Глава четвертая

Я проснулась от того, что у меня трезвонил телефон. Поначалу даже не поняла, где оказалась, села в кровати и крутила удивленно головой, изучая незнакомый интерьер. Комната была большой, светлой и практически пустой, матрас – ортопедическим, а на кровати валялось целых три подушки. Изначально их было четыре, но четвертая пала жертвой моего беспокойного сна и валялась где-то на полу.

У меня дома никогда не было настолько роскошной постели. И шелкового постельного белья тоже.

Постепенно пришло осознание: не удивительно, что здесь всё так богато, ведь я нахожусь в доме у богатейшего человека, миллиардера! И сразу же нахлынуло смущение. Вспомнилось, как на меня смотрел Владимир, как опустился на колени, чтобы помочь мне справиться с сапогами… Неужели всё это в самом деле могло происходить со мной?

Даже не верится.

Я заморгала, пытаясь прийти в чувство, и поискала взглядом мобильный. Тот буквально разрывался, и я удивленно потянулась к нему, не зная, кто бы мог так упорно мне звонить. Никаких близких друзей у меня не было, родственников – тоже… Те, что упорно порывались со мной судиться из-за бабушкиной квартиры, не в счет, с чего б то они звонили перед праздниками? Лишний раз потрепать нервы?

Номер не определился. Я протерла глаза и, заранее приготовившись к ведрам грязи, которые явно вывернут мне на голову, подняла трубку.

– Алло, – промолвила я.

– Здравствуй, Танюша, – сладко проворковали в ответ.

Я едва не выронила телефон из рук. Все знакомые называли меня Таней, Татьяной, покойная бабушка – Танечкой, мне очень нравилось, когда она так говорила. Танюшей не величал никто. Даже бывший, хотя его интеллекта вообще хватило только на раздражающее «Татьяныч».

– С кем я разговариваю? – осторожно уточнила я.

– Не узнала, моя дорогая? Это же я. Степан Михайлович.

Мобильный совершил повторную попытку выскользнуть из моих пальцев и затеряться где-то среди подушек.

– Да, не узнала, – промолвила я как можно спокойнее. – Откуда у вас мой номер и почему вы вдруг решили мне позвонить?

С шефом непосредственно я контактировала очень редко. Приносила какие-то документы на подпись, получала недовольную отмашку и убегала прочь, сопровождаемая его недовольным взглядом.

Женщины шефу не нравились почти также сильно, как и дети, но представителей прекрасного пола он на работе всё-таки терпел.

Детей у них – нет.

– Взял в отделе кадров. Танюша, я звоню, чтобы извиниться, – заявил Степан Михайлович. – Я ведь не знал, что это доченька твоего жениха. Неудивительно, что в тебе взыграли материнские чувства. Может быть, ты вернешься на работу?..

– Что? – удивленно переспросила я. – На работу?

Ещё вчера это предложение показалось бы мне спасательным кругом. Но я не обольщалась насчет человеческих качеств начальника и не сомневалась, что он просит прощения отнюдь не от чистого сердца.

Наверняка узнал о вчерашних репортерах и о том, что Владимир представил меня своей невестой, а теперь пытается подобраться к нему поближе.

– Да. Ты прекрасный сотрудник, и я, право слово, погорячился, когда тебя уволил. Ты же знаешь, я очень не люблю, когда работники отвлекаются, опаздывают…

Враньё. Степан Михайлович в принципе не любил своих сотрудников, а всё остальное являлось только причиной кого-то уволить и на кого-то накричать.

– В общем, я буду очень рад, если ты вернешься на рабочее место, – закончил начальник. – И примешь мои горячие извинения. Я бы с удовольствием пригласил тебя в ресторан, чтобы замять произошедшее недоразумение, но твой жених, наверное, может воспринять это неоднозначно?

Да уж. Ведь тридцатилетним миллиардерам, выглядящим, словно Аполлон, регулярно изменяют с пятидесятилетними мерзкими начальниками.

А особенно часто это делают фиктивные невесты.

– Я придумал! – продолжил всё тем же елейным голосом Степан Михайлович, – будет замечательно, если вы с Владимиром приедете вдвоём… Мы обсудим много разных моментов…

– Нет, – выпалила я.

– Нет? – удивился шеф.

– Нет, мы не приедем. Ни вдвоем, ни по одному, – я медленно, но верно закипала от гнева. – Потому что сейчас вы извиняетесь передо мной только в надежде подобраться к моему жениху.

– Танюша, моя дорогая…

– Вы меня уволили, на этом наше с вами взаимодействие закончилось, – разозлилась я. – Прощайте.

– Танюша! – истерично воскликнул в трубку Степан Михайлович. – Погоди! Ведь увольнение увольнению рознь! – я обнаружила, что крепко сжимаю мобильный, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть им в окно. – Ты же понимаешь, что я могу дать тебе такие рекомендации, что тебя потом ни в одну фирму не возьмут. Но если ты согласишься со мной сотрудничать, мы сможем решить этот вопрос полюбовно. Напишешь заявление по собственному желанию, если уж так не хочешь со мной работать. Мне нужен всего один короткий разговор с Лебедевым. Согласие не будет стоить тебе ничего. А отказ, моя дорогая, всей карьеры. Как насчет этого?

Мерзкий, подлый шантажист! Я с трудом сдержалась, чтобы не выдохнуть это прямо в трубку. Так и представила себе Степана Михайловича, который расселся в своём рабочем кресле и противным голосом говорит подобные вещи…

Но сегодня моя голова работала уже значительно лучше, чем вчера. На шефа я была искренне обижена, считала его отвратным человеком, и, между прочим, не безосновательно. А ещё подумала, что невесты миллиардеров не соглашаются на такой пустой шантаж. Им не о чем беспокоиться. И пусть я только фиктивная, если поддамся, потеряю и роль, и работу, и, что самое главное, самоуважение. Да и Владимир потом на меня даже взглянуть не захочет.

Зачем ему тряпка на роль фиктивной невесты? Про настоящую уж и заикаться не стоит, это место мне никогда не светило.

Потому, собрав всю волю в кулак, я ответила:

– Нет.

– Нет? – переспросил шеф.

– Нет. Я не стану с вами сотрудничать. И упрашивать Владимира с вами поговорить тоже не собираюсь. Вы вчера продемонстрировали себя во всей красе. Владимир любит детей и особенно свою дочь, и если именно это станет камнем преткновения в вашем сотрудничестве, то это не моя вина, а лишь последствия вашей кадровой политики. Всего доброго, Степан Михайлович.

Он попытался что-то возразить, но я бросила трубку, не желая выслушивать мерзкий голос шефа. Нет, с меня довольно! Уволит, напишет ужасные рекомендации, ославит меня на весь город? Пожалуйста! Пусть делает что хочет!

Последствия этого решения догонят меня потом. Но сейчас я собиралась наслаждаться тем, что проявила храбрость и так строго ответила этому откровенно мерзкому человеку.

Немного успокоившись и придя в чувство после разговора, я выбралась из кровати. Переступила с ноги на ногу, пытаясь привыкнуть к невероятной мягкости ковра, и оглянулась в поиске своих вещей. Но ни моего свитера, ни джинсов не обнаружилось.

Спать я легла, согласившись взять у Владимира футболку. Ничего женского у него в доме не оказалось, да и понятно, он ведь совсем недавно сюда переехал, а Богданины вещи на меня, что логично, не налезут. Конечно, предложение взять его одежду было несколько интимным, хоть она и совсем чистая, но я, немного смутившись, ответила согласием.

Футболка потрясающе пахла. Ночью, где-то между десятым и одиннадцатым пробуждением (да, спала я отвратно) мне даже приснилось, что Владимир лежит рядом со мной, нежно обнимает, что-то шепчет на ухо. Конечно, обнимало меня только одеяло, в которое я завернулась, как в кокон, но мечтать о мужчине это не мешало. О его поцелуях…

Я тряхнула головой и оглянулась. Во-первых, мне нельзя лишний раз фантазировать о Владимире, это до добра не доведет, всё равно он никогда не будет мне принадлежать, а во-вторых, надо сконцентрироваться на локальных задачах. В данный момент на том, чтобы отыскать всё-таки свои вещи!

Но их нигде не было. Я в своём поиске проявила недюжинное упорство, но тщетно. Открыла шкаф – он был пуст, заглянула в какие-то пакеты, стоявшие рядом, но моими вещами там даже не пахло.

В итоге пришлось заворачиваться в одеяло и брести к выходу так. Я чувствовала себя жутко неприлично, когда выбралась в коридор, но не голой же мне выбираться, в конце концов.

Владимира нигде не было. Я побродила по коридору и, не решившись постучаться в двери его спальни, побрела вниз по ступенькам, волоча по ним следом шлейф из одеяла.

Лебедев обнаружился на кухне. Он встретил меня улыбкой и промолвил:

– Готовлю яичницу на двоих. Ты такое ешь?

– Я такое ем, – эхом отозвалась я. – Я… Хотела спросить, где моя одежда. Я не нашла у себя в комнате… То есть, не у себя, конечно же. В комнате, где я ночевала.

Владимир с интересом взглянул на меня.

– Это ты про свой старый свитер и джинсы?

– Да.

– Они в корзине для грязного белья. Не волнуйся, я оставил в комнате новые. Можешь взять что угодно на свой вкус, их подобрала моя знакомая дизайнер.

Я покраснела.

– Но это были хорошие, чистые вещи!

Нет, возможно, невесты миллиардеров в таком и не ходят, но он не имел права просто так распоряжаться моим гардеробом… Моей жизнью, в конце концов! Взять и выбросить вещи! Пусть даже в корзину для грязного белья!

И купить новое… Потрясающе, он ещё и мерки мои откуда-то назвал?

Готовая выплеснуть ему всё это в лицо, я уже открыла рот и собиралась начать с возмущения касательно неприкосновенности собственных свитеров, но заметила, что Владимир как-то очень виновато на меня смотрит.

– Прости, – промолвил он, – я не хотел ничего дурного. Просто Богдана утром зашла в твою комнату и совершенно случайно их испачкала. Такое носить нельзя.

– О, – я покраснела. – Я… Ничего страшного. Не следовало ничего покупать, я!.. – мне вдруг стало стыдно, что я едва не обвинила Владимира во всех смертных грехах. – Я тогда…

Я собиралась попятиться, подняться задом наперед вверх по ступенькам – потому что отвернуться от гипнотизирующего мужского взгляда не удавалось, – вернуться в свою комнату и там с должной благодарностью отнестись к вещам, которые мне, оказывается, подарил Владимир, но план пошел прахом. Потому что я, упрямо претендуя на роль мисс Неуклюжесть, наступила на край одеяла, в которое заворачивалась, и, разумеется, упала.

Приземление было мягким, одеяло смягчило удар. Но следом за радостью оттого, что я обошлась без перелома позвоночника, пришел жгучий стыд, потому что футболка задралась, и Владимиру представились во всей красе мои ноги, прикрытая нижним бельем – и отнюдь не кружевным! – пятая точка и обнаженный живот.

Я попыталась быстро подскочить на ноги, но вместо этого ещё больше запуталась в одеяле. Владимир тем временем уже подоспел ко мне, подал руку, помогая встать, и даже собственноручно поправил футболку, будто случайно коснувшись рукой внешней стороны моего обнаженного бедра.

От простого касания пробило током.

Я замерла, почти не дыша, и стояла на одеяле, чувствуя себя последней идиоткой.

– В квартире тепло, – отметил Лебедев, глядя на меня чуть замутненным взглядом, как будто… Как будто я ему понравилась. – Так что можно и не спешить одеваться.

– Но… Неприлично же, – пискнула я.

– Евгении Петровны сегодня не будет, – пожал плечами Владимир. – У неё начался отпуск. Или ты стесняешься Богданы?

– Я стесняюсь тебя.

– Ты моя невеста.

– Фиктивная!

– Ну, это не делает тебя менее красивой.

Интересно, у человека может за несколько секунд температура подскочить до сорока градусов? У меня, наверное, подскочила. Иначе никак не объяснишь, чего мне вдруг стало так жарко. И этот взгляд Владимира…

Явно не помогал мне чувствовать себя чуть спокойнее.

– Спасибо за комплимент, – наконец-то неловко пробормотала я. – Мне приятно слышать, что… В общем… – я переступила с ноги на ногу и наконец-то нашла более нейтральную тему для разговора. – Мне звонил Степан Михайлович.

– Вот как.

– Предлагал вернуться обратно на работу. Угрожал, что даст мне отвратительные рекомендации, если я не устрою ему встречу с тобой.

– А ты что?

– Послала, – призналась я. – Потому что это неправильно, поступать так, как он. И… И вообще. Он мне мерзок, я не хочу помогать такому человеку. Даже если он испортит мне всю карьеру, и меня потом никто не возьмет на работу.

В глазах Владимира сверкнуло довольство.

– Ты всё правильно сделала. И молодец, что рассказала. Значит, моё решение не вести дела с этим человеком верное. А насчет своей карьеры можешь не переживать. Тебе больше не придется задумываться о таких мелочах.

– Я не всю жизнь проработаю твоей фиктивной невестой, – усмехнулась я. – Так что рано или поздно мне придется задуматься о нормальной работе.

– Не волнуйся. Я об этом позабочусь, – Владимир легко пожал плечами. – Найдем тебе такую работу, как ты захочешь. Можешь даже вернуться в «Степ-ко».

Я нахмурилась.

– К Степану Михайловичу я не вернусь никогда.

Ухмылка Владимира показалась мне опасной.

– Я отнюдь не предлагаю тебе вернуться к этому мерзкому существу, мнящему себя человеком, – покачал головой Лебедев. – «Степ-ко», фирма твоего шефа, на грани разорения. Они должны мне огромную кучу денег. Я поначалу думал, что мы сможем объединиться, не хотел рушить чужой бизнес, но теперь вижу, что структура там насквозь прогнила.

– То есть…

– То есть, «Степ-ко» перейдет полностью в моё владение, – Владимир говорил об этом так спокойно, как люди не разговаривают даже о покупке новых брюк.

А тут на кону целая фирма!

– Я размышлял над разными вариантами, думал, что назначу туда другого исполнительного директора и попробую вытянуть. Если захочешь, «Степ-ко» может стать твоим. Переименуешь заодно, дурацкое название. Надо было догадаться назвать фирму в честь себя любимого.

Я заморгала.

Он… Всерьез предлагает мне фирму?

– Владимир, это не смешно, – пропищала я. – Это слишком щедрое предложение. Я… В любом случае не способна управлять огромной фирмой, и услуги профессиональных актрис стоят гораздо дешевле, чем огромная компания.

– Не такая уж огромная.

– Так и я актриса не слишком профессиональная! – воскликнула я. – Нет. Нет-нет-нет. Мы… Мы оговорили денежное вознаграждение в договоре, и большего я не возьму.

Владимир покачал головой.

– Любая другая ухватилась бы за это предложение руками и ногами.

– Я не любая другая, – нахмурилась я. – То есть… Нет, это всё, конечно, очень круто звучит, но слишком ответственно. Такие подарки делают настоящим невестам, а не фиктивным. Правда.

– Значит, у прессы не возникнет вопросов касательно наших с тобой отношений.

– Я же сказала, что я не приму!

Моё восклицание прозвучало почти истерично. На деле следовало успокоиться и холодно, по-деловому объяснить, почему я совершенно не гожусь для того, чтобы принять во владение огромную компанию. У меня ни опыта, ни связей, ни-че-го. А Владимир предлагает мне настоящее безумие. Возможно, какая-то другая девушка в самом деле ухватилась бы за этот подарок, потом продала первому попавшемуся бизнесмену и умчалась бы в закат, куда-то в направлении Мальдив или Кипра, но я на подобные подвиги не готова.

Он и так обещал мне достаточно солидную сумму. Я не стала спорить, в первую очередь из-за того, что осталась без работы, а моё жилье вот-вот перекочует к алчным родственникам. Но даже это было для меня слишком!

– Не разрешаешь мне делать хорошие дела, – Владимир осторожно коснулся моей щеки. Я, как тот чайник, испуганно засопела.

Оставаться серьезной, настроенной на адекватный взрослый разговор, когда ты в одном нижнем белье и футболке стоишь рядом с мужчиной своей мечты, невероятно сложно. И каждое прикосновение Владимира будило во мне настоящую бурю эмоций. Я буквально не могла с собой совладать.

Мне почудилось, что он вот-вот наклонится ко мне и поцелует. А после этого я соглашусь на что угодно, в том числе устроить распродажу собственных органов или подняться с ним в спальню и… В общем, совершить то, о чем в свои двадцать четыре года не задумывалась.

А потом он наречет меня старой чокнутой девой и выставит за дверь, потому что зачем ему закомплексованное трусливое бревно?

Ай, о чем это я! Зачем я ему вообще?! К нему в невесты на кастинг топ-модели прийти готовы, а не только простая пугливая девчонка, которую он какого-то черта выбрал себе в невесты?

Фиктивные невесты.

– Но хорошо, – целовать меня Владимир, к счастью, не стал, вместо этого вновь стал серьезнее. – Если ты не хочешь принимать фирму в подарок, можешь занять одну из должностей, которые там освободятся, управленческих. Научишься руководить…

– Я не умею!

– Я же говорю – научишься. С чего-то надо начинать. Если сможешь наладить работу отдела, потом пойдешь на повышение. Я всё равно не стану оставлять «Степ-ко» его прежнему владельцу, долговая яма там устрашающая. Как раз месяца через два-три он вынужден будет или уплатить долги до копейки, либо подписать документы передачи компании. У тебя появится возможность вернуться туда.

Значит, через два-три месяца мои услуги невесты больше не понадобятся.

– Я могу подумать? – попросила я, чувствуя себя встревоженной до предела.

– Конечно. Обещаю не давить, – улыбнулся Владимир. – А сейчас садись есть, а потом – одеваться и в путь. Нам сегодня предстоит много дел.

Я невольно подчинилась, устроилась на стуле и только потом поняла, что надо было нарушить оглашенный Владимиром порядок и для начала всё-таки подняться наверх и одеться. Но спорить не хотелось, а он уже положил яичницу мне в тарелку и налил в высокий бокал сока.

– Каких дел?

– Вечером мы уезжаем, – пояснил Владимир. – Едем в «Зимнюю сказку», гостиничный комплекс, который я купил. Потому надо успеть найти няню. Я уже договорился в агентстве, нам устроят собеседование…

– Зачем няню? – удивилась я.

– Должен же кто-то присматривать за Богданой на отдыхе. Я сам не справлюсь в любом случае, у меня будет много дел.

– Но ведь я тоже зачем-то еду? И вполне справлюсь с Богданой, – смущённо отозвалась я. – Мы с ней вроде поладили и… Нет-нет, я не навязываюсь, просто предложила! Мне показалось, что это было бы логично.

Владимир удивленно взглянул на меня.

– Ты собираешься на отдыхе сидеть с ребенком? Добровольно?

– Ну… Да. А что в этом такого?

– Ничего, – он широко улыбнулся. – Это, напротив, замечательно! Ты – первая девушка, которая говорит мне о подобном… Но, конечно же, я только за. Тогда никакой няни. Соберем вещи и выедем пораньше. К завтрашнему обеду мне надо быть уже там, а дорога не близкая. И… Таня?

– Да.

– Ты – чудо, – сообщил мне Владимир.

Я улыбнулась и почувствовала, как ещё ярче полыхают мои щеки.