Глава девятая. Владимир

Я долгие месяцы запрещал себе думать о Даше. Жил дочерью, работой, а те недоотношения, что несколько раз у меня возникали, были скорее для окружения, чем потому, что я в самом деле мечтал встретить свою судьбу.

К тому же, можно было подумать, что все женщины мира вступили в тайный заговор и заключили сделку свести меня с ума. Все как на подбор, умудрялись относиться к Богдане, как к мешающей вещи, а потом долго удивлялись, почему у нас не складывается общение.

Особенно интересно было, когда так себя вели няни.

Собственно, первые отношения, которые с натяжкой можно было назвать серьезными, случились потому, что мы засветились в публичном месте, а потом моя спутница представилась в качестве невесты. Отрицать было глупо, я и так с трудом остановил предстоящий взрыв всякой ложной информации в СМИ и даже честно терпел её несколько месяцев. Собирался публике представить, пока не услышал милейший разговор с подругой, в котором женщина, претендующая на место в моём сердце, совершенно серьезно заявила, что при первой же возможности сбагрит Богдану в какое-нибудь частное учебное заведение. И я, конечно же, буду не против! Что ж может быть проще, чем избавиться от своего ребенка, перепоручив его другим людям, и развлекаться остаток жизни!

Эти отношения закончились в тот же час, что я вернулся домой. Осталась только одна проблема: СМИ, свято уверенные, что я вот-вот представлю им свою невесту.

На самом деле я всерьез собирался выйти и сказать, что произошло недоразумение, и никакой невесты у меня не было. В прессе я отсвечивал редко, предпочитая соблюдать режим инкогнито, о своем первом браке не распространялся, даже о дочери информации практически не было, так что, наверное, скандал удалось бы замять. Вряд ли мою бывшую стали бы слушать, она не настолько дура, чтобы пытаться раздуть бурю в стакане воды. Да и зачем? Она-то понимала, что виновата в расставании сама. Могла бы притворяться и лучше – но хорошо, что не притворялась.

А потом я увидел Таню. Эти наивные голубые глаза, взъерошенные волосы и совершенно невинный вид. Таких девушек, как мне казалось, больше не существует, всё, закончились в ту минуту, когда я потерял Дашу. Но она была настоящая; стояла, держала Богдану на руках, и пыталась объяснить своему полусумасшедшему шефу, что произошло.

Не знаю, как мне в голову пришла совершенно идиотская идея с фиктивной невестой, возможно, проще было бы предложить ей нормальную работу у себя в офисе, либо вообще позвать на свидание, но разве ж я ищу легкие пути?

Точно нет. А теперь она рядом и постоянно напоминает мне о том, что всего лишь выполняет свою работу и никоим образом не претендует на моё личное пространство. Черт, черт, черт!

Я не собирался рассказывать ей о Даше. Вообще о своей личной жизни предпочитал никому не рассказывать ни правды, ни лжи. Но оно как-то само всё сорвалось с языка, а потом я позорно сбежал в душ, понимая, что если поцелую Таню после всего того, что наговорил, она меня вряд ли простит.

А если не уйду и не остыну, то сдержаться будет слишком сложно.

Теперь, стоя под холодными струями воды, я понемногу приходил в себя. По крайней мере, наваждение немного ушло, зато остался расчетливый здравый смысл.

Я всегда гордился своим умением мыслить холодно. Отбрасывать в сторону лишние эмоции, смотреть та ситуацию здраво и искать выгоду там, где её вроде как совершенно не должно быть. Это умение помогло мне не сломаться полтора года назад, и сейчас я легко вымел из головы уже отболевшее, сейчас напоминавшее о себе только горечью во рту и осознанием, что не всё можно исправить.

Но выбросить из головы Таню не получалось. Фантазия рисовала яркие картины; здравый смысл нашептывал, что вторую такую я точно не найду. Добрая, милая, скромная, иногда даже слишком, но это поправимо. К достатку она привыкнет, стесняться меня со временем перестанет, а что неискушенная, так это даже хорошо!

Богдана к ней тянется, кажется, к единственной за всё время, и это, что чудеснее всего, взаимно! К тому же, Таня не только добра и хороша собой, она образована, без вредных привычек и плохого прошлого. То, что плетут о ней родственники, не в счет: моим безопасникам хватило получаса, чтобы убедиться, что на Таню клевещут, и ни в каких гадостях она отродясь не была замешана.

Вот только я наговорил ей глупостей про фиктивную невесту, а её стеснительность и боязливость просто холодным душем не исцелишь. Я и себя-то толком успокоить не могу, хотя уже минут десять как пытаюсь превратиться в водоплавающее или по меньшей мере хорошенько замерзнуть.

Впрочем, план стать ледышкой и перестать чувствовать что угодно, в том числе пальцы рук и ног, успехом не обернулся. В дверь ванной постучали, причем упорно так, с силой. Это было неожиданно, я с трудом представлял себе ситуацию, при которой Таня решила бы прорываться в ванную к мужчине, учитывая, что он раздет. А в одежде душ не принимают.

Тем не менее, стук повторился. Наверняка что-то произошло, не из праздного же любопытства Таня пришла! А кроме неё стучаться больше некому.

Я выключил воду, выглянул из душевой кабины и крикнул:

– Таня, ты? Что случилось?

– К тебе приехали, – отозвалась она.

– Кто?

Девушка не отвечала так долго, что я уж было решил, что она не расслышала мой вопрос. Но нет. Расслышала. Потому что она наконец-то отозвалась:

– Если верить фотке, твоя жена.

Твою ж мать!

– Я сейчас выйду. Где она?

– В гостиную зашла. Богдану ищет.

– Вот пусть там и остается, – рявкнул я. – И шиш с маслом ей, а не Богдана… Таня, пожалуйста, не бери дурного в голову. Дай мне минуту.

Она ответила что-то совсем невнятно, я не разобрал. Порадовался, что всё это время просто стоял под холодной водой, и смывать с себя гель для душа мне сейчас не надо, выскочил из душевой кабины и судорожно схватился за полотенце.

Только этого не хватало! Столько времени ни слуху ни духу, так вот, нарисовалась. Моё прославленное хладнокровие явно давало сбой, но не нервничать я не мог; так спешил, что умудрился запутаться в собственных брюках, а рубашку набросил на ещё влажное тело и выскочил в коридор, на ходу застегивая пуговицы. С волос ещё капала вода, оставляя на ткани пятна, но плевать.

Подобные вопросы переговорами через дверь ванной не решаются, тут надо лично.

Таня стояла в коридоре, бледная, как стена, и чуть не плакала. Её ясные, как летнее небо, голубые глаза уже наполнились слезами, руки потрагивали. Девушка нервно теребила косу, дергала себя за волосы и, кажется, даже не замечала, что себе же делает больно.

Нет, определенно, пересказывая историю моей семьи, мне следовало предоставить полную версию, а не сокращенную. Тогда сейчас не было бы проблем. Но кто ж знал, что меня найдут здесь, в курортном городке, в канун Нового года!

– Так, Таня, – я схватил её руками за плечи и легонько встряхнул. – Что б ты там себе сейчас ни придумала, ты это зря, честно.

Девушка шмыгнула носом, явно пытаясь сдержать накатывающую на неё панику, и, к счастью, не выдала мне ничего вроде «всё в порядке, ты мне ничего не обещал». Вместо этого прошептала:

– Она беременная. Месяц шестой, наверное.

– Я очень за неё рад, – едва не прорычал я. – Таня, это очень долго объяснять, но главное, что тебе надо знать: я тебе про жену не солгал и словом.

Таня не отвечала секунд тридцать, должно быть, оценивала мои слова, а потом осторожно сказала:

– Они очень похожи.

Я собирался уже сказать всё как есть, хотя бы коротко, хотя вряд ли в двух фразах можно было описать моё отношение к человеку, вторгшемуся на мою территорию по каким-то совершенно непонятным для меня причинам, но не успел. Потому что незваная гостья уже замаячила у выхода из комнаты и, одарив нас с Таней слегка недовольным, отчасти удивленным взглядом, елейным голосом промолвила:

– Здравствуй, дорогой! Вижу, няня Богданочки уже успела тебя найти, сказала, что я пришла? Я уж думала, мне самой придется к тебе прорываться.

Мне пришлось раз двадцать повторить про себя, что я спокойный, уравновешенный мужчина, который не ведется на провокации и не бросается на людей только потому, что они ему не нравятся. Даже если не нравятся очень сильно. Даже если мне хочется вышвырнуть её за дверь.

– Здравствуй, – это было первое слово, которое я смог из себя выжать без ядовитого шипения, и обернулся.

Да, она в самом деле была похожа на мою покойную жену, как две капли воды. Внешне. Те же синие глаза, те же светлые волосы и миловидные черты лица, стройная миниатюрная фигура, сейчас немного расплывшаяся из-за беременности.

Мне было трудно отпустить Дашу. А любоваться на её живую копию – ещё труднее, особенно если учитывать, насколько разными у них оказались характеры. И слушать эти счастливые сладкие речи – тоже та ещё тошнотворная задача.

Вот уж так вышло, что когда где-то на небесах между двумя девушками делили отзывчивость, доброту и стервозность да завистливость, то первые два качества сполна достались одной, а другие – второй. Безо всякого разделения пополам.

Я понял, что молчу после своего довольно скупого и недовольного приветствия уже с минуту, потому продолжил:

– Пожалуй, я должен вас познакомить.

– Ой, да пустое… Ты меня к Дашутке проведи.

– Во-первых, она не Дашутка, – я терпел не мог, когда кто-то сокращал имя моей дочери до имени покойной жены. Может, конечно, глупое суеверие, но если б я в него не верил, назвал бы малышку Дарьей. – А Богдана. А во-вторых, думаю, вам всё-таки будет полезно познакомиться.

Я притянул к себе Таню, обнимая её за плечи, и порадовался, что она тут есть. Отличный элемент равновесия. Если б не она, всё могло бы закончиться кровавыми жертвами, однако. Когда речь заходила о семье моей покойной жены, я не умел проявлять сдержанность.

– Таня, это Лариса, – промолвил я, – сестра Дарьи. Старшая, они погодки.

Лара скривилась. Она терпеть не могла, когда кто-то напоминал ей о возрасте, хотя тридцать – не то число, которого надо бы стыдиться.

– А это Татьяна, – мой голос непроизвольно зазвучал мягче. – Моя возлюбленная и невеста. Странно, что ты не в курсе, Лариса, мне казалось, ты отслеживаешь почти каждое упоминание моей фамилии в СМИ.

То, как демонстративно Лара опустила руку на свой округлый живот, свидетельствовало об одном: она крайне недовольна прошедшим знакомством. Таня тоже подрагивала, но, к счастью, не спешила сбросить мою руку со своего плеча. Из этого я сделал вывод: не злится. И, к счастью, не ставит под сомнение личность Ларисы.

Моя жена и её сестра действительно были очень похожи, даром, что не близнецы и не двойняшки. Обе – вылитая мать, только вот Лара, кажется, пошла характером в какую-то другую женщину. Что родители, что Даша в ней души не чаяли, но у меня с Ларисой всегда были мягко говоря натянутые отношения. Наверное, чувствовал гнильцу, которую отказывались замечать её родные.

Ещё во времена супружеской жизни я привык: если Даша встречает меня с работы грустная, наверняка она уже успела поговорить с Ларой и услышать о себе очередную изобличительную гадость, на самом деле даже близко не соответствующую действительности.

Мы с Дашей встречались три года – по мнению Ларисы не должны были пожениться, потому что, разумеется, я уже присмотрел себе кого побогаче и покрасивее. Поженились – свадьба не такая, нормальный мужчина придумал бы что-то получше, и плевать, что Даша сама не хотела торжества. Не могла не хотеть, это я её, оказывается, переубедил!

Задерживаюсь на работе? Изменяю. Инвестирую? Ношу деньги на сторону. Нет детей? Бесплодны. Забеременела? Растолстеет и станет ненужной…

А потом случилась болезнь, и все родственники потеряли своё значение. Искали подходящего донора, но так и не нашли. Лара не подошла тоже, да она бы и не согласилась.

После этого мы почти не общались. Лариса появлялась в моей жизни набегами, в виде звонков на праздники с попытками «сблизиться», как она это называла, утверждала, что хочет повидать племянницу, очень соскучилась по Богдане, но я в это не верил. Её слова не казались мне искренними, а доверять дочь абы кому – не в моих правилах, даже если она якобы родная тетя.

Конечно, мы виделись несколько раз, но, так как я по большей мере жил в другой стране, случалось это откровенно нечасто. И вот, она явилась в мой дом и стоит, смотрит. Внешнее сходство с Дашей словно нарочно подчеркнула, не воспользовавшись, вопреки привычке, огромным количеством декоративной косметики, ещё и волосы в косу заплела. И руки так чинно сложила на животе, словно специально пыталась его подчеркнуть. Хотя, почему «словно»? Она и пыталась.

– Ты женишься? Внезапно, – промолвила наконец-то Лариса, нарушая уже становящуюся неловкой паузу. – Я думала, что в прессе всё глупости болтают, а оно вот как оказалось… А говорил, что никогда на других и не посмотришь.

– Я говорил это, когда Дарья была жива. И она была б рада знать, что сейчас рядом со мной и Богданой достойная девушка.

– Ну да, ну да, – кивнула Лара, прожигая Таню полным недовольства взглядом. – Так где моя племянница? Хочу её увидеть.

– Она спит, – отрезал я.

– Так рано?! – ахнула Лара. – Сейчас же ещё детское время!

– Полдесятого. Отличное время, чтобы ребенок, которому не исполнилось и двух лет, лег спать, – не удержался от укола я. – Когда заводишь детей, на всё смотришь уже немного иначе. Тебе скоро самой придется к этому привыкнуть.

Лариса опустила взгляд на свой живот, скривилась, но отрицать не стала.

– Так как ты здесь оказалась? – поинтересовался я, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить, что в общем-то не желаю её здесь видеть.

– О! – Лариса захлопала глазами. – Знаешь, совершенно случайно! Поняла, что рядом с тобой и решила, дай, думаю, зайду…

– Случайно – это в курортном городке посреди Карпат? – изогнул брови я. – Какие удивительные бывают случайности, однако!

– Да вот… Я как раз проезжала мимо этого городка, – нашлась Лариса. – Знаешь, путешествовала. Хочу всё успеть повидать, пока ещё не засела дома с ребеночком! А потом мне нехорошо стало, я поняла, что в автобусе больше трястись не могу, и вспомнила, что где-то здесь неподалеку – курорт, который ты выкупил, я слышала в новостях! Случайно!..

Надо же, как удачно Ларисе на руку работает закон вероятностей! Я не сказать что слишком афишировал факт владения зимней сказкой, а она каким-то образом об этом узнала и якобы по стечению обстоятельств оказалась у меня на пороге.

– Что ж. Приятно было повидаться, но, боюсь, мы не настолько близки, чтобы жить под одной крышей, – промолвил я.

– Но ты ведь не выставишь беременную девушку на ночь, правда? – проворковала Лариса, поглаживая свой живот.

Она знала, на что давить. Я в самом деле не мог указать ей на дверь в полдесятого вечера и велеть убираться прочь – не в её положении.

Что ж. Ладно.

– Конечно, – неискренне улыбнулся я. – До утра ты можешь остаться. А завтра утром я выделю тебе машину, и они в целости и сохранности отвезут тебя в город, чтобы не пришлось трястись в автобусе.

– Мне бы главное племяшку повидать, – отозвалась Лариса.

В том, что ей нет никакого дела до племянницы, я даже не сомневался, но спорить не стал. Вместо этого предложил Ларисе пройти в гостиную, а сам поспешно повернулся к Татьяне.

– Таня, – я поймал девушку за руку и склонился к её уху. – Боюсь, тебя может не порадовать то, что я сейчас скажу… Здесь, конечно, три спальни…

– Лариса не может спать на диване внизу, я понимаю. Я уступлю ей свою, – моментально отозвалась девушка.

Я бросил взгляд на Лару. Та явно была занята тем, что внимательно осматривала гостиную и собиралась выдать несколько скептических замечаний по обстановке. К счастью, к нашему с Таней разговору она не прислушивалась, только бросала заинтересованные взгляды, явно ожидая нашей ссоры.

– Нет, дело не в том, – я б с удовольствием оставил Ларису и на диване, но, во-первых, мне было жаль её ещё не родившегося ребенка, а во-вторых, это не помешает ей потом мило пообщаться с журналистами и приняться распускать сплетни о нашей с Таней личной жизни. – Лара – не из тех женщин, которым можно доверять секреты. И в её системе координат жених и невеста спать в разных спальнях не могут. Потому нам придется с тобой делить одну спальню на двоих.

Таня не заставила себя долго ждать, моментально стала пунцовой.

– Но… – она запнулась. – Но…

Я б с удовольствием заверил её в том, что могу лечь и на полу, если она так стесняется, но Лариса уже навострила уши, потому пришлось только коротко шепнуть:

– Я не разбирал свои вещи, у меня в комнате на полу стоят две сумки. Они не тяжелые, перенеси их, пожалуйста, к себе. И, бога ради, так, чтобы Лариса ничего не заметила. Я её отвлеку.

Таня сосредоточенно кивнула. Что ж, если и существовало что-то, за что я мог поблагодарить Лару, так это за возможность немного сократить дистанцию между мною и моей невестой. Может, Таня привыкнет немного и перестанет цепляться за эту фиктивность?

В любом случае, сейчас задумываться времени не было. Таня ускользнула на второй этаж, я же повернулся к Ларе, мысленно пытаясь представить себе, что это не она, а просто нейтральный человек, с которым мне не так сложно оставаться спокойным улыбчивым мужчиной, воплощением адекватности и разумности.

– Твоя невеста очень юна, – отметила Лариса, состроив гримасу, которая, наверное, должна была сойти за милую улыбку. – Не думала, что тебя потянуло на молоденьких.

– Ну, как видишь. Ей двадцать четыре.

– Восемь лет разницы… Много!

– Нормально. Здесь есть свободная спальня, я постелю тебе там.

– Это очень мило с твоей стороны! – заявила Лара. – Может, чайку выпьем? Поболтаем, вспомним прошлое… Наверняка же нам есть о чем поговорить, столько времени не виделись!

Будет, наверное, очень грубо, если я скажу, что и дальше бы с удовольствием десять раз по столько же времени не виделся?

Да, увы. Грубо. А хотелось!

– Не стоит, – отрезал я. – Вспоминать нам придется только о грустном, а портить вечер я не собираюсь. Тем более, ты явно устала с дороги. Но если хочешь, я могу сделать тебе чаю и даже предложить ужин.

– Очень хочу! – воспрянула духом Лариса.

Она явно ожидала, что я останусь с ней. Но гостеприимство и так было не слишком свойственной мне чертой, а рядом с Ларисой не хотелось выцарапывать даже те крохи дружелюбия, которые вообще у меня были. Я предложил ей располагаться на кухне, как дома, заварил свежий чай, разогрел ужин и, сказав, что тарелки Лара потом может просто сложить в рукомойник, сослался на усталость и решил отправиться спать.

Разумеется, есть она тут же перехотела. Пришлось показывать Ларисе, где находится её спальня, а потом, оставив её хозяйничать, ускользнуть к себе.

К счастью, с нашей конспираторской операцией Таня справилась на «отлично». Сумки с моими вещами были надежно спрятаны в шкафу, а сама Татьяна сидела на краешке кровати, сложив ладони на коленях, и нервно кусала губы.

– Я лягу на полу! – моментально вызвалась она, стоило только мне переступить порог спальни.

Я скептически взглянул на широкую, королевскую почти постель, потом на саму Татьяну, и промолвил:

– Здесь может поместиться футбольная команда, а не два человека. Ложись в постель и не выдумывай. Никто сегодня на полу спать не будет.

– Но… Неудобно как-то.

– Неудобно спать на… – я хотел упомянуть про потолок, но решил не давать Тане лишний простор для действий, – на полу. А на кровати – вполне удобно. Так что переодевайся, ложись и не выдумывай.

Таня не стала возмущаться, что так рано. Вместо этого она пискнула:

– При тебе?

– Даю стопроцентную гарантию, что Лариса сейчас торчит просто под дверью. И если я выйду, пока ты переодеваешься, у неё возникнет ряд неудобных вопросов.

Судорожный кивок Тани подтверждал, что логика в моих словах в общем-то есть, хотя смириться с нею столь скромной девушке трудно.

– Я отвернусь, не переживай, – пообещал я.

– Спасибо!

Что ж, своё обещание пришлось выполнять. Я бы солгал, если б сказал, что мне не хотелось оглянуться, но пришлось оставаться джентльменом. К тому же, Татьяна явно стремилась сдать какой-то норматив, переоделась она едва ли не быстрее, чем успела бы сгореть спичка, и нырнула под одеяло.

Спать мне не то чтобы хотелось, но я переоделся тоже и забрался в постель с другой стороны, погасил свет и просто лежал, глядя в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Таня тоже пыталась лежать тихо, как мышка, хотя было видно, что ей не спится, но потом, потеряв бдительность, задремала всё-таки. А ещё через минут пять перекатилась на другой бок и, даром, что расстояние между нами доселе было внушительное, каким-то чудом оказалась у меня в объятиях.

Я улыбнулся и только крепче прижал её к себе – а потом моментально провалился в сон.