Глава девятнадцатая. Владимир

В небольшом ресторанчике, который я выбрал специально для встречи с теткой Тани, было наполовину пусто. Это заведение потому мне и приглянулось. Здесь легко можно было договориться об уединенной встрече и не беспокоиться о том, что вокруг окажется огромное количество знакомых, особенно тех, кого не слишком-то и рад видеть.

Конечно, для серьезных деловых встреч ресторанчик подходил плохо. Маленький, уютный, он располагал к долгим разговорам за чашкой чая, а не к подписанию важных документов, да и находился не в самом богатом районе столицы.

Но было б странно, если б Таня назначила встречу своей тетке в каком-нибудь пафосном заведении, потому я дал координаты именно этого места.

Валентину я узнал сразу, Таня мне показывала её фотографию. Её тетка была из тех женщин, которые изначально одарены красотой, но теряют её, отравляя внешность собственной злобой и алчностью.

Женщина была не толстая, лишь слегка полноватая, но сутулая, странно подающаяся вперед, словно пытающаяся клюнуть червя птица. И взгляд такой же птичий, хищный. Дожидаясь племянницу, Валентина отбивала длинными наманикюренными ногтями какой-то ритм по столешнице и то и дело досадливо отмахивалась от официанта, когда он подходил, чтобы уточнить, не готова ли она сделать заказ.

– Потом, – раздраженно рявкнула на него Валентина. – Всё потом!

Юноша коротко кивнул и удалился. Очевидно, привык, что клиенты бывают разные, в том числе не слишком благожелательные.

Валентина поджала накрашенные яркой алой помадой губы и повернулась к окну. Потом пробормотала что-то себе под нос.

Слов я не разобрал, но мог предположить: недовольствует, что Тани до сих пор нет.

– Добрый день, – я остановился рядом со столиком. – Вы Валентина, я правильно узнал?

Она повернула ко мне голову. Смерила презрительным взглядом, тем самым, птичьим, потом изогнула губы в кривой усмешке.

– Предположим, я. А вы, молодой человек?..

Голос у неё был приятный, я запомнил это ещё в прошлый раз. Наверное, эдакая семейная черта. У Тани тоже такой, бархатистый, только она не пользовалась им, как оружием, и на коварную соблазнительницу тоже не тянула – не потому, что по параметрам не подходила, нет. Просто не любила и не умела так себя вести.

Такого нельзя было сказать о Валентине. Даже сейчас, увидев мужчину, едва ли не вдвое моложе её, приосанилась и бросила наполовину кокетливый взгляд.

Зачем? Непонятно. Сомнений в том, что я мало её интересую, по крайней мере, пока она не поняла, с кем говорит, у меня не было.

– Меня зовут Владимир Лебедев, – я занял свободный стул напротив Валентины. – И мы с вами уже однажды разговаривали.

– Вот как.

Когда она произносила звук «о», то как-то особенно вытягивала губы. Вообще, у Валентины была очень живая мимика, только, кажется, сплошь пронизанная негативом. Интересно, эта женщина вообще умеет улыбаться?

– Таня рассказала мне о вашем сегодняшнем разговоре, – промолвил я самым спокойным тоном из всех свойственных мне.

Мои подчиненные знали: когда я разговариваю так, мне под горячую руку лучше не попадаться, чревато последствиями.

Я редко когда в моменты крайней ярости мог сорваться на крик. А вот на подобный тон, в котором так и сквозил лед – очень даже да. Но Валентине, разумеется, это было неизвестно. Откуда б ей знать? Потому она смотрела на меня с интересом.

Решила, что пришел договариваться, очевидно.

– Вот как, – опять повторила женщина свою, вероятно, любимую фразу. – И что она успела рассказать?

– Что вы хотите передать в СМИ какие-то компрометирующие её сведения, – отметил я. – И даже перечислила, какие именно.

Валентина прищурилась.

– Таня очень нехорошо поступила со мной. Со своей родной теткой! – заявила она после короткой паузы. – Так что я считаю своим долгом рассказать миру о том, какой она нехороший человек. Чтобы эта девчонка не пыталась строить из себя святошу.

– Это очень благородно.

– Она свела в могилу мою мать!

Мы с женщиной встретились взглядами. Я продолжал улыбаться, Валентина, кажется, впервые заподозрила что-то неладное.

– Вы заметили, что я не слишком вам верю, не так ли? – уточнил я. – Полагаю, что да. Валентина, мы оба прекрасно знаем, что ничего такого Таня не делала. И все эти обвинения высосаны из пальца с одной простой целью: заставить её отдать квартиру. Так?

Женщина молчала.

– Но настроены вы, я так понимаю, решительно. И, если Таня не пойдет на ваши условия, пустите в ход свой компромат.

– Да, пущу! – вздернула голову Валентина. – И лечить меня не надо! Я человек взрослый, знаю, как эти ваши миллионы зарабатываются. Так что у вас, Владимир, тоже наверняка рыло в пуху!

– Но сеть об этом не знает, – развел руками я.

– Значит, вы умеете хорошо скрывать прошлое, – решительно заявила мне женщина.

– Возможно, – я усмехнулся. – И именно сейчас я за этим пришел.

– Договориться?

– О да. Именно договориться.

Валентина завозилась на своём стуле. Она явно ожидала, что разговаривать ей придется со своей племянницей, девушкой неискушенной в подобных вопросах. Обмануть меня будет куда сложнее; в эту секунду женщина искала максимально подходящие способы.

Я со спокойной улыбкой наблюдал за её усилиями. Примерно представлял, что именно она мне скажет, но позволил Валентине самостоятельно сформулировать мысль.

– Квартира и пятьдесят тысяч – и я нема, как рыба, – наконец-то промолвила она.

– Тане дорога эта квартира.

– Мы можем позвать оценщика, я соглашусь на денежный эквивалент.

– А мне, – отметил я, – дороги мои пятьдесят тысяч, и даже больше. Нет, я предлагаю другой вариант.

Женщина, заподозрив неладное, неловко завозилась на стуле. Ногти забарабанили по столу с двойной скоростью. Валентина нервничала, это было хорошо видно.

Она явно считала, что в достаточной мере владеет собой, чтобы никоим образом не показать нервное возбуждение, но – очень зря. Я не слепой и прекрасно видел, как её трусит.

Более того, сам рассчитывал на подобный эффект.

– Итак, – продолжил я, – вот мой вариант. Вы сейчас идете и пытаетесь протолкнуть материалы, которые у вас есть, в сеть. Тем временем я обращаюсь к своему юристу и прошу его инициировать судебное разбирательство относительно вас. Это не будет стоить мне ни копейки. Юрист работает на меня на постоянной основе, получает фиксированный гонорар ежемесячно. Вне всяких сомнений, опыта у него достаточно, ведь ему приходится решать вопросы на уровне корпораций… Вы – не корпорация, а просто физическое лицо с повышенной наглостью. Это будет несложно.

Валентина позеленела.

– Разумеется, – я говорил очень спокойным тоном, взвешивая каждое слово, и от этого Валентине, кажется, становилось ещё страшнее, – обвинить вас в том, в чем вы обвиняете мою невесту, было бы очень глупо. Свою мать вы не убивали. Потому для начала я инициирую всего лишь расследование, которое покажет: вы за последние десять лет не появлялись рядом с ней, а теперь мошенничеством пытаетесь добиться от племянницы возврата квартиры. Этого, конечно, будет мало, учитывая тот ущерб, что вы мне нанесете…

– Прекратите!

– Ну, полно вам. Я ещё не закончил, – на моих губах заиграла легкая, веселая улыбка. – Так вот, учитывая нанесенный вами ущерб, я покопаюсь в вашей биографии ещё немного. И среди прочего обязательно всплывет несколько махинаций. Конечно, ничего настолько криминального, чтобы сажать вас в тюрьму! Впрочем… Вы очень непредсказуемая женщина, не так ли? А у бухгалтеров всегда есть своё маленькое кладбище бумаг, о которых никому не надо знать.

Валентина откинулась на спинку стула.

– Это угрозы, – прошелестела она. – Это незаконно.

– Нет, не угрозы. Я лишь описываю, какой будет логичная реакция на ваши действия. А вот то, чем вы занимаетесь – это шантаж и клевета. И за них, между прочим, тоже можно пойти под суд. Если вы этого хотите – я устрою. Конечно, на какой-то период репутация моей возлюбленной будет испорчена, если во все эти сладкие речи в СМИ хоть кто-нибудь поверит, но потом справедливость восторжествует. У вас не будет ни квартиры, ни денег, ни свободы.

Теперь женщина сжала руки в кулаки. Я представлял себе, как больно впивались в кожу её длинные ногти, и подумал, что она, наверное, таким образом пытается взять себя в руки, немного взбодриться. Любопытная особа.

Броситься угрожать влиятельному человеку, а теперь смотреть на него широко распахнутыми глазами, большими-большими, как монеты, и недоумевать: как он может так поступать с «честной гражданкой».

– Но, разумеется, если вы успокоитесь, перестанете мучить Таню, угрожать ей и обещать, что возведете на неё клевету в СМИ, я не стану предпринимать никаких радикальных действий. Зачем?.. Не вижу в том ни малейшего смысла, – пожал плечами я. – Потому в первую очередь в ваших интересах забыть её номер телефона и адрес квартиры, которую она справедливо и законно унаследует от бабушки, которую так сильно любила. Надеюсь, это понятно?

Валентина кивнула. Спорить у неё не осталось сил; со стороны могло показаться, будто разговор выпил из женщины все соки.

Она просто сидела и смотрела на меня, пытаясь сформулировать ответ. Потом выдавила из себя:

– Понятно.

Я поднялся, собираясь идти, и меня догнал вопрос:

– Только непонятно, зачем ради какой-то девки так впрягаться?

– О, – я всё-таки остановился и взглянул на Валентину. – Есть целых две причины. Во-первых, это чувство справедливости. Во-вторых, любовь. Очевидно же, что вам не свойственно ни первое, ни второе. Что ж, засим прощаюсь. Оставлю свою визитку. Если вдруг будет желание обсудить ещё какие-нибудь вопросы – прошу обращаться ко мне, а не к Тане.

Больше Валентина меня остановить не пыталась. Уже уходя из ресторанчика, я заметил, как она в очередной раз раздраженно буркнула что-то в сторону официанта, схватила сумку и принялась собираться. На лице отображалась целая смесь странных эмоций, от недовольства до страха. Валентина явно предположила, чем может закончиться для неё попытка угрожать невесте влиятельного человека, а может, вспомнила свои старые грехи.

На самом деле на данный момент никакого компромата на неё у меня на руках не было. Найти его – не проблема, и я в любом случае планировал дать отмашку своим безопасникам, чтобы осторожно покопались в её биографии.

Пусть будет.

Наверняка Валентина отойдет и вновь даст о себе знать. Попытается давить мне на нервы. Возможно, наберет Таню, и тогда мне придется огласить этой женщине более реальные факты, чтобы она понимала: у неё нет никакого права поступать подобным образом со своей племянницей.

Что ж, так или иначе, Валентине придется изменить свои взгляды на жизнь и оставить Таню в покое, если она не хочет проблем.

После разговора я поспешил домой. Хотелось утешить Таню, убедить её в том, что её тетка больше не станет её беспокоить. Можно было потребовать, чтобы Валентина извинилась, но я подозревал, что искренне у неё не получится, а вот вкрутить несколько язвительных фраз и окончательно выбить Таню из колеи эта женщина может.

Так что лучше обойтись без извинений.

…Город стремительно заметало, так что я попытался сконцентрироваться на дороге, а не на собственных мыслях. Надо было внимательно смотреть за другими участниками дорожного движения, чтобы случайно не влететь в аварию. На некоторых участках пути снег почти полностью перекрывал видимость, приходилось ехать наобум, ориентируясь скорее по памяти, чем по знакам и светофорам.

Я любил водить, но не в такую погоду, потому выдохнул от облегчения, когда наконец-то въехал на парковку. Правда, когда дворники наконец-то сделали своё дело и очистили лобовое стекло от налипшего на нём снега, я принял было присутствующих на парковке людей за журналистов, но потом, присмотревшись, опознал свою соседку из квартиры снизу.

Надо же, чего только не примерещится от стресса.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась она, когда я вышел из машины. – Уже вернулись? Давно вас не видела.

– Добрый, – кивнул я. – Да, уезжал с дочерью и невестой по работе. С праздниками вас!

– Спасибо, взаимно, – она открыла багажник, достала оттуда пакеты с продуктами. – Кстати, Владимир, не знаете, что здесь недавно происходило?

– В каком смысле? Давайте помогу, – я перехватил тяжелые пакеты из рук женщины.

– Я слышала какой-то скандал с журналистами, – пояснила она. – Вроде бы проникли к нам на парковку. Муж рассказывал, он краем глаза видел, как их отсюда выводили.

– А. Да, знаю, – подтвердил я, направляясь к лифту.

Соседка поспешила за мной.

– К счастью, всего лишь досадная ошибка, – продолжил я. – Виновник уже найден. Но ничего страшнее простого посещения нашей парковки эти люди не сделали.

– Хочется верить. Неспокойно нынче становится жить, – усмехнулась соседка. – Я, знаете ли, слишком уважаю приватность, чтобы радоваться присутствию журналистов в подъезде.

– Понимаю вас.

Мы доехали до нужного ей этажа, и она, забрав у меня пакеты, поблагодарила за помощь и удалилась к себе. Дальнейший путь я продолжил уже пешком, по ступенькам – вызывать лифт, чтобы подняться ещё на этаж, совершенно не хотелось. Про себя отметил: как быстро, однако, разносятся новости.

Радовало то, что про истинные цели прибытия журналистов вроде как никто ничего не знал. Соседка наверняка поделилась бы информацией, если б она у неё была, так что её молчание я принял в качестве хорошего знака.

Но охрану надо предупредить, чтобы за парковкой следила внимательнее. Хорошо, что в этот раз удалось решить всё быстро, но люди бывают разные… И не только тётка Тани может пытаться нам помешать.

Правда, крутившиеся в моей голове мысли сейчас были далеки от радостных. Тане придется привыкнуть к тому, что шантаж и попытки ею манипулировать могут присутствовать всегда, в мире хватает тех, кто пытается нажиться на чужом счастье или беды. Жаль, что её тетка оказалась именно такой, но ничего не поделать.

Я наконец-то добрался до квартиры, открыл дверь и, услышав тихий голос Тани, доносившийся откуда-то из гостиной, не смог сдержать улыбку. Она вновь рассказывала Богдане одну из своих сказок, опять какую-то новую, и я непроизвольно заслушался, наслаждаясь мягким девичьим голосом.

Нет, какими б ни были трудности, мы с ними обязательно справимся. Эти отношения того стоят.

Таня заметила меня не сразу. Она ещё несколько минут ворковала с Богданой, а потом, повернувшись в поисках игрушки, заметила меня.

– Владимир! – радостно воскликнула девушка. – Я и не слышала, как ты вернулся. Ты очень тихо вошел.

– Надеюсь, я тебя не напугал, – улыбнулся я. – В следующий раз постараюсь заходить более шумно, чтобы вы сразу слышали.

– Папа! – Богдана бросила кота, которым до этого так усердно играла, и решительно потопала в моём направлении.

Я потрепал дочку по волосам, зная, что она это любит, и девочка, весело рассмеявшись, бросилась обратно к своим игрушкам.

Таня же, кажется, немного погасла, вид у неё стал не настолько радостный, как в тот момент, что я только вернулся. Наверняка вспомнила свою чертову тетку.

– Как всё прошло? – напряженно спросила она, продолжая сидеть на полу.

– Всё замечательно.

Таня отвела взгляд, посмотрела вместо того на Богдану, выдавила из себя подобие прежней счастливой улыбки и промолвила:

– Поиграешь несколько минут одна, солнышко? Нам с твоим папой надо обсудить один очень важный вопрос, да?

– Угу, – подтвердила дочь.

Таня плавно поднялась на ноги. Я непроизвольно залюбовался легкостью её движений. Она всегда ходила довольно тихо, если только случайно ничего не задевала. Как будто плыла над полом. И самое главное, сама того никогда не замечала.

Я не сомневался: Таня считает себя жутко неуклюжей, хотя на самом деле это не так. Просто… Наверное, таким неземным девушкам, как она, иногда трудно привыкать к ограничениям простого физического мира.

Меня поражало, что, будучи такой возвышенной, наделенной внутренним огнем, Таня при этом оставалась совершенно разумным человеком во множестве деловых вопросов. Как она сочетала в себе эти качества?..

Просто невероятно!

Девушка вышла на кухню и увлекла меня за собой. Потом промолвила:

– Мне кажется, что я создаю тебе слишком много проблем.

Я удивленно взглянул на неё.

– О чем ты?

– Наверняка тебя раньше не подстерегали вот так журналисты. Только когда я появилась. Не удивлюсь, если… Нет, не буду говорить о людях плохо, я свечку не держала, – она мотнула головой. – Но смотри, моя тетка, которая тебе угрожает… Все эти журналисты. Я даже твоей домработнице, Евгении Петровне, не нравлюсь.

Я вздохнул. Опять успела себя накрутить! Что за потрясающая девушка… Что ж, если мне бы пришлось искать в Тане недостатки, я б упомянул именно эту невероятную способность считать себя средоточием всех проблем.

Даже антипатию Евгении Петровны она умудрилась посчитать причиной в себе сомневаться!

– Послушай, Таня, – я осторожно обнял её за плечи, притягивая к себе. – Журналисты в моей жизни были всегда, претензии у них разные, а манера поведения всегда одна и та же, так что в их присутствии и в проблемах от них ты можешь себя не винить. Они б нашли к чему прицепиться, было бы желание. И тот, кто слил информацию о нашем возвращении, тоже нашел бы. Это ведь сделала не ты, так в чем твоя вина? А то, что ты не нравишься, например, Ларисе, только плюс в моих глазах.

– Но моя тетка…

– Да, твоя тетка появилась в моей жизни, потому что она идет в комплекте с тобой, – не стал спорить я. – Но это не делает тебя плохой. Она неприятная, склочная женщина, но я нашел к ней подход. Валентина тебя больше не побеспокоит.

– Она найдет повод.

– Она не рискнет, – возразил я. – Гарантирую тебе, Таня. Что касается Евгении Петровны… Да, она давно работает у меня в доме, и я не спешу её увольнять, потому что в определенный момент это был единственный человек, которого я мог допустить на свою территорию. Но она слишком многое себе позволяет. Если хочешь, я её уволю.

– Не надо! – пугливо воскликнула Таня. – Мы же с ней почти не общались!

– Да, но жить без Евгении Петровны я буду без особых проблем. А терять тебя не хочу ни при каких условиях, – заверил я Таню. – До того, как у меня появилась ты, в моей жизни был только один важный человек – Богдана. Ещё мои родители, но они взрослые люди, и я не несу за них такую ответственность. Поверь, ты не делаешь мою жизнь хуже. Ты наполняешь её счастьем. И вообще, – я усмехнулся, – это я – проблемный отец-одиночка, который ещё и вешает тебе на голову своего ребенка.

– Ты этого не делал!

– Вот и ты не делала ничего из того, что вменила себе в качестве недостатков, – серьезно произнес я. – Веришь мне? Перестанешь себя накручивать?

Мы застыли друг напротив друга, словно собираясь с мыслями, а потом Таня выдохнула:

– Не буду.

– Значит, впереди нас ждет только счастье. Верь мне.

– Верю, – прошептала Таня.

У меня не было других слов для неё. Я только наклонился и запечатлел на её губах поцелуй, надеясь, что могу таким образом передать всю свою уверенность в том, что ничто нас не разлучит.