Глава восемнадцатая

Когда я проснулась, в окно светило солнце. Вся спальня была озарена яркими лучами, что для зимы казалось совершенно внезапным.

Я потянулась и повернулась на другой бок.

Кровать рядом со мной пустовала.

Воспоминания о прошедшей ночи ворохом упали на меня. Я вспомнила, как целовал меня Владимир, как я замирала в его руках, как наслаждалась нашим единением… Теперь тело напоминало об этом легкой истомой и едва заметными следами боли.

Вот только Владимира рядом не было.

Я растерянно провела ладонью по пустующей половине его кровати. Он ушел?.. Мне казалось, после всего, что произошло вчера, он должен быть рядом. По крайней мере, мне бы этого хотелось. Быть может, я б жутко стеснялась, чувствовала себя неловко и краснела от каждого случайного взгляда, но его присутствие казалось мне таким…

Правильным.

Тем не менее, я заставила себя выбраться из постели, завернулась в халат и подошла к окну, словно внезапная солнечная зима могла ответить на какие-то мои вопросы.

На улице было красиво. Всюду лежал искристый, сияющий снег. Деревья напоминали белые скульптуры, сверкающие в лучах зимнего солнца.

Наверное, там сейчас очень холодно…

Я вздрогнула, но не оттого, что замерзла, просто за моей спиной скрипнула дверь. Я обернулась и увидела застывшего на пороге Владимира.

– Доброе утро, – улыбнулся он. – Ты уже встала? Сильно я не успел?

В руках у него был поднос. На нём красовалась тарелка с гренками, листьями салата и яйцами-пашот, высокий граненный стакан, наполненный каким-то соком, судя по насыщенному желтому цвету – апельсиновым.

Мне стало неловко. Я успела придумать себе за несколько минут событий на целый апокалипсис, а человек просто хотел меня порадовать…

Завтрак в постель!

Это же так романтично!

– Доброе, – я улыбнулась. – Нет, я проснулась всего несколько минут назад, думала… Если честно, сначала даже подумала, что мне всё просто приснилось.

Я моментально покраснела, наверное, потому, что солгала. Я четко знала, что такое мне присниться не могло. Во-первых, меня никогда не посещали подобные сны, наверное, в силу отсутствия опыта и мужчин, которые мне бы настолько нравились – не считая Владимира, разумеется. А во-вторых, я прекрасно помнила, что всё происходило на самом деле.

В конце концов, вчера я хваталась за каждую эмоцию, каждое проявление любви. Наверное, просто слишком разомлела от чувств, потому и осмелела настолько, что даже позволила себе признания, за которые сейчас так краснела.

И…

И то, что произошло после, тоже.

Владимир осторожно пристроил поднос на прикроватной тумбочке и подошел ко мне, остановился за моей спиной. Я вздрогнула, внезапно очень остро осознав, что понятия не имею, как правильно сейчас себя вести.

Он опустил руки мне на талию, обнимая очень нежно, наклонился и едва ощутимо коснулся губами шеи.

– Моя спящая красавица.

– Прекрати, – прошептала я. – Наверное, я спала непозволительно долго. Вон, уже солнце почти в зените…

– Не выдумывай, – рассмеялся Владимир. – И мне нравится, как ты спишь. Это очень мило. Давно хотел тебе сказать.

– Да?

– Ага, – подтвердил он. – Только присутствие Лары в доме не слишком способствовало завтракам в постель. А вот сейчас у меня наконец-то появилась такая возможность.

– …Но я проснулась раньше и всё испортила.

– Ты не можешь ничего испортить, – хрипло прошептал Владимир.

Он крепко обнял меня, и я застыла в его руках, чувствуя себя одним целым с Лебедевым.

Это… Невероятно.

Я не думала, что могу настолько потерять голову и так легко наслаждаться другим человеком. Мне сейчас следовало смутиться, выскользнуть из его объятий и запахнуться покрепче в халат, а я забыла о действительности и просто позволила себе быть рядом с любимым мужчиной.

О завтраке мы с Владимиром вспомнили, когда он уже совсем остыл. Я неловко выбралась из его объятий, наконец-то завернулась в халат, как в настоящую защитную броню. Правда, не заметить, что я вся горела, было невозможно, Владимир ведь не слепой и наверняка заметил мои алые от прилившей к голове крови щеки.

И не только это.

Впрочем, он не сказал об этом ни слова. Только отметил:

– Если хочешь, могу приготовить завтрак наново. Этот, наверное, уже остыл.

Я забралась в кровать, чувствуя себя разомлевшей и готовой вновь провалиться в сон, и отрицательно замотала головой.

– Нет-нет, всё замечательно. Ты так слишком много для меня делаешь.

Владимир устроился рядом – ну как будто нарочно, чтобы ещё сильнее меня смутить! – опустил руку на моё колено и покачал головой.

– Никогда не будет слишком много.

Между его ладонью и моей обнаженной кожей было толстое одело и халат, но я всё равно чувствовала жар его тела, так, словно нас разделяло меньше миллиметра.

Неужели теперь так будет всегда? И мне предстоит вспыхивать огнём от каждого его случайного прикосновения? Или я потом привыкну?

Нет, всё-таки привыкнуть к этому, наверное, невозможно. Рядом с Владимиром хочется забыть о реальности и просто наслаждаться его присутствием, утонуть в нём, и этого никогда не будет много.

Боже! Я когда-то твердила бабушке, что не влюблюсь. Просто не умею! Мои первые отношения, которые не зашли дальше слов, заставили меня поверить, будто мне всё это не надо и вовсе! Могла ли я себе представить, что в тот период, когда в жизни всё будет так плохо, встречу Владимира? Да ещё и потеряю от него голову?

– Неужели так будет всегда? – выдохнула я, а потом спохватилась, осознав, что произнесла это вслух, но – слишком поздно.

– Так – это как? – усмехнулся Владимир.

– Так будоражаще, – призналась я.

Чтобы как-нибудь занять себя и не позволить мыслям вновь сворачивать на опасную дорожку, я взялась наконец-то за завтрак.

Поначалу мне казалось, что я даже не смогу ощутить вкус, но нет. К моему огромному удивлению, еда была просто потрясающей, а я осознала, что очень проголодалась.

– Начало отношений, строящихся на сильных взаимных чувствах, и не может быть менее ярким, – прошептал мне на ухо Владимир. – Потом станет… Спокойнее.

– Но ведь если чувства сильные, это не значит, что они быстро перегорят?

Конечно, мне не следовало задавать такие вопросы мужчине, тем более, моему мужчине, но… Я не смогла удержаться и всё-таки задала этот вопрос.

– Нет, не значит, – покачал головой он.

Теплое дыхание обожгло мне кожу, и я немного отодвинулась, понимая, что не готова позволить страсти взять верх над разумом ещё раз.

– Тогда как? – я совершила попытку продолжить разговор.

Владимир, кажется, понял мой порыв, потому слегка отстранился и продолжил:

– Чувства просто станут… Иными. Такими же сильными, может, даже сильнее и глубже. И в отношениях, конечно, останется острота. Но её будет меньше. Зато появится больше доверия, больше понимания друг друга. Спокойствие – тоже отличный строительный материал отношений. Надо уметь добавлять и то, и другое. Уверен, у нас получится.

Я в принципе в жизни не была склонна верить во что-либо и могла придумать повод для переживаний на ровном месте, но сегодня почему-то очень остро ощутила: у меня нет ни единой причины сомневаться в словах Владимира.

Он прав. Всё у нас получится.

Главное, лишний раз не накручивать себя.

– Ты давно проснулся? – спросила я, пытаясь перевести тему на более бытовые вопросы.

– Часа два назад. Не привык много спать, а мы вчера, хм, рано легли…

Да, но не сказать, что очень рано уснули.

– К тому же, Богданка проснулась.

– Ох, – я поняла, что совсем забыла о ребенке. Вот уж! Будущая мать называется! – Прости, я совсем не подумала…

– Таня, прекрати, – оборвал меня Владимир. – Да, детям нужно внимание, но не круглосуточное, и родители вполне могут подменять друг друга. Ты не обязана вскакивать в пять утра и, как та рабыня, выполнять всю работу по дому и следить за ребенком. Для меня совсем не проблема встать и покормить дочь завтраком, правда. Раньше я делал это каждый день, а теперь, благодаря тебе, у меня появились выходные. Смотри на это с такой точки зрения, пожалуйста. Потом будем чередовать, если захочешь.

Я смущенно кивнула. Нет, определенно, мне не мог встретиться более идеальный мужчина. И так непонятно за какие заслуги перед вселенной я встретила Владимира.

– Сейчас она накормлена и играет у себя, – Владимир опередил мои вопросы о том, где сейчас девочка. – Ты же знаешь, в детской у Богданы более чем безопасно, и на некоторое время её вполне можно оставлять там одну.

– Да, конечно, – кивнула я. – Мне не следует превращаться в паникующую мамочку. Просто… Мне всё это немного непривычно.

– Я понимаю, – Владимир вновь наклонился и поцеловал меня. – Всё нормально. Привыкнешь со временем.

– Да, – выдохнула я, искренне веря его словам. – Спасибо за завтрак! Он замечательный.

– Всегда пожалуйста, – Владимир как-то сам, без лишних просьб понял, что мне надо немного времени наедине. – Если ты не против, оставлю тебя немного одну. Посмотрю, как там Богдана, и пойду поработаю, надо решить некоторые деловые вопросы.

– Да, конечно! – кивнула я. – Я только быстренько сбегаю в ванную, а потом займусь Богданкой. Понимаю, накопилось много работы, мы не будем тебе мешать.

– Можешь не торопиться. Как минимум час у тебя есть, – улыбнулся Владимир. – Не загоняй себя, Таня. Всё в порядке.

Он в последний раз едва ощутимо поцеловал меня в уголок губ и в самом деле ушел, прихватив с собой поднос с остатками завтрака.

Я не сразу выбралась из кровати. Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и победить истому в теле, преодолеть желание остаться в постели и проваляться на мягких подушках до самого вечера.

И всё же, хоть я и заставила себя добраться до ванной, пока стояла под теплыми струями душа, не могла избавиться от вспыхивающих в голове воспоминаний. Их было великое множество, целый ворох слов, перемежавшихся прикосновениями и поцелуями. Путанная нить, которая проходила через всё сознание…

Я никогда ещё не чувствовала себя настолько счастливой и настолько… любимой. Единственным человеком в этой жизни, который меня любил, была бабушка, но это, разумеется, иное чувство. Родительское. Совсем не такое, как то, что дарил мне Владимир.

Я словно вновь начала оживать, выбираться из скорлупы, в которую сама нарочно забралась, пытаясь защититься от боли, которую мне причиняла реальность.

Определенно, давно было пора поверить в то, что жизнь не обязательно плоха.

Сказав себе, что теперь обязательно буду счастливой и никому не позволю испортить мою замечательную, великолепную жизнь, я выбралась из ванной. Конечно, тот час, что выделил мне Владимир, я в воде не провела, это было бы слишком много, тем более, для бодрящего душа, который я пыталась принять.

К счастью, водные процедуры сделали своё дело. Я окончательно сбросила с себя утреннюю усталость и была готова возвращаться к привычным делам.

Первым делом, конечно же, направилась к Богдане. Девочка мирно играла у себя в комнате, но, узнав, что я собираюсь готовить обед, решила составить мне компанию на кухне.

Сегодня моей внимательности на удивление хватало на всё, и на то, чтобы готовить, притом не намусорив и не превратив кухню в маленький филиал свинарника, и на то, чтобы присматривать за ребенком и рассказывать Богдане наскоро выдуманную сказку. Та её так увлекла, что девочка не отставала, пока не узнала историю от начала до конца.

Обед приготовился легко и просто. Я сбегала к Владимиру в кабинет, чтобы позвать его поесть, и он удивленно хлопнул себя по лбу.

– Прости, – промолвил он, – я совсем забыл позвонить Евгении Петровне, пусть бы приехала, занялась обедом…

– Мне же несложно, – улыбнулась я. – Так даже лучше, что она не пришла. Так ты идешь есть?

– Я чуть позже, прости, срочное дело, – виновато протянул Владимир.

– Ничего страшного! Если что, я тебе разогрею.

– Да я сам. Не безрукий же, – Владимир тепло взглянул на меня. – Поешь сама и отдыхай. Постараюсь скоро к тебе присоединиться.

Я кивнула и вернулась на кухню. Покормила Богдану, поела и сама, а потом, воспользовавшись свободной минуткой, потянулась к мобильному, чтобы посмотреть, не написал ли кто.

Писали в основном новообретенные подруги – и ещё какой-то неизвестный абонент, в котором я по манере общения опознала Степана Михайловича. Я без зазрения совести стерла это сообщение и с удивлением обнаружила, что остались ещё непрочитанные.

Это где?

Пришлось лезть в архив, куда я случайно закинула несколько диалогов. Один из них оказался совершенно невинным, просто реклама парфюма, да, очень назойливая, но что ж поделать.

Зато второй…

Писала тетя Валя.

Мне не хотелось ни видеть, ни слышать эту женщину, но переписку я всё-таки открыла. Скользнула взглядом по белым облачкам сообщений и сама, кажется, побелела, увидев, что она там выписывает.

– Господи, – пробормотала я. – Ну за что?

Почему каждый раз, когда в моей жизни хоть что-нибудь налаживается, в ней обязательно должно выскочить что-нибудь такое?..

Тетя Валя, разумеется, писала угрозы. На сей раз она уже не упоминала своих знакомых в полиции, в суде и вообще по всему городу, которыми так сильно любила хвастаться. Вместо этого – писала о том, что журналистам наверняка будет интересно узнать, какая я прохиндейка, что умудрилась обворовать бедную бабушку и свести её в могилу, а теперь поспешила прыгнуть в постель к богатому мужику.

Какая гадость!

Разумеется, всё это была клевета! Но уже по вчерашней стычке с журналистами я поняла, что подобная клевета легко может стать достоянием общественности и заинтересовать народные массы. Что Владимир скажет, если увидит подобное в сети?

Нет, пускать это дело на самотек я не имела права.

Дрожащими руками набрала номер тетки, мысленно проклиная её за то, что она вообще посмела мне угрожать.

Трубку она подняла не с первого раза – с третьего! – и довольно протянула:

– Что, Танька, нравится, когда тебя игнорируют? Вот и мне не нравится. Но я говорила тебе, что приму меры, если попытаешься у меня материну квартиру отобрать!

– Зачем вы это делаете? – с трудом сдерживая слезы, выдохнула я. – Вы же знаете, что мы с бабушкой очень любили друг друга.

– Так и любите себе на здоровье! – бархатный голос тети Вали звучал сейчас особенно самодовольно. – Квартиру отдай – и можешь хоть могилу расцеловывать, раз такая чувствительная! Тебе она ни к чему, тебя теперь твой мужик обеспечивать будет. Или пусть деньгами мне её откупят, если тебе эти стены дороги как память. Я готова договариваться.

– Это же низко! – воскликнула я. – Зачем вам это нужно? Вы ведь не бедствуете. А о бабушке никогда не заботились. Вы с ней не общались даже, по собственной инициативе! Неужели всё только ради денег?

– Слушай, – Валентина хмыкнула, – если ты готова питаться святым духом и вся из себя такая простая невинность, так сама-то чего за эту квартиру цепляешься?

– Потому что бабушка оставила её мне! Это было её волеизъявление! Я прожила там всю жизнь, мы с ней всегда были вдвоем…

– А теперь пришла моя очередь там побыть. Что неясного? В общем, заруби себе на носу, Танька, либо ты идешь на мировую и отдаешь мне моё наследство…

– Оно не ваше!

– Либо в каждой газете будет написано, какая ты дрянь и проститутка.

– Но это же неправда!

– А народ рассудит, правда или нет, – я могла себе представить, как сейчас гаденько улыбалась моя тетя. – Звони, коль что надумаешь. Пара дней у тебя на размышления есть.

Она бросила трубку, а я ещё несколько минут стояла и просто слушала гудки. На душе было гадко, мерзко от одного осознания, что моя родственница так поступила.

Как ей… Как ей не стыдно от этого, в самом-то деле?

Но нет, не стыдно. Я прекрасно понимала: таким, как тетя Валя, чувство стыда нехарактерно.

Первым порывом было в самом деле отдать ей квартиру. Ведь она права, Владимиру такая вспышка в СМИ не нужна. Кто сказал, что он не вышвырнет меня из своей жизни, если услышит всё это? Даже если понимает, что обвинения совершенно голословны и безосновательны, ему ничто не помешает просто от меня избавиться.

Но потом я заставила себя успокоиться. Владимир ведь признавался мне в чувствах. А теперь просто возьмет и вышвырнет из своей жизни из-за голословных обвинений?

Тогда что ж это за любовь такая?

И вообще, почему я сама принимаю за него решения…

– Таня? – мужчина как раз заглянул на кухню. – Что случилось? На тебе лица нет.

Может быть, если б он не зашел сейчас, я б ещё скрывала от него правду, но, посмотрев Владимиру в глаза и прочитав в его взгляде искреннее беспокойство, поняла, что должна признаться.

– Я… – мой голос дрожал. – Тетка звонила. Сказала, что если я не отдам ей квартиру, которую мне бабушка оставила по завещанию, она раструбит в СМИ, что я… девушка легкого поведения, – у меня не повернулся язык вслух повторить все обвинения. – И что я бабушку… Бабушку на тот свет свела, – я утерла выступившие на глаза слезы. – Вот, сам посмотри.

Я протянула ему телефон, едва не выронив его при этом, так сильно дрожали мои руки.

Владимир взглянул на отправленные теткой сообщения и тоже помрачнел.

– Прости, – прошептала я. – Я понимаю, что могу тебе на голову притянуть лишние неприятности. Я не хотела, чтобы так получилось, честное слово. Не знала, что она на такое пойдет…

– Ты ни в чем не виновата, – оборвал меня Владимир. – Человеческая подлость просто не знает границ. Но не плачь. Мы сейчас всё решим.

– Ты не обязан…

– Обязан, – строго промолвил он. – Я же обещал тебя оберегать, – он положил мой телефон на стол и обнял меня за плечи. – Ты можешь позвонить своей тетке и назначить ей встречу? Через час. Я скажу, где.

– Да, но… Не уверена, что я смогу на неё даже смотреть, – я опустила глаза. – Это слабость, я знаю, прости.

Владимир вздохнул.

– Это нормально. Ты не хочешь её видеть – я б на твоем месте тоже не хотел. Но тебе и не придется. Просто вызови её на встречу и покажи мне фотографию, если есть. Дальше я решу всё сам. И не спорь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но внезапно поняла, что сил спорить не осталось. Мне действительно очень хотелось, чтобы Владимир защитил меня, закрыл от атаки тетки.

– Хорошо, – согласилась я. – Я сделаю так, как ты сказал.

– Вот и молодец, – Владимир привлек меня к себе. – Мы со всем справимся вместе. Я тебе обещаю. И беспокоиться тебе совершенно не о чем. Твоя тетка не понимает, с кем связалась.

Он заключил меня в свои объятия, и я благодарно прижалась к его груди, понимая: да, рядом с этим мужчиной мне действительно будет безопасно. И его слова о чувствах правдивы. Мне надо просто позволить себе поверить и понять, что я теперь не одинока и не должна справляться со всем самостоятельно.