобой. Посмотрим вместе, что там и как. Понимаю, ты не хочешь тащить с собой Богданку, наверняка ей лучше побыть дома с Таней!

В какую-то секунду мне показалось, что Владимир сейчас ударит кулаком по дивану – ничего тверже под боком не наблюдалось, – и потребует, чтобы Лариса немедленно замолчала, однако он всё-таки сдержался. Вместо этого накрыл своей ладонью мою, и я вздрогнула от этой внезапной близости.

– Здесь есть и детское меню, в том числе для самых маленьких, – промолвил мужчина. – Я отдал соответствующее распоряжение, когда приобретал это место. Да, снег я не учел, но о питании детей позаботиться способен. Так что, думаю, обед для Богданы сегодня тоже пройдет именно в кафе.

– Мы пойдем втроем? – оживилась Лариса.

– Мы – я, Таня и Богдана, – пойдем втроем, – подтвердил Владимир, как ни в чем ни бывало.

– Но ведь на улице намело столько снега, – попыталась подобрать другие аргументы Лариса. – Наверняка маленькому ребенку будет сложно идти…

– Ну, у меня ведь обе руки на месте, – пожал плечами Лебедев. – Я легко могу взять Богдану на руки. А гулять она любит, в том числе при зимней погоде.

Он, словно пытаясь внушить мне уверенность в себе, осторожно поглаживал меня по костяшкам пальцев. Я наслаждалась этими мягкими прикосновениями сполна, стараясь подавить в себе желание демонстративно потянуться к Владимиру за поцелуем. Удивительно, но присутствие столь раздражающей нас двоих Ларисы, кажется, сближало нас только сильнее.

Или это такая искусная игра?

– К слову, снега действительно насыпало мало, – не удержалась я, – наверное, беременной женщине трудно передвигаться при такой погоде. Так что тебе, Лариса, было бы лучше остаться дома. Однозначно безопаснее для ребенка.

Улыбка, которую Лара радостно демонстрировала нам целый день, сейчас стала совсем уж кривой. Но она тоже умела держать себя в руках и в своих манипуляциях явно не собиралась сдаваться, потому с завидной теплотой промолвила:

– Ну что ты, Танечка! Я отлично себя чувствую, а врач наоборот прописал мне пешие прогулки. К тому же, там ведь уже поработала снегоочистительная техника, так что я пойду с вами! Вчетвером мы обязательно чудесно пообедаем! Мне так хочется ближе познакомиться с твоей невестой, Владимир, я ведь почти ничего о ней не знаю! Так скоро все подумают, что вы просто притворяетесь, смешно, не так ли?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Да, очень смешно, – отозвался Владимир. – Ну, если уж ты так хочешь – мы, конечно, можем сходить на обед и все вместе.

Вне всяких сомнений, вчетвером обедать не хотел никто. И Ларисе явно было неинтересно узнать, кто я такая и чем дышу. Она вообще с огромным удовольствием избавилась бы от моего общества и продолжила разговаривать с Владимиром наедине, не надо быть большим гением, чтобы прочитать это желание в её глазах.

Но позволить Ларисе разрушить нашу и так не слишком надежную игру в жениха и невесту мы не могли. Я помнила, насколько для Владимира это важно, и велела себе не реагировать на пустые провокации его родственницы. Наверняка и ему самому неприятно видеть эту не слишком порядочную копию своей покойной жены рядом, но он ведь терпел и держал себя в руках, почему я не могу?

Приняв решение всё-таки идти вместе, мы все разбрелись переодеваться. Я проскользнула в комнату и на несколько минут замерла, не в силах определиться с нарядом. На самом деле я никогда не была в этом плане большой модницей, не уделяла слишком много внимания своему гардеробу. Что есть, то и надевала. Но умом понимала: во-первых, там будет Лариса, которая не преминет ткнуть меня носом в собственный обыкновенный внешний вид, а сама продемонстрирует свой лучший наряд, чемодан у неё большой, платьев много – в этом я удостоверилась уже сегодня утром, – а во-вторых, не может невеста Владимира Лебедева предстать перед его же подчиненными в джинсах и свитере.

Нет, это нормальная одежда, и никакого особенного дресс-кода тут нет, но… Я вспомнила, как Владимир говорил: люди могут сделать фотографию в самый непредсказуемый момент, потом залить её в сеть или продать в какой-нибудь журнал за немалые деньги. И почему-то у меня в голове мелькнула мысль, что сегодня нас увидит куда большее количество людей, чем просто две семейные пары, которые и так включены в «высшее» общество.

Именно потому я потянулась к платью, отбросив мысль о том, что зимой в нем может быть не слишком тепло. Разумеется, исключительно из-за Ларисы и посторонних свидетелей! Мне вовсе не хотелось выглядеть красивее в глазах Владимира, нет, совершенно…

Вот только чем дольше я себя в этом убеждала, тем менее правдоподобными звучали эти слова. Скорее, просто отговорка, которую я непонятно зачем раз за разом прокручивала у себя в голове.

Платье было красивым. Явно очень дорогим, из теплой шерстяной ткани, а ещё небесно-синего оттенка, как раз мне под глаза. Наверное, если б я выбирала сама, то тоже не прошла бы мимо такого наряда. Я расстелила платье на кровати, на миг залюбовавшись им, а потом, спохватившись, принялась переодеваться. Стянула свитер, в котором ходила по дому…

И как раз в ту же секунду дверь в комнату открылась.

Я обернулась, так и оставшись стоять без свитера, полураздетая, и запоздало вскрикнула, прижимая одежду к груди. Владимир застыл на пороге, наверняка тоже растерявшись, и сверлил меня внимательным взглядом, сфокусированным, кажется, на бретельке моего бюстгальтера.

– Извини, – наконец-то пробормотал он, – не подумал.

– Ничего страшного, – пролепетала я.

Вот только, обменявшись этими двумя фразами, мы так и продолжили стоять, как завороженные, и смотреть друг на друга. Наверное, мне следовало натянуть свитер обратно, а Владимиру – выйти из спальни, давая мне возможность переодеться, но почему-то ни один из нас так и не догадался в самом деле это сделать.

Спохватились мы тоже одновременно. Я бросилась к платью, а Лебедев, вместо того, чтобы вернуться в коридор, зашел в спальню, прикрыл за собой дверь и отвернулся – вспомнил, видимо, о том, что нормальные жених и невеста не боятся увидеть друг друга полураздетыми.

Увы, но чудеса быстрого переодевания в этот раз мне продемонстрировать не удалось. Да, я натянула платье, избавилась от джинсов, но с молнией справиться никак не могла.

– Помоги, пожалуйста, – пришлось обратиться за помощью к Владимиру. – Я сама шею сверну, пока застегивать буду.

Он ничего не ответил. Я услышала тихое поскрипывание пола – подтверждение того, что Владимир подошел ко мне поближе, – а потом его руки на своей талии.

Крепко ухватившись пальцами за язычок непослушной молнии, он потянул её вверх. Я задержала дыхание – не оттого, что боялась, будто не войду в платье, а из-за того, как близко стоял ко мне мужчина.

Застегнув молнию, Владимир не спешил отойти от меня. Я невольно подалась назад, прижимаясь спиной к его груди, а Лебедев обнял меня одной рукой за талию и наклонился ещё ближе.

– Ты очень хорошо держишься с Ларисой, – дыхание мужчины обожгло мою шею. – Постарайся просто не обращать внимания на её слова, если она вновь будет пытаться тебя уколоть.

– Сделаю всё возможное, – прошептала я.

Мне почему-то дико хотелось, чтобы он поцеловал меня, прямо сейчас, в эту секунду. Ощутить его губы на своей шее… Это было острое, внезапное желание, которое я пыталась вытолкать прочь из своей головы – но тщетно. Нельзя о таком думать! Мы жених и невеста только на словах…

Однако губы Владимира всё равно скользнули по моей скуле. Я задрожала, но не отпрянула – на самом деле мне хотелось, чтобы он поцеловал меня ещё раз.

– Ну, вы идете там?! – дверь вдруг распахнулась, и Лариса застыла на пороге, застав нас в объятиях друг друга. – О… Не хотела отвлекать, но я жуть как голодна, может, мы всё-таи пойдем пообедаем?

– Да, – елейным голосом ответил Владимир, – уже идем.

А я задалась вопросом: он поцеловал меня потому, что сам того захотел, или просто услышал приближающиеся шаги Ларисы?

Разумеется, спрашивать это вслух я не стала, вместо этого высвободилась из кольца мужских рук и выскользнула в коридор. Лариса всё ещё стояла там, как будто ждала, что мы чем-то себя выдадим. Столкнувшись со мной нос к носу, она не смогла сдержаться и ядовито протянула:

– Надо же, никогда бы не подумала, что такой, как Лебедев, может всерьез составить пару с такой, как ты.

– А что со мной не так? – изогнула брови я.

– Ну, – Лариса усмехнулась, – вокруг него столько роскошных женщин…

– Что ж, может быть, он исключительно разнообразия ради выбрал простую меня, – пожала плечами я. – Как вариант. Ну, или предпочитает судить людей не только по ценнику всего того, что на них надето, а ещё и по моральным качествам. Не буду утверждать, но поставлю на второе.

– Хочешь сказать, что все успешные женщины не обладают достойными моральными качествами?

– Многие из них – определенно обладают, – ответила я. – И строят свою жизнь так, как им угодно. Но мы сейчас ведь говорим не про успешных женщин, правда, Лариса?

– А про кого же? – почти прошипела она, углядев в этом укол.

– Не знаю. Предположительно, про меня, – я легко пожала плечами. – Про очень простую по твоему мнению меня.

Женщина зло поджала губы, но ничего больше не сказала. Вполне возможно, в произнесенных мною словах она в самом деле увидела некое оскорбление – но приложила все усилия, чтобы не подать вид, будто она чем-то недовольна.

Но настроение Ларисе я всё-таки испортила. Не осталось ни следа от того торжества, что она испытывала, получив возможность на более длительный срок задержаться в зимней сказке. Всю дорогу к местному кафе она была недовольна и жаловалась на то, как работают здесь снегоочистители, хотя они сделали всё возможное, чтобы гости курортного поселка могли передвигаться по его единственной улице без особых проблем.

Судя по всему, остальные жители совершенно не печалились из-за того, что временно здесь застали. Все, кого нам удалось встретить по дороге, приветливо улыбались, и краем уха мне удалось услышать несколько отрывков чужих разговоров: люди посмеивались, что зимняя сказка в очередной раз оправдывает свою репутацию. Правда, разобрать чужие слова было не так-то и просто, весь шум перекрывало недовольное пыхтение Ларисы.

– Ты нормально себя чувствуешь? – не удержался Владимир. – Лара, если тебе плохо, я позвоню местному врачу, он тут с недавних пор есть, неплохой специалист, между прочим.

– Нет-нет! – решительно покачала головой Лариса. – Ничего не надо, никаких специалистов! Я отлично себя чувствую, всё замечательно! Просто идти тяжело, снега этого намело – кошмар!

– Ну, неудивительно, – отозвался Лебедев, – ты ещё вчера устала, столько пройти пешком от автобуса. Насколько я знаю, он не заезжал в саму сказку.

– Я так хотела увидеть Богданочку, что была готова как на крыльях перелететь через все сугробы, – решительно заявила Лариса.

На Богдану за всё время нашего похода в кафе она сейчас посмотрела впервые. Девочка, которую Владимир нес на руках – потому что для неё, ещё маленькой, снега вокруг было слишком много и существовала опасность с головой влезть в мягкие пышные сугробы, – на Ларису не реагировала и вовсе. Она слишком маленькой потеряла мать и совершенно не помнила её, потому внешнее сходство Ларисы и Дарьи никак не помогало ребенку быстрее принять тетю.

Мы наконец-то добрались до кафе, внешне мало чем отличавшегося от других домиков-новостроек. Не слишком большое, но достаточно уютное, оно производило положительное впечатление. Внутри было уже немало гостей, но для нас легко нашелся свободный столик ближе к одному из углов; с этого места легко просматривалось всё кафе, а вот на нас смотрели не слишком часто.

Подскочивший официант поспешил предложить для Богданы детский стульчик, и хотелось верить, что сделал он не потому, что в лицо признал владельца. Владимир, тем не менее, мысленно отметил это про себя как значительный плюс. В кафе были и другие дети, и для них тоже нашлось более удобное место, чем высокие и опасные для малышей «взрослые» стулья.

Меню тоже приятно впечатляло. Не слишком обширное, но предполагающее достаточно большой выбор, оно легко могло посоревноваться со столичными кафе, в которые я изредка заглядывала. А предназначенный для детей лист-вкладыш с яркими рисунками рядом с каждым блюдом, кажется, заинтересовал Богдану едва ли не сильнее перспективы обеда. Она даже самостоятельно осуществила свой выбор, ткнув пальчиком в обведенные розовым позиции, предназначенные дизайнером как раз для такой маленькой принцессы.

Заказ выполнили достаточно быстро, и я, наслаждаясь вкусной едой, даже порадовалась, что мы сегодня на обед не остались дома. По крайней мере, мне не пришлось готовить, при этом выслушивая советы Ларисы, а это уже немалое преимущество!

Но чудесное уединение обеда было разрушено. Я поняла это уже по тому, как скривился Владимир, завидев заглянувшую в кафе полноватую женщину лет сорока, а может, и старше – по ней трудно было понять. Она быстренько устремилась к нам, сияя, как начищенная монета, и воскликнула:

– О, Владимир Сергеевич, какими судьбами! Вот уж не ожидала, что повидаю вас в этом заведении, думала, вы закажете что-нибудь на дом!

– На дом? – моментально оживилась Лариса. – А что, можно было осуществить заказ?.. И не переться по снегу? Владимир!..

– Я тоже очень рад вас видеть, Вита Игоревна, – холодно промолвил мужчина, встречаясь с женщиной взглядом. – И, как всегда, в восторге от вашей инициативности.

Местная управительница поспешила подтянуть к нашему столику ещё один стул, устроилась за ним и, упорно игнорируя явное недовольство Владимира, бодро заявила:

– Всегда рада, когда удается удивить делового партнера!

– О да, – подтвердил Лебедев. – Что ж, прежде чем мы перейдем к обсуждению основного источника сегодняшних удивлений, должен вас представить. Познакомьтесь, это Вита Игоревна, управляющая «сказкой», это моя невеста Татьяна, а это – Лариса.

– Тоже невеста? – захихикала Вита Игоревна.

– Нет, – отрезал Владимир, не желая шутить на эту тему. – Лариса – моя дальняя родственница, решила меня навестить. К слову, приехала она только на несколько часов, а теперь вынуждена остаться на более долгий срок – и всё потому, что зимнюю сказку внезапно занесло так, что из неё практически невозможно выехать. Не хотите поделиться со мной размышлениями на тему того, как так получилось? А самое главное, почему я впервые услышал о том, насколько глобальна проблема, только когда сам сюда приехал?

Вита Игоревна потупила взгляд.

– Ну, в самом деле, это ведь наша фишка! Маркетинговый ход, если хотите!

– Очень удивительно, что я не обнаружил ни единого упоминания этой, несомненно, уникальной фишки в общей маркетинговой стратегии продукта, – протянул Владимир. – И вы даже не попытались донести до меня своё ноу-хау, когда мы подписывали договор о сотрудничестве. Как любопытно, не находите?

Вита Игоревна пожевала нижнюю губу и решила, что это отличный момент, чтобы сменить тему.

– А как вам еда? – полюбопытствовала она. – У нас новая команда поваров, наняли специально на горячий сезон!

Лариса, которая до того явно чувствовала себя обделенной вниманием, встрепенулась и раздраженно отодвинула от себя тарелочку с наполовину съеденным тортом.

– Отвратительные десерты, – твердо заявила она.

– Ты съела половину, – здраво отметил Владимир.

– Ну и что? – изогнула брови Лариса. – Это не отменяет того, что этот торт мерзкий. Он с каким-то сыром!

– Это чизкейк. Он и должен быть с сыром, – не удержалась от комментария я. – И прекрасный чизкейк, вкуснейший. Мне очень понравился.

Лариса едва не зашипела от раздражения.

– А мне нет!

– Я сейчас же вызову нашего кондитера, – захлопотала Вита Игоревна. – Пусть объяснит…

– Почему у неё в чизкейке сыр? Я это и так объясню, без кондитера. Потому что он там должен быть. Сядьте, – Владимир не повысил голос, но стальные нотки в нем стали ощущаться ещё острее, и Вита Игоревна стремительно опустилась обратно на стул. – Вы мне лучше расскажите, и часто зимнюю сказку так засыпает? Надолго это?

– Ну, на недельку? – предположила женщина. – Почти каждый год. Но в этом есть романтика, внезапность…

– А если кому-то станет плохо? Романтическая внезапная смерть? Врач тут всего один, и какая бы ни была у него высокая квалификация, от всех на свете хворей он помочь не сможет, – Владимир был непреклонен. – Значит, посетители подвергаются опасности. А это, Вита Игоревна, уже обман с целью получения выгоды и прямое нарушение договора. Вы же внимательно его читали, не так ли?

Да, Вита Игоревна была внимательна донельзя, иначе с чего б то вдруг она стала бледная-бледная и смотрела на Владимира, как мышь на кота, загнавшего её в угол? Сам мужчина едва заметно, краешком губ улыбался, демонстрируя: просто так от ответственности уйти не получится.

Я уже видела однажды Лебедева таким, когда он поставил на место Степана Михайловича. Сейчас, когда столкнулась с ним в подобной ипостаси во второй раз, не могла не проникнуться уважением. Удивляло, как Владимир умудрялся не сорваться, не перейти к хамству, а свои угрозы очень умело облекал в юридические формулировки – не придерешься! Видно, что есть немалый опыт.

Вита Игоревна хоть и была старше, но всё равно тягаться с Владимиром не могла. Её опыта, впрочем, было вполне достаточно, чтобы понять: просто так замять вопрос со снежными завалами не получится.

– Сейчас, в срочном порядке, вряд ли реально решить эту проблему, – продолжил Владимир. – Но к следующему сезону мы должны придумать, что делать. И в ваших же интересах, Вита Игоревна, предложить мне максимально эффективный вариант. Надеюсь, вы понимаете, почему. А пока что, полагаю, наш разговор окончен. Включите этот обед в мой итоговый счет, хочу посмотреть, во сколько всё обойдется. А нам пора идти.

В этот раз не возмущалась даже Лариса. Уж не знаю, как ей хватило мудрости не возражать, не вступать в лишние споры, но она тоже бросилась одеваться, явно решив, что свои возмущения касательно чизкейка пустит в ход как-нибудь потом.

У выхода Владимир вновь подхватил Богдану, усаживая её на правую руку, а левую в качестве опоры предложил мне. Я с удовольствием вложила свою ладонь в его и сделала вид, будто не заметила разгневанный взгляд Ларисы, явно ждавшей по отношению к себе больше внимания.

Но Владимир всё ещё был не в настроении, и вмешиваться она не решилась. Отложила это до лучших времен.