Глава двадцать седьмая. Владимир

Последние две недели превратились для меня в настоящий ад. Я понимал, что Таня жива, а значит, ничто не кончено, и у меня ещё будет возможность её вернуть, но каждую секунду возвращался мыслями к ней. Разумеется, мне удавалось сосредоточиться на работе, я умел отбрасывать личное на задний план и концентрироваться на деле, но от одного осознания, что Тане кто-то внушил мысль, что ей лучше будет уехать, мне хотелось рвать и метать. В свободные часы, когда контракты оставались позади, был с Богданой, пытался восполнить теперь недостающее ей внимание взрослых.

Малышка скучала. Я пояснил ей, что случилось недоразумение, и Таня вернется совсем-совсем скоро, и она, кажется, не грустила, но всё равно порой спрашивала меня: когда? Я пересказывал девочке сказки, которые успела записать на бумаге Таня, и дочь засыпала с улыбкой на губах, а мне выть хотелось от тоски.

Я осознавал, что, скорее всего, девушка сделала это ради меня. Не следовало рассказывать ей о деловом партнере и его требованиям к честности тех, с кем он работает. Александр оказался вполне нормальным, понимающим человеком, а ходившие о нем слухи несколько искажали реальность и не соответствовали поведению мужчины.

Конечно, бросить контракт на полпути я не мог. Но в свободное от работы и от заботы о дочери время искал причину, по которой Таня могла бы уехать.

Дела со «Степ-ко» были улажены, и Степан Михайлович клялся-божился, что даже не приближался к Татьяне после той нашей встречи. Он же не самоубийца, в конце концов, зачем ему эти лишние проблемы на голову?

Звучало, надо сказать, логично.

После этого я съездил на старую Танину квартиру, но обнаружил там только закрытую дверь. Поспрашивал соседей, но ответ был один: Таня давно не появлялась, в последний раз была дома перед новым годом.

Пришлось даже приехать к Валентине, но та понятия не имела, куда подевалась её племянница, и упорно убеждала меня, что не имеет к этому никакого отношения. Нет, конечно, она ничего не наговорила Тане, она с ней даже не связывалась после того раза!

Перепугавшись, женщина даже позволила пробить её контакты. Действительно, никаких связей с Таней. Да и Татьяна вообще ни с кем не связывалась, распечатка активности по её номеру свидетельствовала о том, что она вообще мобильный в руки не брала.

Я с трудом сдерживался, чтобы не поднять на уши полицию или хотя бы всех наших общих знакомых. Это ж надо, так талантливо прятаться! В какую-то секунду мне даже показалось, что Таня делает это нарочно. Человек, который специально будет заметать следы, так красиво это реализовать не сможет.

Что ж, вне зависимости от причин, найти Таню не удавалось. К тому же, мне в самом деле нельзя было поднимать шум. Если любимая всунулась в какие-то неприятности из-за моего контракта, сорвать его – последнее, что мне нужно.

Я даже не слишком задействовал свою службу безопасности, опасаясь, как бы они не сболтнули ничего лишнего.

Но вчера мы с Александром подписали окончательный вариант договора о сотрудничестве, и сегодня я впервые оказался наедине со своими мыслями и получил возможность задуматься, что же произошло. Впервые пожалел, что дома не было камер видеонаблюдения.

Мне никогда не казалось нормальным следить за тем, что происходит в квартире в моё отсутствие, но если б здесь стояла камера, не было бы никаких проблем узнать, почему же уехала Таня. Дурак! Настоял бы на установке в подъезде…

Нет, там камеры были, конечно, но слетали они с завидной периодичностью.

Тем не менее, я всё-таки схватился за мобильный и набрал нужный номер. Пятнадцать минут – и временный доступ к видеоархиву был у меня на руках.

Я прикинул примерно, во сколько часов могла уйти Таня, и решил начать с камеры у выхода. Вряд ли Татьяна пошла через парковку, машину водить она не умела, а такси туда бы не заехало. А вот у подъезда вполне могло остановиться.

Что ж, мне повезло. Такси действительно было, и, хотя рассмотреть номера машины мне не удалось, зато получилось увидеть, что Таня вышла не одна.

С Ларисой.

– Твою мать, – прошипел я. – Ты дурак, Лебедев! Последний дурак! Как ты мог о ней не подумать? Как?! Почему раньше не посмотрел эти чертовы камеры?!

Ответа на этот вопрос у меня не было. Зато четкое понимание, что в пропаже Тани замешана Лариса, теперь появилось.

Зачем ей это сдалось?

Мы с Ларисой никогда не ладили и даже не слишком скрывали взаимную неприязнь. Ещё с университета. Учились на одном потоке, пересекались периодически… Лучше б не виделись никогда. Она мне не нравилась даже, и, когда я познакомился с Дашей, если честно, единственным минусом девушки считал наличие у неё сестры.

А теперь вот как обернулось.

Что ж, значит, надо заставить Ларису рассказать, что именно она наплела Тане, что та оставила две записки, собрала вещи и уехала так быстро, что я до сих пор не могу её найти.

Конечно, волновать её нельзя, ребенок не виноват в том, что его мать такая стерва, но правду она мне расскажет. Всю, от первого до последнего слова.

Я набрал номер Ларисы и послушно вслушивался в размеренные гудки. Трубку она подняла достаточно быстро и ласково проворковала:

– Здравствуй, Володенька! Ты что-нибудь хотел?

– Да, – кивнул я. – Хотел пригласить тебя в гости на чай. Богдана скучает, да и мне как-то паршиво. Приедешь, может?

– Конечно! – подтвердила Лариса. – Могу хоть сейчас! Надо?

– Надо, – согласился я. – Очень надо. Буду тебя ждать, Лара.

Она не солгала, в самом деле приехала очень быстро. Впечатление было такое, будто она специально ждала возможности явиться ко мне в дом, возникла на пороге, сияя, как начищенная монета. Дверь я открыл Ларисе сам, пропустил её в квартиру и предложил зайти в гостиную.

– А Богданочка где? – поинтересовалась Лара. – Ты же сказал, она хочет меня увидеть.

Она демонстративно погладила свой живот, напоминая о том, что сейчас особенно расположена к детям, не только к собственному будущему ребенку.

– С Богданой повидаешься чуть позже, – отрезал я, искренне надеясь, что на самом деле эта женщина никогда не подойдет к моей дочери. – А пока что нам надо поговорить.

– И о чем же?

– Об одном очень важном событии. Присаживайся на диван, подожди несколько секунд.

Лариса подчинилась. Я же заглянул на кухню, где хлопотала в последние две недели слишком радостная Евгения Петровна.

– Там Лариса пришла, – сообщил я ей. – И нам всем надо кое о чем поговорить. Пойдемте, вам тоже следует поучаствовать в этом разговоре.

– Мне? – удивилась женщина. – Что ж… Пойдем.

Она вытерла руки о полотенце, сняла фартук и пошла за мной, всё ещё в хорошем настроении. В последнее время Евгению Петровну практически невозможно было расстроить, она даже мои достаточно строгие замечания воспринимала с легкой улыбкой на губах и говорила, что зря я переживаю. Надо же, как сильно её радовало отсутствие в доме Тани!

С Ларисой они обменялись заговорщицкими взглядами, подтверждая мои подозрения. Евгения Петровна присела на диван рядом с Ларой и подняла на меня совершенно спокойный взгляд, ещё и поинтересовалась особенно мягко:

– Так что ты хотел, Володенька?

Отучить её от этого фамильярного обращения пока что не получалось, но сейчас я пропустил слова женщины мимо ушей. Предположительно, нам вообще больше не придется вместе работать, так что пусть говорит всё, что хочет.

– Я знаю, почему уехала Таня, – прямо заявил я.

Евгения Петровна завозилась на своём месте. Лариса бросила на меня удивленный взгляд и, с трудом пряча язвительность в голосе, поинтересовалась:

– Почему ты говоришь нам об этом? Прости, но твоя Таня нам не интересна, Владимир.

– Не интересна? – изогнул брови я. – Тогда, может быть, расскажешь мне, Лариса, почему ты проводила её к такси, усадила в машину, ещё и сказала что-то напоследок? И, надо же, явилась в дом именно тогда, когда здесь была только Таня?.. А не вы ли, Евгения Петровна, проконсультировали дочь своей подруги касательно того, когда можно пробраться в дом?

– Что за глупости? – возмутилась домработница. – Зачем бы мне это понадобилось, Володенька? Я всегда нормально относилась к твоей невесте…

– Вот только не надо лгать мне в лицо, – оборвал я её. – Вы сказали Ларисе, когда Таня будет одна, верно? Уличили момент?

Евгения Петровна только сердито поджала губы.

– А ты, – я повернулся к Ларисе, – явилась в мой дом, наговорила что-то моей невесте и убедила её уехать. Что ты ей сказала?

– Просто сказала, что ты ей не пара, – дернула плечом Лариса.

– Очень правдоподобно.

– Уж как есть. Я не намерена делиться личными подробностями нашего разговора.

– Не думай, – прошипел я, – что узнать, о чем вы разговаривали, будет для меня так сложно. Но сейчас важно другое. Куда она поехала?

– Да я не знаю! – возмутилась Лариса. – Послушай, зачем тебе нужна эта девка? От неё сплошные проблемы… Уехала – и радуйся, одной проблемой тебе на голову меньше.

Я едва не зарычал от гнева. Лариса демонстративно опустила руку на живот, показывая, что она – беременна и беззащитна, ни в коем случае нельзя причинять ей вред. Я и не собирался, хотя в сознании, если честно, промелькнуло отчаянное желание стиснуть её горло. Что за женщина!

В кармане зазвонил мобильный телефон. Я достал его, взглянул на незнакомый номер и думал уже сбить вызов, но сдержался в последнее мгновение. А вдруг это звонит Таня?

Я отошел от дивана, на котором восседала Лариса, поднял трубку и проронил

– Слушаю.

– Это Владимир Лебедев? – спросил меня смутно знакомый женский голос.

– Да. С кем я разговариваю?

– Это Вероника, кондитер из зимней сказки, – представились мне. – Я звоню касательно Тани, мы можем переговорить?

Моя хваленая выдержка едва мне не изменила. Пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы выдохнуть, успокоиться и максимально сдержанно произнести:

– Да, я могу разговаривать. Это что-то важное?

– Очень. Это касается Таниного отъезда.

Значит, Вероника знает, куда подевалась Таня.

Я оставил Евгению Петровну и Ларису сидеть на диване, сам ушел к себе в кабинет. Будет лучше, если эти двое не станут свидетельницами разговора. Мало ли, что ещё им хватит ума натворить.

– Она в порядке? – спросил я прямо, стоило скрыться за дверью кабинета. – Жива, здорова?

– Да, – серьезно ответила Вероника. – Грустит, скучает и запретила мне тебе звонить. Я номер узнала через Виту Игоревну, сказала, что это касается важного корпоративного заказа. Таня у меня дома.

– Давно? – немного резче, чем стоило, спросил я.

– Да, давно, – подтвердила девушка. – С самого начала. Но она моя подруга и попросила меня не выдавать её местоположение. Я только вчера вечером вытрясла из неё, чего она уехала, и поняла, что должна помочь. Вот, звоню.

Я прикусил язык, заставляя себя не перебивать Веронику. Пусть говорит, все уточняющие вопросы я задам потом. Главное, что Таня в порядке, с ней не стряслось ничего дурного, а с остальным потом можно разобраться.

– Ты нашел вторую записку? – спросила Вероника. – Таня очень переживала, что ты мог её не обнаружить.

– Нашел.

– Замечательно. Значит, у тебя есть все причины сделать выводы, что её шантажировали.

– Да, но только чем?!

– Лариса нашла договор, который вы подписывали, когда ещё играли в фиктивные отношения, – открыто, не таясь завила мне Вероника. – Скопировала его, сфоткала, короче, не знаю. Грозилась Тане, что, если она не уедет, это всё вылезет в СМИ. Таня говорила что-то про суперважный договор, который ты должен был заключить с каким-то капризным партнером, и не хотела помешать. Потому и уехала. Позвонить тебе не могла, во-первых, боялась, во-вторых, эта змеюка какую-то отслеживающую программу ей на телефон всунула. Таня его даже не включала с того дня, как ко мне приехала.

Что ж, неудивительно, что я так и не смог до неё дозвониться. Неудивительно, но оттого не менее мерзко, однако.

Я наконец-то опомнился и обнаружил, что молчу уже больше минуты. Вероника терпеливо ждала, пока я скажу хоть что-нибудь, вероятно, понимала, что её известия могут носить слегка шокирующий характер.

– Послушай… Ты можешь сказать Тане… – я запнулся. – Нет, ничего не надо говорить. Ты можешь просто дать мне адрес? Я сегодня же приеду и сам ей всё объясню. И про договор, и про Ларису, и про шантаж. Дашь?

– Таня меня, конечно, убьет… Но дам, – вздохнула Вероника. – Секунду, сброшу смс-кой. Только ты его выпиши себе куда-нибудь, не знаю… Рядом с этой Ларисой, может, вся техника ломается, бумажка всяко надежнее.

– Я запомню, – пообещал я. – Моя голова не сломается.

– Хочется верить, что Ларисина шея тоже. Я не хочу, чтобы Таня потом ждала тебя из тюрьмы, – усмехнулась Вероника. – Всё, сейчас скину адрес. И… До встречи, получается?

– Ага, до встречи, – подтвердил я.

Вероника положила трубку, и я с минуту гипнотизировал телефон, надеясь, что она не обманет и в самом деле скинет адрес. Конечно, можно и пробить, но мне всё-таки хотелось верить, что Вероника позвонила совсем не для того, чтобы потом играть в кошки-мышки.

В самом деле, совсем скоро пришло сообщение. Я на всякий случай, памятуя о судьбе, постигшей Танин телефон, переписал адрес на лист бумаги, как и номер Вероники, спрятал записку в карман, прокрутил несколько раз в голове и вышел из кабинета. Ехать хотелось немедленно, но мне следовало решить ещё одну неприятную задачу.

Лариса и Евгения Петровна всё также сидели на диване. Ни первая, ни вторая явно не собирались сознаваться в том, что наделали, но чистосердечные признания меня интересовали очень мало.

– Итак, Лариса, – я прищурился, – значит, ты была у меня в кабинете и рылась в моих вещах.

– С чего ты взяла? – удивилась она.

– Значит, это сделала Евгения Петровна? – усмехнулся я. – В том, что вы двое заодно, я даже не сомневаюсь. М, Евгения Петровна? Лазили ко мне в стол, перебирали там договора?..

– Да боже упаси, Володенька, я же в этом совершенно ничего не смыслю! – воскликнула женщина. – Я… Я просто впустила Ларисочку, когда вечером смотрела за Богданой, а вы на тот благотворительный приём ходили с Татьяной. Я не знала, что она пойдет в кабинет, я…

– Всё вы знали, – отрезал я. – Знали и нарочно это сделали, равно как потом нарочно проинформировали Ларису, когда Таня будет одна дома, чтобы заставить её уехать. Решили сыграть на чувстве вины?

– Володенька, да я же…

– Вы уволены, – отрезал я. – Документы об увольнении я оформлю официально и сам. Две недели отрабатывать не стоит. И, надеюсь, Евгения Петровна, мы с вами больше не увидимся.

– Но… – женщина принялась подниматься.

– Это не обсуждается, – мой голос был холоднее льда. – Ну и ты, Лариса. Меня тоже будешь шантажировать, да?

Лариса сложила руки на животе, вновь напоминая о своём положении. Со стороны она казалась настоящим воплощением спокойствия, смотрела на меня невинным взглядом – таким, как был у её покойной сестры. Вот только, в отличие от Даши, Лара не могла похвастаться ни добротой, ни искренностью.

– Она тебе не пара, эта Таня, – равнодушно промолвила она, не обращая внимания на причитания сидящей рядом Евгении Петровны. – И она сама тебя мне уступила. Решила, что не может мешать твоей блистательной карьере, и уехала. Зачем она тебе нужна?

– Вариант, что я её люблю, ты не рассматривала? – изогнул брови я.

Лариса поднялась на ноги. Передвигалась она уже не так резво, как прежде, всё-таки, седьмой месяц беременности – не такой уж и ранний срок. Тем не менее, подошла ко мне достаточно бодро, опустила руку на плечо и прошептала:

– Я знаю, зачем она тебе надо. Ты просто пытался таким образом заменить Дашу. Но я заменю её лучше, Владимир. Мы похожи. Мы, в конце концов, сестры. Я с самой юности думала, что мы будем вместе…

– Да ты меня терпеть не могла!

– Я ревновала, – пожала плечами Лариса. – Но, разумеется, теперь нам ничего не мешает. Даша мертва. Таня уехала. Мы можем быть вместе. Видишь, как всё удачно складывается? Никому, ни этой дурочке, ни тем более моей наглой младшей сестричке больше не удастся нам помешать.

– Лара, – выдохнула Евгения Петровна, – что ты такое говоришь! Разве можно так про Дашеньку? Она была чудесным человеком…

– Она у меня его украла! – прошипела Лариса, поворачиваясь к женщине. – Отобрала! Потом, как заноза, засела в его сердце, и даже после смерти одно и то самое! Даша и Даша! И когда наконец-то он перестал постоянно её вспоминать, когда его наконец-то отпустило, что я вижу? Какую-то совершенно незнакомую девку, которую он подобрал чуть ли не на дороге и бегом назвал своей невестой! Разве я не достойна этого больше?

Я с отвращением отпустил от Ларисы. Я и раньше подозревал, что у неё не всё в порядке с головой, но сейчас окончательно убедился: адекватный человек никогда не будет нести подобную чушь. Сумасшедшая! Разве так можно?

В любом случае, слушать Ларису я больше не намеревался.

– Довольно, – решительно оборвал её я. – Лара, ты уже достаточно себя охарактеризовала. Евгения Петровна, раз уж вы всё равно уходите, проводите Ларису домой или хотя бы до такси. Она беременна, мне бы не хотелось, чтобы с ребенком случилось что-то плохое.

Женщина сжала руки в кулаки.

– Ты не можешь меня выгнать!

– Могу, – пожал плечами я. – Именно это я и делаю. Мы чужие друг другу люди, Лариса, что должно меня останавливать? Если тебе плохо, я вызову скорую, и тебя отвезут в больницу, но сидеть возле тебя я не буду в любом случае, так что обморок можешь не разыгрывать.

Лара покачнулась было, но после этих слов быстро передумала падать. Вместо этого она потянулась к мобильному телефону и заявила:

– Этот договор будет во всех СМИ! Представляешь себе, какой скандал я могу устроить? Его все увидят! Все, понял меня?!

– Увидят, – пожал плечами я. – В самом деле, Лариса. Ты можешь всем продемонстрировать договор, даже с моей подписью, в котором значится, что я взял Таню на работу личной помощницей и обещал ей крупное вознаграждение.

– Ага! Зачем тебе таким образом платить деньги своей невесте?!

– Разумеется, для того, чтобы доказать её благонадежность, – пожал плечами я. – У Тани были проблемы с работой, я всего лишь предложил ей занять временно место у себя. Она помогала мне с бумагами, и мне для неё нужен был уровень допуска по документации «Миадана Групп», вот я и взял её на должность помощницы… Лариса, – я покачал головой, – то, что ты делаешь – это такая огромная дурость! Неужели ты считаешь, что сможешь меня обыграть? Если тебе хватило ума действовать Тане на нервы и манипулировать ею, то это не значит, что на меня действуют те же методы. Надеюсь, ты теперь понимаешь, что твоя затея обернулась провалом?

Лариса смотрела на меня опустевшими глазами и кусала губы. Потом сжала руки в кулаки и прошипела:

– А я всё равно тебе отомщу.

– Ларочка, – не удержалась Евгения Петровна, – солнышко, да что ж ты такое говоришь! Разве так можно! Пойдем, пойдем отсюда… Ларочка, перестань!

– Я твоему деловому партнеру всё расскажу, – шипела Лариса. – Пусть знает, что имеет дело с последним лжецом, посмотрим, как ему это понравится?

– Можешь проэкспериментировать, – серьезно кивнул я, – и убедиться в том, что он тебе ответит. Не смею задерживать, Лариса.

Она ещё что-то говорила, уже в коридоре, куда её повела всхлипывающая Евгения Петровна. Лариса грозилась, возмущалась, но, кажется, уже понимала, что ничего толком сделать не сможет. Я на всякий случай, впрочем, сделал себе пометку: позвонить службе безопасности, пусть присмотрят за этим несчастьем, чтобы она беды не натворила, в первую очередь себе. Потом порадовался, что у Тани всё-таки выключен телефон. Лариса понятия не имеет, где та находится, значит, и нашкодить напоследок не успеет.

Я же направился к Богдане. Нам с ней сегодня, кажется, предстояла дорога в чужой город, и надо было как можно быстрее собрать всё необходимое. Потому что я не намеревался откладывать эту поездку ни на секунду.