Глава тринадцатая

С момента нашего прошлого посещения кафе значительно преобразилось. Столы сдвинули к стене, застелили их одной длинной скатертью и разложили на них тарелки с закусками и десертами. Теперь каждый мог подойти и взять то, что ему нравится. Играла веселая музыка, несколько музыкантов на сцене перепевали известные мировые хиты, не сказать, что очень хорошо, но задорно.

Гостей зимней сказки было не так уж и много, потому кафе вполне хватило, чтобы вместить в нём всех желающих повеселиться. Мы с Владимиром пришли, когда празднование уже началось, но всё равно легко прошли внутрь и уж точно не оказались зажаты в жуткой тесноте.

Тем не менее, Лариса нашла повод пожаловаться:

– Тут так душно, кошмар! Хоть бы окна на проветривание открыли!

– Здесь отличная система вентиляции, – Владимир уже по привычке пропустил её колкую претензию мимо ушей, прекрасно понимая, с каким человеком имеет дело. – Но, если ты нехорошо себя чувствуешь, всегда можно вернуться домой.

– И я одна пойду назад по сугробам?! – возмутилась Лариса. – Беременная, в темноте?

– В ярком свете фонарей, по отлично вытоптанной дорожке и, разумеется, с сопровождением. Здесь есть охрана, тебя проводят, – пожал плечами Владимир. – Могу даже попросить тебя подвезти, по зимней сказке уже вполне можно ездить автомобилем.

Судя по всему, столь соблазнительные перспективы поездки Ларису не волновали.

– Я останусь! – решительно заявила она и с невероятно жертвенным видом направилась к столу, чтобы уделить должное внимание закускам.

– Как ты её терпишь? – удивился Назар, когда Лариса отошла на достаточное расстояние от нас.

Супружеская чета Исаевых на празднование явилась вместе с нами. Назар, правда, за десять минут уже успел сбегать к столу, набрать целую тарелку вкусностей, а теперь упорно пытался скормить их жене. Кира отбивалась, но скорее для вида, чем потому, что не хотела есть.

– С трудом, – усмехнулся Владимир. – Но не могу же я вытолкать беременную женщину на улицу, в конце-то концов. А уехать отсюда пока что невозможно. Разве что вертолетом, но ты можешь себе представить, что мне придется сделать, чтобы Лариса улетела на вертолете? Да и сюда его просто так не вызвать.

– Да, у романтично засыпанных дорог есть определенные недостатки, – согласился Назар. – Особенно когда вместе с тобой застревает кто-то, кто тебя бесит.

– Ну, не знаю, – ухмыльнулась Кира. – Я, между прочим, так замуж вышла… Может, и Лариса на тот же эффект рассчитывает.

Владимир едва не заскрипел зубами.

– Боюсь, кандидатура, на которую она положила глаз, давно и прочно занята.

– Издержки производства. Не каждый завал в зимней сказке – чудесный путь от ненависти до любви, – философски пожала плечами девушка. – Ларисе придется смириться.

– Если она умеет это делать… – Владимир тяжело вздохнул. – Таня, может, ты чего-нибудь хочешь? Давай я тебе принесу.

Я, как всегда, когда мне надо было делать выбор, зависла на несколько секунд, а потом промолвила:

– На твой вкус. Ты же знаешь, что мне нравится.

– Понял. Никакой опасной молочки, – подмигнул мне Лебедев. – Сейчас вернусь.

На самом деле мы не слишком-то обсуждали вкусы друг друга, но я понадеялась, что в еде не настолько капризна, чтобы Владимир притащил то, что я точно в рот не возьму, и таким образом разбил столь важную для него легенду про жениха и невесту. Вкус у него вроде бы хороший, у меня за прошедшее время поводов жаловаться не было…

Но, увы, вернуться быстро Владимиру явно было не суждено. Не успел он подойти к столу, как к нему моментально подскочила Вита Игоревна. Еще полминуты назад она разговаривала с Ларисой, та, должно быть, в очередной раз на что-то жаловалась, а теперь поспешила увлечь разговором и Лебедева.

– Если б я выкупал зимнюю сказку, первым делом я бы избавился от Виты Игоревны, – поделился со мной мнением Назар. – Её выдержать практически невозможно… Кира, будешь десерт?

– Ты хочешь, чтобы я превратилась в круглый шарик?! – возмутилась девушка. – Ты гастрономический тиран. Не хочу я есть.

– Но вкусно же!

– Ну и что, что вкусно? Я же тебе говорила, я, может, вообще хочу на диету!

– Зачем?! У тебя идеальная фигура!

Назар не солгал, фигура у Киры действительно была идеальная, а ругались они, кажется, удовольствия ради, другой причины я не видела. Оставив парочку и дальше ворчать друг на друга, я отошла к фуршетному столу в поисках чего-нибудь. Владимир куда-то делся, Вита Игоревна тоже, и я видела только крайне самодовольную Ларису, увлекшуюся бутербродами с икрой.

Я попробовала фаршированный гриб, кстати, очень вкусный, а потом, не удержавшись, потянулась к конфетам ручной работы. На вкус те оказались просто потрясающими, тающими во рту, я таких никогда не пробовала. Определенно, Назар не зря уговаривал Киру попробовать. Уже ради этих конфет можно было пойти на это празднование!

Заставив себя оставить конфеты, я оглянулась в поисках друзей или Владимира, но так его и не обнаружила. Зато услышала грохот где-то в стороне, доносившийся, очевидно, из подсобных помещений, и женский крик, потому, не раздумывая, бросилась на помощь.

Звук доносился из кухни. Дверь, что вела туда, оказалась слегка приоткрыта, и я заскочила внутрь как раз тогда, когда что-то загрохотало вновь.

Посреди кухни стояла Вита Игоревна. Источником грохота была брошенная ею на пол тарелка; та сейчас разлетелась на десятки осколков, а лежавший на ней нарезанный пирог, великолепного вида, между прочим, так и валялся на разбитом стекле.

Вита Игоревна и так не казалась мне милой и доброй женщиной, сейчас она вообще кипела, как чайник, который забыли снять с плиты. Указательным пальцем правой руки она тыкала в грудь растерянной девушки и орала:

– Я сказала, что ты переделаешь, значит, ты переделаешь!

– Я уже ответила, что это невозможно! – всё ещё хватаясь за остатки спокойствия, ответила ей девушка. – То, что вы просите сделать – это нарушение рецептуры, понимаете вы или нет?

Спорщицы были так увлечены друг друга, что меня они явно не замечали. Я же застыла, не зная, сбежать мне или вмешаться и заступиться за незнакомую мне девушку. Вита Игоревна, конечно, тот ещё ураган, она и меня на ходу снесет, но смотреть, как кого-то нагло оскорбляли, я спокойно точно не могла.

– А я говорю, ты переделаешь! – заорала Вита Игоревна. – Уважаемая клиентка, родственница самого владельца жалуется, говорит, чтобы ты не клала этот чертов сыр в чизкейк, а ты продолжаешь упираться, какого черта?!

– Потому что чизкейк и делается из сыра! «Чиз» с английского языка и будет «сыр»! – воскликнула девушка. – И если убрать сыр, это будет совершенно другой десерт. К тому же, вы ведь обещали, что после десяти все будут свободны…

Вита Игоревна окончательно потеряла терпение. Прислушиваться к чужим словам, как бы здраво они ни звучали, она явно не планировала. Вместо этого протянула руку и сорвала с головы девушки поварской колпак.

– Уволена! – рявкнула она. – К черту таких шеф-кондитеров! И чтобы немедленно собрала манатки и убралась отсюда прочь, потому что проживание тут только для работников, поняла? Я тебя научу работать с клиентами!

Девушка вся побелела. Это было особенно заметно на фоне её ярко-рыжих волос. Прежде их скрывал поварской колпак, а теперь мне удалось увидеть огненные пряди.

– И это, – прошипела Вита Игоревна, – я велела тебе подстричь!

– Вы не имеете права! – в глазах девушки стояли слезы.

– Выметайся отсюда немедленно!

Такое отношение я уже перетерпеть не могла. Саму же выгнали с работы только за то, что посмела подобрать ребенка, ползающего по полу под ногами у сотрудников. И Вита Игоревна сейчас так сильно напомнила мне Степана Михайловича, что даже стало не по себе.

Не сдержавшись, я выпалила:

– Что здесь происходит? По какому праву вы увольняете эту девушку?

Вита Игоревна моментально растеряла часть своей спеси. Я подозревала, что ко мне она никаких положительных чувств не питает, как, впрочем, и к Владимиру, который смеет на правах партнера и нового владельца зимней сказки выставлять свои требования, но надеялась, что этот скандал хотя бы остановить смогу, вне зависимости от личных симпатий женщины. Не могу же я позволить ей просто так, на ровном месте уволить сотрудницу из-за Ларисиных капризов.

Тем более, в новогоднюю ночь!

– Татьяна, – неестественная улыбка, которую мне в исполнении Виты Игоревны уже доводилось видеть, вызывала острое раздражение. – Здравствуйте. Простите, как вы сюда попали?

– Дверь на кухню была открыта, и я услышала крик, – я почувствовала, что, отвечая на вопрос, готова начать оправдываться, потому вновь сместила фокус внимания обратно на Виту Игоревну. – Объясните, будьте добры, что происходит.

– Моя сотрудница нарушила условия договора, – Вита Игоревна умолкла и поджала губы, транслируя неодобрение, но, увидев, что я никуда не делась и оставлять её в покое не собираюсь, снизошла до более детальных объяснений. – Клиентка два раза пожаловалась на блюдо, но она отказалась его переготовить. Ещё и хамит!

– Я не услышала никакого хамства в вашу сторону, – отрезала я. – Только здравые аргументы. Требования в самом деле были невыполнимыми. Вы же не заставляете своих сотрудников делать работу, которую выполнить на самом деле невозможно?

Недовольство, которое Вита Игоревна сейчас транслировала в моём направлении, буквально наполнило воздух. Не заметить, насколько сердитой оставалась эта женщина, практически невозможно: я видела, как злость светилась у неё в глазах, смешанная с желанием поставить меня на место. Но всё же, в лицо высказать своё недовольство Вита Игоревна не решалась.

Наконец-то она произнесла:

– Это внутренние вопросы, вам не стоит тратить на них время, Татьяна. Моё дело обеспечить комфорт каждого посетителя, это девиз зимней сказки. И если сотрудник не справляется со своими обязанностями, к сожалению, уволить его – единственное, что я могу сделать. Но не переживайте. На вашем здесь пребывании это никоим образом не отразится. Отдыхайте… А ты, – она бросила быстрый взгляд на девушку, – переделай или вон с кухни! Видите, – Вита Игоревна вновь повернулась ко мне и слащаво улыбнулась, – я даю возможность своим сотрудникам исправиться…

– Давайте возможность кому-то другому! – вспылила кондитер. – И поищите, будьте добры, другую дуру, которая будет вам готовить чизкейки без сыра! – она быстро расстегнула пуговицы кителя, стянула его, вручила Вите Игоревне и бросилась прочь, поскочив мимо меня.

– Сами видите, – управляющая проводила девушку полным презрения взглядом. – Психованная…

– Вижу, – кивнула я. – И об увиденном обязательно расскажу своему жениху, даже не сомневайтесь.

И тоже последовала прочь.

Можно было найти Владимира и попросить его во всём разобраться, но я понимала, что сейчас важнее отыскать ту сбежавшую девушку. Мало ли, что на эмоциях способен наделать человек? Успокоить её, а потом подойти к Лебедеву, пусть разбирается…

Жертва местного управленческого произвола обнаружилась на крыльце. Она стояла в одной тонкой футболке и штанах на морозе, зябко обхватив себя руками, и всхлипывала. Я прихватила с собой пальто Владимира, понадеявшись, что он простит мне моё самоуправство, и выскочила на улицу следом за девушкой.

Она, кажется, не ожидала, что за нею кто-то последует, и вздрогнула, когда я набросила пальто ей на плечи.

– Спасибо, – севшим от крика голосом отозвалась она. – Что вступились…

– Меня с работы выкинули за то, что я ребенку помогла, который посреди офиса заблудился, – усмехнулась я. – Я понимаю, что такое сумасшедший начальник. Так что не плачь, всё пройдет, а потом даже обрадуешься, что с этой работы ушла. Слышишь? Тебя как зовут?

– Вероника, – глухо отозвалась она и, поправив пальто, которое я на неё надела, принялась расплетать волосы.

Они у неё были необычного рыжего цвета, такого яркого, что я мысленно задалась вопросом, где же она нашла такую классную краску. Не может ведь это быть реальный оттенок! Просто огонь, а не коса!

– А меня Татьяна, – представилась я.

– Я б сказала, что рада знакомству, но я сейчас ничему не рада, – пробормотала Вероника и выразительно шмыгнула носом. – Вот же! Коза драная! Стерва!

– Да ладно тебе! Найдешь место получше…

– Да фига с два я что найду… Я тут только на сезон, ну, то есть, на два месяца, а потом обратно в свой город, я там в кафе работаю, но оно временно закрылось, – призналась Вероника. – Но только эта зараза теперь мне ни капли не заплатит… Но к черту деньги, тут же для персонала комнаты, и она меня оттуда как пить дать выселит. А куда деваться? Тут замело так, что ещё неделю не пройти, не проехать.

– Мы обязательно что-то придумаем, – я похлопала её по плечу. – Никто, в конце концов, не будет выставлять живого человека на улицу из-за такого ерундового скандала…

– Это ты так думаешь. А если она уволила меня потому, что я не согласилась чизкейк приготовить без сыра, то с неё станется и на улицу выбросить, и в сугробе оставить замерзать, – всхлипнула девушка. – Я теперь вообще не представляю, что мне делать.

– Утереть слезы! – решительно заявила я. – И вернуться в зал, а не стоять здесь на морозе в поисках будущего воспаления легких. Ну? Слышишь? Успокойся, ну, давай! – я повернула её к себе и встряхнула за плечи. – Не плачь. Ты же сильная. Слабые с таким цветом волос не ходят, ну!

– Ой, можно подумать, это я выбирала. Это оно само такое растет, – пробормотала Вероника.

– Тем более! У тебя как пламя на голове, – улыбнулась я. – Значит, ты должна быть и сама как тот огонечек!

– Ага. Могла бы, сожгла б кое-кого, – хмыкнула она.

– Вот и сожжешь, – весело подмигнула я ей. – Ну, пойдем, пойдем.

Наконец-то Вероника позволила сдвинуть её с места. Впрочем, не сказать, что это так сложно было сделать. Мне всегда казалось, что кондитеры полноваты, можно ведь всякого наесться на работе, но Вероника оказалась худенькой, как тростиночка.

В зале постепенно разыгралось веселье. Приглашенные музыканты теперь меньше попадали в ноты, но пели громче и задорнее, кажется, уже успели разогреться. Кто-то танцевал, другие продолжали атаковать стол. Я же высмотрела в толпе Владимира, который – вот же незадача! – говорил как раз с Витой Игоревной, и потянула Веронику туда.

Девушка воспротивилась было, но я оставалась непреклонной. К тому же, нас уже явно заметили. Мало того, что у Вероники волосы пламенные, так ещё и мы единственные во всём зале были в верхней одежде.

– Вот, – заявила Вита Игоревна, опознав свою кондитершу в моей спутнице. – Это та самая девчонка, про которую я вам рассказывала! Устроила истерику, разбила торт… Теперь наверняка…

– Прекратите, – возможно, я довольно грубо оборвала женщину, но терпеть эту несправедливость по отношению к моей новой знакомой не собиралась. – Володь, – я впервые так обращалась к мужчине, но я же невеста, мне можно! – Я случайно стала свидетельницей этого разговора. Вероника ни в чем не виновата. Лариса придиралась к десертам, лишь бы придраться. И требования были явно невыполнимыми. А Вита Игоревна просто поставила её перед фактом, и я не думаю, что это реально выполнить, вот! Спросите хоть кого-нибудь, можно ли приготовить чизкейк без сыра, и услышите, что они расскажут!

Вита Игоревна успела встать на защиту своего мнения быстрее, чем Владимир хотя бы рот раскрыл.

– Так придумала бы какой-нибудь заменитель! Она же шеф-кондитер, должна в этом разбираться…

– Довольно, – глаза Владимира хищно взблеснули. – Вита Игоревна, достаточно того, что весь вечер вместо празднований я наблюдаю за тем, как вы скандалите, так теперь ещё и увольнение девушки. Назар! – он окликнул как раз проходившего мимо Исаева. – Назар, можно тебя?

Мужчина остановился. У него в руках как раз была тарелка с теми самыми конфетами, которые мне так понравились.

– Познакомься, – промолвил Владимир, – это… Девушка, как вас зовут?

– Вероника, – ответила моя новая знакомая.

– Это Вероника, – продолжил Лебедев, – шеф-кондитер, которая готовила сладости к праздничному столу…

– Конфеты – бомба! – не дослушав, сообщил Назар. – Прям вах! Что вы туда добавили?..

– И её уволили, – безжалостно припечатал Владимир, – за то, что она отказалась готовить чизкейк без сыра и не придумала в срочном порядке альтернативу, в которой не использовались бы молочные продукты. Что скажешь, насколько это адекватная претензия?

Назар, судя по его внезапно изменившемуся выражению лица, едва не поперхнулся от неожиданности, а потом мрачно уточнил:

– Это шутка такая только что была?

– Вита Игоревна предельно серьезна, – покачал головой Владимир.

– Кхм… От этой претензии до адекватности как пешком до Луны, – без обиняков выдал Исаев. – Потому что придумать альтернативный рецепт – это долгая работа, оно нахрапом не делается, иначе можно доэкспериментировать до того, что потравите случайно клиентов. И если б я увольнял своих сотрудников каждый раз, когда неадекватному клиенту хочется какой-нибудь жареный лосось, но без лосося, я б давно остался бы на кухне сам. Надо же немного фильтровать запросы.

– Слышали, Вита Игоревна? – в голосе Владимира звенела сталь. – Надеюсь, вы сейчас же принесете перед сотрудницей извинения.

Пожалуй, лицо Виты Игоревны сейчас можно было сравнить с лошадиным, так оно резко вытянулось от удивления. На Веронику она взглянула так, словно представляла себе, как возьмет в руки факел и сейчас же подожжет бедную девушку.

Но Владимир был непреклонен и всё ещё ждал реакции. Наконец-то Вита Игоревна сквозь зубы процедила:

– Я действительно недооценила требовательность клиента и сложность поставленной задачи. Можешь возвращаться к своей работе, Вера.

Вероника застыла, как каменное изваяние.

– Мне кажется, – не удержалась я, – извиняться следует немного иначе, Вита Игоревна.

– Нет, – Вероника решительно мотнула головой. – Я в фальшивых извинениях не нуждаюсь, потому что и без них хорошо знаю цену своей работы. И она гораздо выше, чем несколько брошенных, как собаке, кость. Я больше здесь работать не буду.

– Тогда даже не рассчитывай на то, что можешь продолжать жить на местах для сотрудников, поняла? – прошипела Вита Игоревна. – Мне тут нахлебники не нужны. Думай, как…

– Прекратите, – влез Владимир. – Вероника, я вполне уважаю ваше желание не возвращаться сюда на рабочее место и могу его понять, – он сверкнул глазами, бросив взгляд на Виту Игоревну, – и готов завтра с вами обсудить альтернативные предложения. Приходите в обед, поговорим и определимся, как быть дальше. А этой ночью вы, вне всяких сомнений, останетесь ночевать там, где жили. И это не обсуждается. Вита Игоревна, надеюсь, это понятно? А теперь, полагаю, конфликт можно отложить до завтрашнего дня?

Управительница только раздраженно вздернула нос. Вероника же кивнула:

– Да, спасибо вам. И, кажется, мне отдали ваше пальто, вот, держите, – она передала его Владимиру. – Я приду завтра. Благодарю за понимание, – она повернулась ко мне. – И за поддержку огромное спасибо, правда!

– Не за что, – только и успела пробормотать я, прежде чем Вероника, явно с трудом сдерживаясь, чтобы вновь не разрыдаться, убежала прочь.

Вита Игоревна, тоже безгранично сердитая, утопала в противоположную сторону. Да и Назар, поняв, что больше в его советах тут никто не нуждается, вернулся обратно к жене. Мы же с Владимиром остались стоять вдвоем, насколько вообще можно быть вдвоем посреди торжества и общей радости, и я переступила с ноги на ногу, пытаясь преодолеть смущение, и пробормотала:

– Прости, что втянула тебя в этот конфликт. Я правда не могла оставаться в стороне, у меня свой личный пунктик касательно несправедливо уволенных… Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – искренне улыбнулся Владимир. Он взял меня за руку, подтянул к себе поближе, обнял за талию. – Тебе не за что извиняться. Всё нормально. Завтра я разберусь с этим беспределом, а сегодня пусть всё будет как есть. И вообще, я рад, что моя невеста такая неравнодушная. По крайней мере, теперь я в курсе, какими именно методами управления пользуется Вита Игоревна в своей работе, и не могу сказать, что мне эти методы нравятся.

Я усмехнулась.

– Такие методы мало кому понравятся, да.

– Вне всяких сомнений, – серьезно кивнул Владимир.

Он привлек меня к себе, наклонился и коротко поцеловал в уголок губ, а потом прошептал на ухо:

– Спасибо, что ты у меня такая неравнодушная.

Я замерла в его объятиях и подумала: как было бы хорошо, если б прямо сейчас пробили куранты. Я бы хотела весь следующий год провести именно вот так, в его теплых объятиях, если б только это было реально…

Но желание загадать-то можно? И именно это я и сделала сейчас…