Глава двадцать вторая. Владимир

Благотворительное мероприятие, на котором я так хотел появиться с Таней, проводилось ежегодно под эгидой одной из самых популярных столичных частных клиник. Прежде мне не доводилось здесь бывать, я слишком много времени проводил за границей, но сейчас получил именное приглашение. Неудивительно, ведь одна из организаторов благотворительного вечера, совладелица клиники – жена Романа Вешнева, Елизавета.

Я знал, что Таня не слишком склонна появляться на публике, успел понять это по тому, как она умело отказывалась от предложений сходить в какой-нибудь пафосный ресторан и предпочитала остаться дома, повеселиться с Богданой, почитать какие-то книги или просто поговорить.

Погулять, в конце концов.

Тем не менее, выпад Ларисы не отразить она не могла. В какой-то мере я даже был рад, что Лара влезла. Продемонстрировать Тане высший свет, а высшему свету – мою Таню для меня казалось сейчас очень важным.

Хотелось, чтобы её приняли и оценили по достоинству.

Сама девушка заметно смущалась. Как по мне, она была самой красивой из всех присутствующих, по крайней мере, мне даже в голову не пришло бы смотреть на других девушек, но Таня постоянно в себе сомневалась, теребила рукав платья, крутила подаренный мною браслет на запястье.

Сквозь легкий макияж заметно проступал румянец.

– Тебе не о чем переживать, – шепнул я ей на ухо. – Слышишь? Всё замечательно. Ты прекрасна. Неотразима.

– Спасибо, – Таня наконец-то научилась не отрицать мои комплименты. – Мне здесь всё такое непривычное…

– Теперь это и твоё общество тоже.

– Не уверена, что они меня примут.

– Почему нет?

Девушка неопределенно пожала плечами. Да, причины её сомнений были для меня очевидны, но я всё равно ободряюще улыбнулся Тане и повел её вперед, к знакомым, чтобы представить.

Первым по пути мне встретился Роман Вешнев. Выглядел он не слишком заинтересованным происходящим, но улыбнулся приветливо, представился, сделал Тане комплимент, правда, очень сдержанно – словно предвосхищая мою ревность.

– Рад видеть тебя с такой прекрасной спутницей, Владимир. Это и есть та самая невеста, которую ты так тщательно от всех скрываешь? – спокойно поинтересовался он.

– Да, – подтвердил я. – Моя Татьяна.

– Роман. Рад знакомству.

Они обменялись приветственными кивками, и я заметил, что Таня невольно придвинулась ко мне поближе.

Испугалась?

– Моя супруга тоже поначалу чувствовала себя очень неловко на подобных мероприятиях, а теперь ведет их сама, – отметил Роман. – Так что вы привыкнете, Татьяна. Просто надо время.

– Спасибо, – отозвалась она. – Хотелось бы в это верить.

Мы очень быстро распрощались; Роман спешил к своей жене, она как раз должна была толкать приветственную речь, я же направился к Назару и Кире, которых заприметил чуть поодаль.

Сегодня Исаев выглядел на удивление серьезно, даже не переругивался с женой. Если б я не знал, что его брат-близнец, Глеб, со своей женой сейчас находился за границей, однозначно перепутал бы две семьи. Глебова супруга Катерина была родной сестрой Киры, к тому же, девушки достаточно сильно похожи, потому нетрудно и перепутать, если не понимать, кто перед тобой стоит.

Однако, стоило подойти ближе и перехватить шаловливый взгляд Киры и услышать ворчание Назара по поводу фуршета, как все сомнения моментально отпали.

– Лебедев! – обрадовался Назар. – Ну хоть кто-то, кого я знаю. Кира притащила меня сюда практически насильно. Считает, что мне может быть интересно присутствовать в подобном месте.

– Займешься благотворительностью, – фыркнула она.

– Я и так ею занимаюсь, – Назар со скучающим видом осмотрел немалый зал, по которому медленно, в основном парами или группами передвигались люди. – А здесь просто скучно.

Да, атмосфера пока что была не слишком веселой, не празднование Нового года в зимней сказке, но жертвование денег в помощь больным и не может быть задорным мероприятием, это же логично. Впрочем, Назар, скорее всего, ворчал для вида.

Особенно если учитывать, что именно он обеспечивал здесь фуршет, я узнал среди спонсоров логотип его ресторана.

Что ж, организаторы постарались на славу. Зал казался огромным, впору проводить настоящий бал; всё вокруг сияло, люди улыбались, даже не спеша портить друг другу настроение. Даже дресс-код соблюли, кажется, практически все. Я и сам надел смокинг, хотя терпеть их не мог, предпочитал обычные костюмы, Таня же согласилась на предложенное всё тем же моим знакомым дизайнером платье и сочла его удобным.

Ей шло. Насыщенный зеленый оттенок подчеркивал красоту её глаз, придавал свежести лицу, не делал девушку бледной, но подчеркивал её аристократичность. Впрочем… Что б Таня ни надела, она смотрелась бы в этом просто великолепно. Даже если б пришла сюда, как Золушка, в старом потертом платье.

Но я не позволил бы ей этого сделать – потому что моя девушка должна блистать лучше всех.

– Не так уж и скучно, – отметил я. – Должно быть, я не знаю и половину присутствующих здесь людей. Хотя, казалось бы, давно вращаюсь в деловых кругах.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Ну, видимо, не так и давно, – хмыкнул Назар. – Привыкай. У тебя огромный простор для заведения новых деловых контактов. Тебе оно надо.

– А тебе – нет? – не удержалась от вопроса Таня.

Оказавшись рядом с друзьями, она немного расслабилась.

– Мне – нет, – мотнул головой Назар. – Мы тут исключительно ради Киры, да, дорогая? Твоя работа вгонит меня в могилу.

– Я тебе говорила: позови его в свой ресторан, и никакого благотворительного ужина.

– Кира, это не так просто сделать!

– Тогда не ворчи!

– Вы вообще о ком? – недоумевая, поинтересовалась Таня.

– Так ведь о Лео Лоренци! – хором воскликнули Кира и Назар и тут же, не стесняясь возможных посторонних свидетелей разговора, рассмеялись.

У них это получалось удивительно синхронно и легко. Когда я только познакомился с Исаевыми, сам уже давно забыл о том, что такое легкость и счастье в паре, слишком долго боролся… Хорошее часто стирается под давлением бед и болезней.

А у Киры и Назара будто всё было идеально. В чем угодно они находили повод посмеяться, обменяться радостными улыбками. Повеселиться. Пара, которой как будто всё нипочем!

Потом я уже узнал – это просто такие люди. Смотрят на мир и видят в нём позитив, а не пытаются усмотреть потенциальные проблемы.

Но… Если могут они, значит, получится и у нас с Таней.

Тем более, я уже замечал, как мы часто вместе начинали говорить, как одновременно тянулись друг к другу, как в одну секунду бросались к Богдане. Невидимая связь, соединяющая пары, возникала между нами постепенно – но с каждым днем становилась всё крепче и крепче.

– Так, – Кира вдруг перестала смеяться. – Я его вижу. Одну секундочку…

Она отпустила руку мужа и помчалась к желанной звезде, явно рассчитывая как можно скорее взять у него интервью или хотя бы наладить контакт.

Таня проводила её заинтересованным взглядом.

– Надо же. Он есть на этом вечере?

– Конечно, есть. Где Вешневы – там и Лео, – подтвердил я. – А что, ты тоже хочешь познакомиться?

Она смутилась.

– Не то чтобы очень…

– Очень.

– Да, – сдалась она. – Хочу.

Назар закатил глаза.

– Ну вот. Всем интересен Лео, никому не интересен прекрасный, замечательный я! Почему никто не хочет познакомиться со мной? Где череда девушек, которые мечтают взять у меня автограф?..

– Назар, тебя не смущает то, что ты немножечко женат? – хитро поинтересовался я у него.

– А должно? – удивился Исаев.

– Вроде как да.

– Не-а, не смущает. Мне всё равно не нужен никто, кроме Киры… Кажется, начинается. Пойдемте быстрее к сцене!

В самом деле, Елизавета, хозяйка сегодняшнего вечера, уже поднялась на возвышение и взяла в руки микрофон.

Она начала с благодарностей. Говорила спасибо всем тем, кто прежде участвовал в благотворительной программе, кто помог спасти ещё несколько жизней. Елизавета подбирала на удивление остро бьющие в цель слова, и я заметил, что даже те, кто пришел на этот вечер скептически настроенным, собираясь просто поприсутствовать на забавном мероприятии, а не нести свет и добро в массы, непроизвольно прислушивается и делает про себя какие-то выводы.

Тема медицины для меня была болезненна и близка. Я думал, что захочу уйти уже после первых слов приветственной речи, но… Остался. Таня, внимательно глядя на сцену, слепо нашарила мою ладонь и крепко сжала её, словно пытаясь поделиться своим теплом.

Я благодарно стиснул девичьи пальцы. Она едва заметно, краешком губ улыбнулась, но ладонь высвободила только тогда, когда пришло время для аплодисментов.

Когда Таня повернулась ко мне, в её глазах горел восторг.

– Мы ведь поучаствуем? – спросила она.

– Конечно, – подтвердил я. – С удовольствием что-нибудь приобрету на аукционе. Скажешь мне, что ты хочешь. И потом можно будет сделать взнос уже помимо аукционных продаж.

– Спасибо, – выдохнула Таня.

– За что?

– За то, что ты такой. Добрый, искренний, – честно промолвила она. – И за то, что ты со мной.

Я наклонился к ней и совсем тихо прошептал на ухо:

– И тебе спасибо. За то, что рядом.

Это тихое признание в любви, кажется, не расслышал никто, и я радовался, что даже в толпе нам удалось несколько секунд побыть наедине друг с другом, укрепить нашу внутреннюю связь. Таня, кажется, перестала расстраиваться из-за того, что может быть здесь неуместной; её синие глаза пылали огнем, сама она явно преисполнилась желанием помогать, участвовать в общественной жизни.

Я и спохватиться не успел, как она сама подошла к Елизавете – поблагодарить ту за пламенную речь. Вешнева, кажется, сама не ожидала таких искренних слов, но отреагировала очень тепло.

– Спасибо! – выдохнула она. – Мне очень близка эта тема, и я рада, что мои слова откликаются в сердцах других! Я не слишком люблю подобные мероприятия – светские, я имею в виду, не благотворительные, – но, если это принесет добро людям, оно того стоит.

– Обязательно! – пылко подтвердила Таня. – Я, если честно, вообще впервые… В подобной компании и чувствую себя очень неловко, но, слушая об успехах клиники, попросту обо всем забыла. То, что вы делаете – это очень ценно.

– Благодарю. И буду очень рада видеть владельца «Миадана Групп» среди наших спонсоров, – Елизавета спокойно взглянула на меня.

– Обязательно, – я кивнул. – Теперь, когда я больше времени провожу в родной стране, у меня будет возможность присоединиться к благотворительной инициативе.

– Счастлива слышать это.

– Счастлив помогать вместе с вами.

Елизавета, кажется, хотела ещё продолжить разговор, но её отвлекли. Таня же прошептала:

– Такая приятная девушка.

– И, как видишь, совершенно не кусается, – отметил я. – А меж тем, Елизавета была простой медсестрой, они познакомились со своим будущим мужем именно в клинике.

– А ты-то откуда знаешь? Не поверю, что так пристально следишь за светской хроникой… – усмехнулась она, кажется, решив, что я просто успокаиваю её и пытаюсь убедить, что наши отношения – не мезальянс.

Мезальянс! Смешно!

Можно подумать, мы живем в Средневековье, я – наследный принц, а Таня – бедная служанка. В современном мире достойное образование может получить каждый, как и научиться зарабатывать деньги, было бы желание.

– О, нет, зачем следить за светской хроникой, когда твой деловой партнер – последнее трепло? – раздалось рядом. – Владимир! Познакомишь меня со своей прекрасной спутницей? Разобьешь мне в очередной раз сердце, сказав, что она твоя жена?

Я повернулся. Совсем рядом с нами застыл улыбчивый, как всегда совершенно счастливый Лео Лоренци.

Иногда я задавался вопросом, как этот человек умудрялся в любой ситуации держать свой образ веселого, в доску своего парня. Мне удавалось видеть, как Лео даёт холодный отпор и цедит слова сквозь зубы, но это случалось настолько редко, что большинство сразу о подобной жесткости с его стороны забывали.

Возможно, зря.

Таня, поначалу даже не поверив в том, что видит перед собой своего любимого исполнителя, удивленно воззрилась на него, а потом смущенно заулыбалась.

– Знакомьтесь, – со вздохом промолвил я. – Это Таня. Не жена пока что, но моя горячо любимая невеста. Таня, это Лео Лоренци, но ты, наверное, знаешь, кто он.

– О да, – подтвердил Лео. – Все знают, кто я, но как бы это мне чем в жизни помогало, если все самые прекрасные девушки всегда заняты.

Он шутливо поклонился, даже быстро поцеловал Тане руку и выпрямился, отступил на полшага.

– Владимир, прошу не ревновать, ты же знаешь, я не разбиваю счастливые пары.

Таня, не удержавшись, смущенно произнесла:

– При всем уважении, даже ослепительное появление короля сцены не способно затмить мои чувства к любимому человеку.

– О да. Мой лоск меркнет перед истинной любовью, – усмехнулся Лео. – Вы замечательно смотритесь вместе. Когда свадьба, Владимир?

– Напрашиваешься в гости? – изогнул брови я.

– Хочу выделить окошко в своём плотном графике и спеть у вас на свадьбе, – заявил Лео. – Синьора Исаева, – он кивнул куда-то в сторону уже ускользнувшей к мужу Киры, – поделилась со мной, что невеста моего делового партнера не отказалась бы станцевать под мою песню первый танец.

Таня зарделась, но рассмеялась.

– Я не шучу! – усмехнулся Лео. – Совершенно серьезен. Выступил бы вашим купидоном, но вы сошлись, кажется, уже и без меня… О, начинается аукцион!

Я повернулся к сцене, отметив про себя, что Лео в самом деле не солгал, когда говорил, что он – последнее трепло. Та скорость, с которой он умудрялся говорить на вроде как чужом для себя языке, могла потрясти воображение кого угодно.

Впрочем, самое главное, что при этом Леонардо оставался хорошим человеком: порядочным деловым партнером и профессионалом своего дела, вне зависимости от того, шла речь о бизнесе его отца или о его собственной певческой карьере.

Сейчас, из уважения к Елизавете, объявлявшей начало аукциона, Лео заметно притих. Он отошел чуть в сторону, встал рядом с Романом, перекинулся с ним несколькими словами, потом ускользнул к фуршетному столу.

Наверняка опять одним тортом на столе станет меньше. Потрясающая любовь к сладкому. Каждый раз, когда я проводил с Лоренци переговоры, вынужден был заказывать дополнительный десерт из кондитерской – отличная возможность уговорить его на уступки в рамках договора.

Мы же с Таней сконцентрировались не на сладком, а на проводимом аукционе. Лотов сегодня было немало; среди них нашлись и детские рисунки, нарисованные рукой маленьких пациентов нового, педиатрического отделения её клиники, и множество другого.

Спонсоры не поскупились. Среди прочего особенно выделялись подарки от знаменитого ювелирного дома, решившего поддержать благотворительный вечер несколькими эксклюзивными украшениями.

Елизавета заметно волновалась. Поначалу, когда она представляла лоты в виде детских рисунков и прочих предметов с не слишком большой начальной ставкой, девушка чувствовала себя более уверенно, но, подойдя к более дорогим позициям, едва заметно подрагивала.

Слишком расщедриться на аукционе не получалось. Я сделал несколько ставок, даже что-то выиграл – Таня этому очень обрадовалась, особенно, кажется, ей понравилось самой поднимать табличку и называть ставку, хотя девушка перед этим раз десять уточнила, в рамках какой суммы она может действовать.

Тем не менее, всё это было не слишком значительно.

Наконец-то в ход пошли основные лоты. Я сделал шаг вперед, ленивым взглядом скользнул по украшениям, и заприметил для себя особенное колье из белого золота с сапфирами.

Елизавета наконец-то подошла к нему. Назвала стартовую цену. Я уже увидел, как мрачно хмыкнул кто-то, отмечая, что украшение, пусть даже эксклюзивное, столько стоить не может.

Гостей аукциона становилось всё меньше и меньше, многие уделяли больше внимания фуршету, чем описываемому колье.

Ставки потянулись медленно. Кто-то поднимал легко, сразу на большую сумму, другие цедили с небольшим шагом, явно рассчитывая таким образом просто подтвердить, что участвуют не просто так. Таня вернула мне табличку и отметила:

– Не может украшение так дорого стоить, конечно… Хотя в благотворительных целях же.

– Да, – подтвердил я. – В благотворительных целях.

А потом поднял табличку и сделал свою ставку.

Кто-то рядом ахнул. Я запоздало понял, что это Таня – поражалась тому, как резко я увеличил шаг аукциона.

В зале воцарилось молчание. Елизавета, бросив на нас с Таней заинтересованный взгляд, усмехнулась и начала обратный отсчет. Но ещё до того, как молоток ударил по дереву, я уже знал: выиграл.

Что ж, да, сумму я назвал большую, н жалеть об этом не собирался, потому что, делая ставку, заранее рассчитывал на победу. На то, что сумею украсить шею Тани этим прекрасным украшением, и притом сделаю доброе дело – помогу малоимущим больным.

И, пожалуй, не только в рамках аукциона. Если мои деньги могут помочь кому-то сохранить жизнь и здоровье, то это отличное для них применение.

– Что ж, – Елизавета улыбнулась, – наш последний победитель – Владимир Лебедев и его чудесная невеста Татьяна. Можете забрать свой приз.

Я взял Таню за руку и повел её за собой. Она явно смущалась, особенно когда поднялась на сцену и поняла, что я собираюсь надеть на её шею колье.

– Ты специально, – прошептала она, – чтобы я не могла отказаться.

– Конечно. Я бы осыпал тебя золотом, ты того стоишь, но ведь ты всё время говоришь, что ничего не нужно. Значит, буду совмещать приятное с полезным и заниматься благотворительностью.

– Спасибо, – одними губами отозвалась она.

Колье подошло просто замечательно. На фоне яркого платья оно слегка терялось, но глаза Тани засияли ещё ярче. Когда мы уходили со сцены, я был уверен: большинство присутствующих здесь людей не могли отвести от неё взгляда.

Благотворительная часть вечера закончилась, но расходиться мы не спешили. Заиграла музыка, и я не удержался от соблазна пригласить Таню потанцевать.

– Видишь? – прошептал я ей на ухо. – Это светское общество действительно не такое страшное, как ты могла подумать.

– Да, – отозвалась она. – Ты прав. Хотя мне всё ещё немного не по себе.

– Ты привыкнешь, – твердо промолвил я. – Я тебе обещаю. Ты уже сияешь, как та настоящая звезда.

Она тихо рассмеялась.

– Ты преувеличиваешь.

– Преуменьшаю скорее. Ты покорила здесь всех.

Таня только покачала головой.

– Главное, – ответила она, – что я самая лучшая в твоих глазах. А ты – в моих.

Я только кивнул и закружил её в танцах, надеясь, что быстрый темп вальса позволит девушке попросту выбросить все мысли о плохом из головы, и она будет наслаждаться вечером также, как и я.