Глава восьмая

Вторая половина дня прошла очень спокойно. Впечатленная общением с другими детьми Богдана легко уснула, свернувшись клубочком в своей кроватке. Мы с Владимиром на несколько минут задержались, глядя на маленького ангелочка, а потом разошлись по своим делам.

У Лебедева накопилось много рабочих вопросов, которые он должен был решить, я же наконец-то закончила раскладывать вещи, надолго зависнув с одним из подаренных платьев в руках. Слишком уж оно было красивым, и, как я ни пыталась себя убедить, что это очень странно, стоять и прижимать ткань к груди, всё равно не сразу вернулась к прежним делам.

Когда Богдана проснулась, мне, впрочем, сразу стало не до длительных раздумий. Не знаю, откуда в девочке бралось столько кипучей, неукротимой энергии, но уследить за нею было практически нереально. Я и моргнуть не успела, как малышка уже добралась до шкафа в своей комнате и едва не перевернула на себя всё его содержимое.

Пришлось отлавливать, успокаивать ребенка и показывать, что находится внутри, тем более, там было наполовину пусто. Богдана очень хотела посидеть на одной из полок, но сажать её в шкаф я не решилась, мало ли, ещё что-нибудь обвалится. Откуда мне знать, надежная здесь мебель или рухнет под весом ребенка?

Потому я взяла девочку с собой и отправилась готовить ужин.

Что ж, буквально за полчаса я осознала, какие же герои буквально все, все без исключения матери, которые в самом деле уделяют внимание детям! Стоило мне только взять в руки нож, как Богдана начинала взбираться на табуретку. Я, разумеется, бросала всё, причем так, чтобы этот нож потом случайно не упал на пол, и спешила остановить девочку, вдруг упадет? Возвращалась к нарезке, но ненадолго, потому что после этого девочка рвалась открыть морозилку.

В какую-то секунду мне даже захотелось громким восклицанием одернуть ребенка, велеть ей сидеть тихо. Но, наблюдая за тем, с какой любознательностью Богдана вцепилась в веник, я заставила себя выдохнуть, успокоилась и мягко обратилась к девочке:

– Солнышко, не надо трогать веник. Тут ведь совсем чисто, зачем подметать?

«Чисто» на самом деле закончилось ещё в ту секунду, когда мы переступили порог кухни. Я была достаточно чистоплотной хозяйкой, но одновременно убирать поверхности, следить за ребенком и готовить что-то съедобное не успевала. Пока нас не было в домике, клининг-сервис постарался на славу, кухню отдраили до блеска, но за время приготовления мною ужина чистота вновь сошла на «нет». Наверное, придется им поработать снова.

– Давай мы положим веник, – продолжила я уговаривать Богдану.

Девочка с завидным упорством отрицательно замотала головой и так крепко вцепилась в веник, что разжимать её пальчики пришлось бы только силой. Я совершенно растерялась, не зная, как реагировать, но, к моему счастью, на кухню заглянул Владимир.

– Дана, – усмехнулся он. – Ты опять проявляешь хозяйственность.

Малышка серьезно кивнула.

– Котик, давай мы будем подметать потом? – он присел на корточки и осторожно высвободил из рук Богданы веник. – А пока посидим на стульчике и не будем мешать Тане, да?

– Не! – возмутилась Богдана, но на руки к отцу всё равно пошла.

Он сел на табурет, уперся спиной в стену, усадил Богдану себе на колени и промолвил:

– Вот тут и будем сидеть.

– Она ж на стол полезет, – улыбнулась я, заметив, что девочка со свойственной ей наблюдательностью уже осматривает кухню и размышляет, куда бы это ещё ей влезть.

– Полезет, – подтвердил Владимир. – Но я-то здесь на что?

– Но у тебя ведь работа.

– У меня в первую очередь дочь, – возразил он. – А работа за пару дней до нового года может и подождать. Отдыхать я приехал или как?

– Ты приехал по работе, – ухмыльнувшись, отметила я.

– Ну, есть такое, да, – не стал спорить Владимир. – Но я приехал по работе отдыхать, и этим собираюсь сейчас заняться. Вызываться помочь не буду…

– То, что ты держишь Богдану – лучшая помощь, поверь, – рассмеялась я.

– Верю, верю, – серьезно кивнул Лебедев и тут же рассмеялся. – Моя юная красавица уже всем хочет помогать, да, солнце? Тоже хочешь подметать и готовить?

– Дя! – довольно воскликнула Богдана.

– Ну, чтобы готовить, тебе надо всё-таки стать немножечко постарше, – с мужского лица не сходила спокойная улыбка. – А пока мы понаблюдаем, как готовит Таня, не будем ей мешать. Если хочешь, я расскажу тебе сказку. Хочешь?

Богдана, само собой, хотела. Владимир, устроившись поудобнее, начал своё повествование. Рассказывал он интересно, хоть сказка и оказалась известной, и я непроизвольно заслушалась, даже на некоторое время забыла о том, что готовила еду. Потом спохватилась, бросилась дорезать брошенные прямо посреди стола овощи, но всё равно украдкой поглядывала на Богдану и её отца. Сейчас, когда они сидели так близко, я вновь улавливала их сходство. У малышки были такие же каштановые волосы, как у её папы, а ещё похожий нос. А глаза она явно унаследовала от матери. Это ж надо, такой редкий оттенок синего...

Я закусила губу и отвернулась. Нет, нельзя об этом думать. Вот о чем точно нельзя спрашивать, так это о судьбе матери Богданы. Если б Владимир хотел, он бы уже давно мне обо всем рассказал. Да и он точно не тот мужчина, который просто бросил бы жену и отобрал у неё ребенка. И Дана ни разу не вспоминала про маму, значит…

Произошло что-то страшное, и мне не надо об этом знать.

Почему-то эта мысль значительно испортила мне настроение. Ужин я закончила готовить, уже чувствуя подбирающуюся усталость. Может, конечно, это с непривычки я так утомилась от проводимого с маленьким ребенком времени, всё-таки, опыта у меня прежде особо не было, а вот свойство переживать по всяким мелочам и накручивать себя – ещё как присутствовало.

Я несколько раз усилием воли разогнала дурные мысли, но они возвращались с завидным упорством. Владимир вел себя как ни в чем ни бывало, и за столом мы говорили обо всяких мелочах, в общем-то не играющих значительной роли. Богдана капризничать перестала, кухне повезло, и на стене не обнаружилось никакое новое пятно.

– Ты у нас сегодня чудо как послушна, – похвалил дочку Лебедев. – Пойдем играть?

– Дем! – легко согласилась Богдана.

– Тань, ты с нами?

– Я немного тут приберу и присоединюсь, – пообещала я.

Наверное, Владимир всё-таки уловил моё желание немного побыть одной, потому что кивнул в ответ на мои слова, подхватил Богдану на руки и ушел в гостиную.

Я попыталась немного унять собственные сомнения и отвлечься работой. Бардак на кухне, впрочем, оказался локальный и легко устраняемый, и уже минут через двадцать она вновь вернула свой первозданный вид. Я, если честно, ждала, что мне понадобится немного больше времени, потому в какой-то мере была разочарована собственной прытью.

– Итак, Татьяна, трудотерапия положительных изменений не принесла, – пробормотала я себе под нос. – Срочно нужно другое лекарство.

Обычно таковым для меня был душевный разговор. Но с кем разговаривать? Не Светке же, в конце концов, звонить – мы с ней в лучшем случае товарищи, точно не подруги. Да и все остальные в моём окружении были именно в статусе знакомых и коллег. Ах да, ещё родственники, которых давно уже пора переписать в телефоне как «родственные мозгоеды».

О родне в контексте телефона я вспомнила зря, потому что мобильный моментально завибрировал в кармане. Я достала его, посмотрела на экран и едва не зарычала от раздражения. Черт!

Родственники.

Меньше всего на свете мне сейчас хотелось поднимать трубку. Абонент, записанный под милым «тетя Валя», заранее вызывал у меня нервную дрожь, а уж перспектива разговора…

Тетя Валя была дочерью моей покойной бабушки, сестрой моей мамы. Насколько мне было известно, со своими родителями Валентина перестала общаться лет в восемнадцать, уехала в другой город и вышла замуж.

И вспомнила о существовании своей матери только когда та умерла. Вспомнила – и приехала, чтобы оспорить оставленное бабушкой завещание. Таким образом я узнала, что, оказывается, мучила бедную старую женщину, пила из неё все соки…

Ах да, и завещание заставила написать! Силой!

Мне было тошно. Даже не так из-за имущества, как потому, что тетка пыталась разрушить всё светлое, что связывало меня и бабушку. Какие-то свидетельства собирала, доказательства…

Тем не менее, трубку я подняла, знала, что иначе она меня из-под земли достанет.

– Слушаю, – промолвила я.

– Татьяна! – голос тети Вали больно резанул меня по ушам.

Нет, он был приятным. Не визгливым, не противным, а мягким, вкрадчивым и бархатистым. С таким бы голосом выступать на сцене, а не замучивать родственников! Но этот бархатный голос коварной обольстительницы теперь вызывал у меня едва ли не тошноту.

– Татьяна, почему ты не открываешь мне дверь? Я знаю, что ты сейчас дома. Я уже полчаса трезвоню в дверь. Не отворишь сейчас же, и я вызову слесаря, чтобы он вскрыл дверь!

– Я не открываю вам дверь, потому что я не дома, – как можно спокойнее проронила я.

– Что значит ты не дома? Мы договаривались, что ты будешь!

– Мы с вами ни о чем не договаривались, – мне трудно было сохранять равнодушный вид, но я прилагала все усилия, чтобы тетка не поняла, насколько же сильно мне сейчас хочется просто её послать. – И разговаривали в последний раз несколько недель назад.

– И я тебе сказала, чтобы ты была дома, когда я приду смотреть квартиру! Мне её ещё продавать!

– Нет, вам её не продавать, – отрезала я. – Потому что вы не можете на неё претендовать. А сидеть дома и ждать, когда вы придете посмотреть на то, что вам не принадлежит, я не собираюсь. А если вы взломаете дверь, проблемы будут в первую очередь у вас.

– Какая храбрая стала! Ты когда собираешься вернуться? Сколько я могу тут тебя ждать?!

– Можете уезжать, сегодня дома меня не будет. И завтра тоже.

– Загуляла уже! – фыркнула тетка. – Небось и бабкины вещи продаешь, да? Боже, какую змею на груди пригрела моя мать!.. Чтоб сегодня же приехала обратно и…

Тетка ещё что-то орала в трубку, но я уже не услышала, потому что телефон у меня отобрали. Я обернулась и с удивлением обнаружила, что рядом со мной стоит Владимир. Он взял мобильный и тоном, которым можно было замораживать океан, произнес:

– Добрый день, уважаемая. Боюсь, Таня не хочет продолжать с вами беседу, потому это сделаю я. На груди ваша мать пригрела свою родную внучку и вашу племянницу, если вы забыли. И нет, ни сегодня, ни завтра, ни в какое-либо другое время по вашему первому зову Татьяна не приедет, а в город вернется тогда, когда сочтет нужным. Если за это время кто-то проникнет в её квартиру, этот «кто-то» будет отвечать по всей строгости закона, это я вам гарантирую. Нет, я не угрожаю, я всего лишь напоминаю вам о том, что уголовный кодекс предполагает наказание за проникновение со взломом. Кто я такой?.. Что ж, во избежание дальнейших вопросов представлюсь: меня зовут Владимир Лебедев, я жених Татьяны. Да, можете поискать в интернете, кто я, и можете поинтересоваться у своих знакомых в полиции. И в суде тоже… И вам хорошего вечера, Валентина. Надеюсь, больше вы нас сегодня не побеспокоите, – он ядовито улыбнулся и положил трубку. – Кто бы мог подумать, Таня, что у такой чудесной девушки, как ты, может быть такая дерьмовая родственница.

Я обхватила себя руками, будто пытаясь защититься от этих слов, хотя в общем-то была совершенно согласна с Владимиром.

– Да, она довольно скандальна, – нехотя произнесла я. – Спасибо, что вмешался, я б сама не справилась… А где Богдана?

– Я её уже уложил.

– Так рано?..

– Ты была здесь немного больше времени, чем тебе казалось, – протянул Владимир. – Здесь часы отстают.

Я посмотрела на экран телефона, а потом на настенные часы, на которые, собственно, и ориентировалась. В самом деле, секундная стрелка едва ползла по циферблату. Значит, уборка на кухне в самом деле заняла не двадцать минут, а почти час, а я и не заметила, настолько погрузилась в свои мысли.

– Пойдем, – Владимир потянул меня за руку. – Поговорим. Давно тебе так голову морочат?

Он вывел меня в гостиную, усадил на диван, а сам устроился рядом. Чтобы у меня не было возможности вновь умолчать о своих проблемах, Владимир осторожно обнял меня за плечи, поворачивая к себе, и заглянул в моё лицо. Я встретила его взгляд и едва заметно улыбнулась, почему-то поймав себя на мысли, что не хочу отводить глаза.

– Бабушка уже болела, когда тетя появилась на горизонте. Потом умерла, – неохотно пояснила я, чувствуя, как болезненно царапают сознание воспоминания о любимой бабуле. – Тогда-то тетя Валя и принялась наступать, уже на похоронах. А потом она проведала про завещание, и вообще начался кошмар. Хотя ещё не истекло полгода, но она… Не унимается ни на секунду. Угрожает какими-то своими связями. Отвратительно, что они у неё в самом деле есть!

– Ничего, это всё равно поправимо, – ободряюще улыбнулся мне Владимир. – Явно же у неё связи не лучше, чем у меня.

– Ты не обязан мне помогать, – возразила я.

– Не обязан, – не стал спорить Лебедев. – Но хочу. Ты первая настолько искренняя, чистая и светлая девушка, которую мне удалось встретить за последние годы, и… Такой алмаз в залежах циркона надо бережно хранить.

Он осторожно провел кончиками пальцев по моей щеке, и я вздрогнула, поражаясь нежности, которую мужчина вложил в это простое движение. Моя дрожь не осталась без внимания; Владимир подтянул меня к себе ближе, и я ткнулась лбом в его плечо.

– Удивительно, – прошептала я, – что такой чудесный человек, как ты, не встречал никого достойного.

– Встречал, – в голосе Владимира почувствовалась горечь.

– Маму Богданы?

Этот вопрос слетел с моего языка сам по себе. Я одернула себя, понимая, что вряд ли разговор об этом будет уместным, но Владимир, кажется, сам был готов к откровению.

– Да, её, – с трудом выдавил из себя мужчина.

– Прости, – совсем тихо отозвалась я. – Мне не следовало заговаривать об этом…

– Тебе не за что извиняться. Это болезненная тема, но рано или поздно я должен был рассказать. Ты всё-таки моя, – он выдержал короткую паузу. – Моя невеста.

Владимир крепко обнял меня, и я застыла в его объятиях, прислушиваясь к каждому слову.

– Моя жена была чудесной женщиной, – хриплым от напряжения голосом промолвил он. – Богдана была очень желанным ребенком и очень долгожданным. На шестом месяце жена почувствовала себя хуже. Прошла обследование. Прерывать беременность она категорически отказалась, тем более, не было никаких гарантий, что срочная операция могла бы ей помочь. И… Она была очень счастлива, что ей удалось выносить Богдану, – Владимир сглотнул. – Потом активно лечилась, но… Не помогло. Врач потом сказал: что так, что эдак, шансы были слишком малы. Но прошло уже полтора года, и я стараюсь об этом не вспоминать. У меня есть наша дочь, и моя покойная жена хотела бы, чтобы мы с Богданой были счастливы. Она на Дашку очень похожа… Надеюсь, только внешне, но не судьбой.

Он потянулся за телефоном, продолжая обнимать меня одной рукой, и принялся что-то искать. Спустя мгновение, когда я отстранилась, показал мне фото.

– Всего одно осталось, со свадьбы, – пояснил он.

Я взглянула, с трудом сморгнув слезы. С фотографии на меня смотрела счастливая пара. Владимир, младше лет на пять-шесть, с искренней улыбкой от уха до уха, рядом с ним хорошенькая девушка. Красавица! С пышной светло-русой косой и пронзительными голубыми глазами, очень миловидная, в простом белом платье.

– Прими мои соболезнования, – глухо прошептала я.

– Спасибо, – Владимир пролистнул фотографию, а потом и вовсе заблокировал экран телефона, сунул мобильный в карман и осторожно утер слезы с моих щек, большим пальцем проводя по коже. – Не плачь. В жизни всякое случается. Спустя столько времени я могу просто жить дальше. Время лечит, хотя воспоминания, конечно, остаются…

Я утерла слезы тыльной стороной ладони и судорожно кивнула. Он, конечно же, был прав; наверное, я и расплакалась в первую очередь потому, что собственная рана была ещё свежа. Но теперь Владимир показался мне совершенно иным человеком; человеком с собственной трагедией, с которой он продолжал жить дальше, не опустил руки…

Несколько минут мы сидели в тишине. Владимир вновь заключил меня в свои объятия, и я наслаждалась теплом его рук, пытаясь избавиться от назойливого роя мыслей в голове.

– Знаешь, – прошептал вдруг он, – я был уверен, что мне никогда не удастся встретить ещё одного искреннего, светлого человека, который способен любить не за деньги, а просто потому, что так чувствует. И… Вот уж точно не думал, что эта встреча может быть случайной. Ты – невероятная, Таня.

– Я… Да обычная я, – я залилась краской. – Просто… Я ведь делаю то, что должны делать нормальные люди, и…

– Ты не обычная, – возразил Владимир. – Ты потрясающая. И это чудо, что мне удалось с тобой познакомиться.

– Наоборот, я…

– И очень скромная, – прошептал он. – Ничего. Немного времени и чуточку стараний с моей стороны, и я всё-таки научу тебя принимать комплименты.

Если я и до этого была смущена, то сейчас могла смело заменить свеклу в винегрете, потому что чувствовала себя такой же красной и такой же порезанной на кусочки.

– Ты просто немного преувеличиваешь мои достоинства.

– Это ты их преуменьшаешь.

Мы замерли на несколько секунд друг напротив друга, и я с внезапной остротой ощутила, что если сейчас не выскользну из объятий Владимира, то неизвестно, чем всё это закончится. Он, кажется, тоже это понял, потому что отпрянул от меня и смотрел каким-то особенным, немного замутненным взглядом, словно боролся с каким-то внутренним порывом.

Потом, приняв для себя какое-то решение, он поднялся на ноги и заявил:

– Я, пожалуй, схожу в душ.

– Да-да, – утвердительно кивнула я. – А я… Здесь посижу. Телевизор посмотрю, наверное.

– Хорошо, – немного заторможено отозвался он.

Напряженность, в момент возникшая между нами, не отступала. Владимир бросил на меня ещё один взгляд, который я так и не смогла истолковать, а потом буквально выскочил из гостиной, оставляя меня наедине с диваном и телевизором.

Я откинулась на мягкую спинку и закрыла лицо руками. Жар, распространявшийся по телу, был для меня в новинку и казался чем-то совершенно необъяснимым. Владимир уже давно ушел, но я всё никак не могла избавиться от ощущения, что он совсем рядом и вот-вот наклонится ко мне, прикоснется. Казалось, мы говорили в основном о грустном, но это внезапное сближение теперь заставляло меня испытывать неловкость.

Признаться, я всерьез задумалась, куда мне деться, пока Владимир ещё не вернулся из ванной. Может, подняться к себе? Наверное, это было бы правильно, но какая-то часть меня всё ещё хотела… То ли продолжить разговор, то ли просто оказаться в компании этого невообразимого мужчины.

Странный коктейль грусти и неожиданно сильного влечения к другому человеку захлестнул меня с головой. Я даже не с первого раза услышала стук в дверь, хотя он был весьма настойчивым и громким. Но кто б там ни стучал, от моего игнорирования он не сдвинулся ни на шаг и упорно добивался, чтобы ему открыли.

Пришлось подняться и отправиться в коридор.

Я понятия не имела, кто бы это мог наведаться сюда на ночь глядя, но, если верить часам, не было ещё и девяти – не слишком поздно для посещений. Может, это кто-то из наших новых друзей заглянул, понадобилось что-нибудь?

К сожалению, курортный дом не мог похвастаться дверью с глазком, и окна тоже на эту сторону не выходили. Пришлось открывать вслепую, но я, если честно, не ждала ничего плохого.

Не тетя Валя же пришла меня навестить!

На пороге действительно стояла не моя родственница. Это была незнакомая мне молодая женщина. Она смерила меня взглядом и поинтересовалась:

– Владимир, надеюсь, дома?

– Да, – выдохнула я. – А вы, простите, кто?

– Ну, он мог бы и рассказать обо мне своей очередной… кто ты там? Няня, пассия, служанка? – фыркнула незнакомка и, решительно отодвинув меня со своего пути, вошла в дом. – Володя, ты где?!

Женщина остановилась посреди уже хорошо освещенного коридора и обернулась на меня:

– Ну, и где Владимир?

Я не ответила. Только шокировано рассматривала её. Незваная гостья оказалась светловолосой и синеглазой. Красивой. И беременной. Месяц шестой, не больше.

– Ясно, от тебя ничего не добиться, – она явно поняла, что от меня ответа можно не ждать. – Хорошо, сама найду. Владимир где, с Богданкой? Наверняка там. Так, и где тут моя маленькая? – теперь она уже заворковала, явно рассчитывая, что ребенок отзовется на голос, и углубилась в дом.

Я осталась стоять в коридоре, не в силах заставить себя сдвинуться с места и проронить хотя бы слово. Даже следовать за женщиной сил не было.

Потому что я её узнала. Только что к нам в дом пришла та самая девушка с фотографии, жена Владимира, которая, по словам мужчины, умерла уже больше года назад.