Глава шестнадцатая

Владимир не шутил, когда сказал, что нам пора собираться. Вечер мы действительно провели за сбором вещей, а к утру мужчина отправился забирать машину из гаража.

– Даже как-то жаль расставаться, – призналась я Веронике.

– Ну, в эпоху интернета мы вполне можем общаться, – подмигнула мне девушка. – Будем подруги на расстоянии. Разве нельзя?

– Можно, конечно, – рассмеялась я. – Но ты не думала всё-таки перебраться в столицу?

Вероника отрицательно покачала головой.

– Кому я там нужна?

– Мне!

– А работать я буду твоим персональным кондитером? – вздохнула она. – Никто меня на работу не возьмет, я ж не дура, я понимаю уровень конкуренции.

Я вздохнула. Да, в самом деле, та статья про синдром самозванца была очень правильная. Вероника, способная заткнуть за пояс кого угодно, даже противнючую Виту Игоревну и Ларису, которой палец в рот не клади, совершенно не верила в себя.

Вот ни капли!

Я б сказала, что это ненормально, но сама же была такая. Стоило только услышать комплимент в свою сторону, как сразу же краснела, бледнела. Принимать похвалу не умела, мне и Кира, и Ксюша, и Владимир об этом говорили.

Пора уже бороться со своими психологическими проблемами, а не только краснеть и утверждать, что зря меня хвалят.

– Слушай, тот же Назар в восторге от твоих десертов, – промолвила я. – Давай я скажу Владимиру, и он с ним переговорит? Будешь работать в Исаевской сети ресторанов…

– Да у меня и Юра… Нет, не поеду, – покачала головой Вероника.

– Твой Юра, судя по твоим рассказам, из тех, кого надо послать к черту и забыть, что такое вообще было, – проворчала я.

– Да нормальный он!

– Ага. С какой стороны?

– С внешней, – рассмеялась Вероника.

Что ж, она не солгала. Показывала мне фотографии этого своего Юры, с которым то ли дружила, то ли встречалась. Да, симпатичный парень, привлекательный, но что-то в его взгляде было такое… Неприятное. Мне он почему-то показался отталкивающим.

Не то чтобы я слишком много понимала в мужчинах, но… Вот тот же Владимир смотрит иначе. А тут меня словно уже с фотографии соблазнить пытались. Разве не логичнее, завоевав такую красивую, умную, добрую девушку, как Вероника, отнестись к отношениям серьезно? Или просто её не мучить? А тут… Собака на сене!

– Ладно, не стану тебя лечить, – сдалась я, понимая, что переубедить Нику я не смогу. – Но обещай мне, что если вдруг что – ты ко мне обратишься.

– А ты – ко мне, – твердо заявила Вероника. – По любому, даже самому мелкому поводу. Обещаешь?

– Клянусь, – кивнула я и потянулась, чтобы обнять её.

– Ты со мной как будто прощаешься! – хмыкнула девушка. – Неужели решили бросить меня здесь?

– Ну что ты, – закатила глаза я. – Нет, конечно! Что мне, нельзя тебя обнять?

– Можно, – Вероника наконец-то раскрыла объятия. – Но смотри мне! Только попробуй потом пропасть. У тебя вон свой миллиардер есть, что тебе я.

– У тебя потом будет свой.

– Ага. Иноземный принц на белом коне, конечно.

В предсказание Янины она так и не поверила. Что ж, её право, я и сама до конца не могла понять, как относилась к словам касательно свадьбы. То есть, хотела, конечно, чтобы это было правдой, но притом осознавала, что слишком уж мечтательно это звучало.

Но раздумывать сейчас о мольфарке не было времени. Я побежала наверх, помогать Богдане одеться.

Мы с девочкой за прошедшие дни совсем уж поладили. У меня пропала неуверенность, связанная с отсутствием опыта обращения с детьми, а сама Богдана растеряла остатки настороженности. Владимир утверждал, что она с самого начала реагировала на меня в разы лучше, чем на всех своих нянь вместе взятых, но я же чувствовала, что именно сейчас мы особенно сблизились!

И это, скажу честно, безумно меня радовало.

Но вообще, мне показалось, что Богдана достаточно открыта к другим людям. Та же Вероника, или Ксю, или Кира…

Нормально с ней поладили!

Только Лариса никак не могла. Мне казалось, всё потому, что Лара считала, будто путь к сердцу Владимира лежит через его дочь. Оно может и так, но малышка очень четко ощущала любую фальшь и не спешила контактировать с теми, кому на самом деле даром не нужна.

Дети ведь очень чуткие!

Занятая этими мыслями, я помогла Богдане одеться, подхватила оставшуюся сумку с вещами и повела девочку вниз. Пора было выезжать, и внизу нас уже ждала машина.

И только выйдя наружу, я поняла: кажется, нам придется делить путь с Ларисой.

Почему-то эта вполне соответствующая действительности мысль прежде не приходила мне в голову. Разумеется, логично, что она поедет с нами!

А может, и в гости наведается…

Она, как ни крути, родная тетя Богданы, сестра первой жены Владимира, я не могу требовать, чтобы она с нами не ехала.

Единственное, что меня утешало: я знала, как Владимир на самом деле относился к этой женщине. Понимала, что он терпеть её не мог. Но…

Лариса этого не замечала. И дорогу она испортить может знатно, нескольких острых комментариев будет предостаточно.

Владимир как раз погружал вещи в багажник. Он уже успел закинуть туда и свою, и мою дорожную сумку, и чемодан Вероники. Заприметив нас с малышкой, мужчина махнул нам рукой, поторапливая.

– Давайте поспешим! – воскликнул он, радостно улыбаясь. – Пока опять снегом не засыпало! На ночь опять передают метель!

– Неужели сказку вновь заметет? – удивилась я. – А остальные как же?

– Да они знают, – Владимир подхватил Богдану на руки. – Готова к путешествию, солнце?

– Дя! – весело подтвердила девочка. – Ту-ту-у-у!

– Ну, у нас будет не ту-ту-у-у, мы не едем на поезде, – рассмеялся Владимир. – А едем на машине. Как в прошлый раз. Помнишь, золотце?

Богдана серьезно кивнула.

– Вот и отлично. Пойдем, посадим тебя… Тань, закинь, пожалуйста, вещи Богданки в багажник и закрой его. Да, просто захлопни.

Я устроила сумку понадежнее, а потом замерла на несколько секунд, пытаясь определиться, как правильно обращаться с машиной. В транспортных средствах я всё-таки ровным счетом ничего не понимала, неудивительно, что подвисла.

Наконец-то, решив, что «просто захлопнуть» – это в самом деле более чем понятная инструкция, я потянулась было к багажнику, но Лариса перехватила мою руку.

– А как же я? – возмутилась она.

– Что: как же ты?

– Мой чемодан закинь, – потребовала Лара, с вызовом глядя на меня. – Или ты хочешь, чтобы я, беременная, сама это сделала?

Я смутилась. В самом деле, поднимать тяжелое ей нельзя. Лариса, конечно, об этом явно не подумала, когда собирала собственный чемодан, потому что я его от земли с трудом оторвала, но не страдать же из-за её неумения отбирать только нужные вещи ребенку, верно?

Однако, помимо того, что чемодан было трудно поднять, я ещё и не представляла, как впихнуть его в уже заполненный багажник.

Оглянулась на Веронику. Та покачала головой.

– Я, может, шеф-кондитер, а не строитель, но, кажется, оно сюда не влезет. Так что, пожалуй, подождем мужчину.

– Зачем дергать Владимира? – удивилась Лариса. – Он же занят Богдашенькой… – она опять исковеркала имя девочки. – Надо просто вот это вытащить…

– Это моя сумка, – раздраженно остановила её я. – Мы не можем просто так взять её и вытащить. Тут всё замечательно уложено.

– Но мой чемодан не влазит!

Владимир, разобравшись с Богданой, вернулся к нам как раз на этом моменте разговора. Он усмехнулся, услышав претензии Лары, и протянул:

– Конечно, он и не должен сюда влезать.

– Как так? – удивилась Лариса.

– Понимаешь ли, – улыбка озарила лицо Лебедева, такая искренняя и солнечная, что я сразу поняла: Ларисе ничего хорошего ждать не надо, – в машине нет места для четверых взрослых.

– Почему это?! – возмутилась Лара.

– Потому что она не такая большая. – пожал плечами Владимир, – а детское кресло занимает немало места.

– Богдана может ехать на коленях, – проворчала Лариса.

– Нет. На коленях моя дочь ни у кого ехать не будет. А Веронику мы обещали подвезти, тем более, нам по дороге. И её чемодан, в отличие от твоего, прекрасно поместился.

Кажется, Лара только сейчас поняла: её никто брать не собирается.

– Так ты оставляешь меня здесь?! – возмутилась она. – Беременную? А если выкидыш? А если мне станет плохо, а эту сказку чертову опять засыплет, ты вообще подумал, как мне быть?!

Я сама смутилась. Конечно, Лариса меня жуть как бесила, но это же не повод вот так её бросать… Наверное, не повод.

– Конечно, подумал, – пожал плечами Владимир. – Не переживай, Лариса. Разумеется, никто тебя тут не оставит. Тебя уже ждут. Вот, смотри, – и он кивнул на остановившуюся рядом машину. – Просто ты поедешь отдельно от нас.

Ларисе понадобилось время, чтобы в самом деле смириться с тем фактом, что ей придется ехать отдельно.

– Это авто моей охраны, – пояснил Лебедев. – Я им доверяю, тебя довезут домой в целости и сохранности.

– Но… – возмутилась было Лариса. – А… А к себе не пригласишь?

– Мы уже достаточно наобщались за то время, что провели под одной крышей, – решительно отрезал он. – Продолжать в том же духе не вижу смысла.

– Я ещё не насладилась общением с Богданой!

– Ты и не пыталась, – искренне промолвил Владимир. – В самом деле, Лара. Кого ты обманываешь? Тебе не нужна Богдана, и я прекрасно это вижу, я же не слепой. Вы совсем не ладите. А тебе надо отдыхать. Будет гораздо лучше, если тебя в самом деле отвезут домой.

Лара стала совсем-совсем бледная. Она опустила взгляд и пробормотала:

– Ты никогда меня не любил.

Владимир тяжело вздохнул.

– Лариса, ты сестра моей покойной жены. Мы никогда не ладили. Прости, но единственное, что я тебе должен – относиться с уважением. Не более того. Не вижу ни малейшего повода продолжать более тесное общение. У меня своя жизнь, – он приобнял меня, притягивая к себе, – у тебя своя. Ребенок вот будет.

Об отце этого ребенка Владимир не упоминал: никто из нас не знал, от кого забеременела Лариса и какие у неё отношения с папой малыша. Может, это вообще случайная беременность или она хотела родить только для себя?

Мне было известно только, что Лара не замужем и вроде бы не собиралась. В остальные подробности личной жизни она никого не посвящала… Зато в чужую лезла ещё как.

Но на сей раз Ларисе пришлось смириться с тем, что её капризам никто потакать не будет. Подоспевшая охрана Владимира подхватила её чемодан, и Лариса с видом заключенной последовала за ними. Я же осознала, что выдохнула с облегчением.

Наконец-то!

Надо же, я и не представляла, насколько сильно Лара действовала мне на нервы своим присутствием. Сейчас, когда она ушла, мне стало гораздо проще. Компания Вероники куда приятнее, чем Ларисы…

Вот только совсем скоро мы высадим и Веронику, поняла я, и тогда останемся наедине с Владимиром. И можно будет перестать разыгрывать парочку, отдохнуть от этой игры…

А мне этого не хотелось.

Я так привыкла к тому, что засыпала ночью рядом с ним, а по утрам просыпалась в его объятиях! Сейчас я наверняка останусь у него дома, невеста всё-таки, но явно займу гостевую спальню. Странно будет предположить что-нибудь другое…

И того контакта, что прежде, между нами тоже уже не будет. Это логично! Но почему-то осознание очень больно резнуло по моему сознанию.

Я так поверила в искренность всего, что происходило между нами, что боялась любых изменений, которые заставят эту сказку просто прекратиться.

Сама виновата, конечно, не надо было примерять на себя в мечтах свадебное платье. Но какая девушка удержится от фантазий, когда рядом с ней мужчина её мечты, а какая-то страшно авторитетная мольфарка рассказывает о скорой свадьбе?

Так или иначе, сейчас нам предстояла долгая дорога. Я сказала себе, что грустить буду позже, а пока устроилась на заднем сидении рядом с Богданой. Вероника сидела спереди и по большей мере смотрела в окно. Она тоже казалась немного расстроенной, наверное, не хотела вновь погружаться в реальную жизнь со всеми её проблемами.

Всё-таки, зимняя сказка действительно… Сказочная. Там всем нам удалось на какое-то время забыть о бытовых проблемах, обо всём, что так сдерживало нас до этого. А сейчас мы вновь возвращались в реальность, и назвать её слишком радостной было нельзя.

С Вероникой мы расстались во время первой вечерней остановки. Владимир приобрел ей билет на поезд ещё заранее, и мы подвезли девушку прямо на вокзал. Обнялись на прощание, в очередной раз пообещали, что будем поддерживать связь и дальше, а потом разошлись.

Уже утром Вероника написала мне в мессенджере, что добралась успешно и сейчас дома. Переписка завязалась как-то очень ненавязчиво и легко, и я поняла, что в самом деле обрела близкую подругу, которой у меня никогда не было.

А может, даже нескольких подруг, потому что написали также и Кира с Ксюшей – обе сообщали о том, что зимнюю сказку вновь замело.

Наша дорога, к счастью, обошлась без приключений, в том числе и вторая её половина. Владимир посмеивался, что мы перегоним метель, и оказался прав. Мы в самом деле въехали в пасмурный, но всё ещё не заметенный снегами Киев. Тучи уже начинали сгущаться, но снег пошел ровно в ту минуту, когда Владимир заехал на крытую парковку. Он первым выбрался из машины, я же немного задержалась, пока вынимала Богдану из автокресла, но, выглянув из машины, обнаружила, что Владимир застыл и внимательно смотрит в сторону лестницы и лифта, что вели в жилую часть дома.

– Твою ж мать, – расслышала я его раздраженное бормотание и без лишних объяснений поняла причину расстройства.

У лифта толпились репортеры.

Лицо Владимира моментально превратилось в окаменевшую маску. К журналистам он в общем-то относился нормально, сам рассказывал мне об этом, но говорил, что терпеть не может вот таких обнаглевших репортеров, поджидающих человека в самых неожиданных местах.

– Как они сюда попали? – удивилась я. – Это же закрытая территория. И парковка внутренняя…

– А черт их знает, – пробормотал Владимир. – Может, кто-то из жильцов провез. Мало ли. Не все откажутся от лишнего заработка. Или охрану подкупили.

Репортеров было трое. Одна дерганная девушка, высокая, худая, с какими-то очень стремительными движениями, и два парня. Один тоже худой, длинный, как палка, высокий, наверное, метра два ростом, а второй, полная его противоположность, приземистый и полный.

Ещё двое, внушительные такие мужчины, широкоплечие, как увиденные мельком мною охранники Владимира, судя по камерам, являлись операторами.

– Идем быстро, – предупредил Владимир. – Максимально быстро. Вещи я потом заберу или кого-то из охранников отправлю. Вот черт, зря я их отпустил.

– Ты их знаешь? – я кивнула на репортеров.

Те не сдвигались со своего места наблюдения у лифта, но смотрели на нас, словно хищные птицы. Мне почему-то стало не по себе.

– Кто ж не знает новую команду Ксении Забелиной. Акулы пера, которые никак не подавятся своими сплетнями, – пробормотал раздраженно Владимир. – Ладно. Пойдем.

Я понятия не имела, кто такая эта самая Забелина, но беспокойство Владимира передалось и мне. Мужчина крепко обнял меня рукой за плечи, но отбирать Богдану не стал, вероятно, для того, чтобы оставить себе свободные руки, и подтолкнул к лифту.

Подойдя ближе к журналистам, я уже по их пристальным взглядам поняла, что легко не будет. Втроём они умудрялись создать ощущение настоящей толпы, напирая со своими микрофонами.

– Добрый день! – подскочила к нам поближе та самая дерганная девушка. – Прокомментируйте, пожалуйста, свои отношения с Татьяной Павловой.

Владимир рукой отвел микрофон, подтолкнул нас с Богданой к лифту и нажал кнопку вызова.

– Это моя невеста, я уже давал официальный комментарий, – промолвил он, нервно поглядывая на лифт.

На небольшом экране сменялись одна за другой цифры. Лифт ехал вниз, но внезапно остановился на седьмом этаже – наверное, там кто-то выходил или заходил.

– Скажите, это правда, что вы бросили свою жену ради Татьяны Павловой? – микрофон запрыгал у Владимира прямо перед носом.

Лифт всё также торчал на седьмом этаже.

– Нет, – зло ответил он.

– Татьяна, вы были лично знакомы с бывшей супругой своего жениха? Правда, что вы познакомились с Владимиром, когда его первая жена умирала?

Меня бросило в краску от таких заявлений. Что эти люди несут?

– Нет, неправда, – выдавила я из себя, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить жестче и не сорваться на крик. Как им хватает совести такое нести?

Семерка сменилась шестеркой. Лифт медленно пополз вниз.

– Мы с Татьяной познакомились, когда я уже год как был одинок, – отрезал Владимир. – И я не желаю обсуждать эту тему.

Репортер замялась. Она переступала с ноги на ногу, явно не зная, какой бы ещё провокационный вопрос задать.

Один из её спутников, тот самый, толстый, потянул девушку за руку и что-то зашептал ей на ухо. Её лицо просияло, и она повернулась ко мне, продолжая тыкать в воздух своим микрофоном.

– Богдана уже приняла вас? Она называет вас мамой? Богдана помнит свою покойную мать?..

Девочка, испугавшись, захныкала.

Последний вопрос и испуг дочери, кажется, поставил точку в терпении Владимира. Он забыл и про камеры, и про всё на свете, крепко перехватив микрофон.

– Пошли вон, пока вас отсюда не выдворили силой, – прошипел он.

Журналистка только обрадовалась подобной реакции, она явно надеялась вывести Владимира на подобные эмоции.

– Вопросы о жене всё ещё задевают вас?..

– Вон пошли! – не знаю, как Владимир сумел прорычать фразу, не содержащую ни одной буквы «р», но каким-то образом у него это получилось. – Быстро!

Обнаглевшая девица дернулась, чтобы вновь сунуть микрофон мне под нос, но не рассчитала силы, и тот полетел вниз. Она взвизгнула и, поспешив взять второй у своих коллег, затараторила просто в камеру:

– Известный бизнесмен, миллиардер Владимир Лебедев оказывает препятствия деятельности независимой прессы! Несколько секунд назад господин Лебедев выдернул у меня микрофон и разбил его, агрессивно реагируя на вопросы о бывшей жене. Владимир, будьте добры, прокомментируйте…

Лифт наконец-то открылся. Владимир затолкнул меня с Богданой внутрь, зашел сам следом. Створки лифта сомкнулись, и мы поехали наверх, отрезанные от журналистов. Но то, чего мужчина так не хотел, уже произошло: нас успели втянуть в скандал, и я не знала, удастся ли его предотвратить.