9. Гадание на кофейной гуще

Кофе мы пили молча. Первый глоток. Остальными я захлебывалась под пристальным взглядом того, кто его для меня сварил. Чего он хотел? Чего ждал? Чтобы заговорила первой?

— То есть твое приглашение было совсем не спонтанным? — процедила я сквозь зубы. — Хотя… Ты пятнадцать минут в машине просидел, думал…

Гай не сразу ответил. Продолжал изучать мое лицо, и я почему-то порадовалась, что успела накраситься. Без макияжа он меня уже видел, вчера. С тенями я лучше, на верхнем веке, не под глазами. Там мешки обычно — и совсем не с новогодними подарками.

— Нет. Вернее, да… — поставил он на стол пустую чашку. — Думал познакомиться, а не пригласить в гости и уж точно не собирался собирать елку.

— И что случилось? Одного пойманного зайца оказалось мало? — буравила его взглядом и я.

Голос злой. Ну я и злая — меня тут использовали в качестве психологического лекарства. Просто отлично! Лучше некуда!

— Я для тебя нарядил елку, не для себя. У тебя был Новый год, не у меня… Я увидел у тебя дома елочку, наряженную… Подумал, ну какое право я имею портить человеку праздник…

Снова пожал плечами. Или передернул — может, замерз в одних трусах?

— Человеку! — рассмеялась я.

— Да, человеку… — не отпустил он моего взгляда. — Ты не представляешь, как мало людей вокруг.

— Одни бабы, да? — молола я уже языком просто так.

Не думала, что он начнет серьезный разговор, а Гай начал — или не закончил предыдущий, просто брал передышку на кофе.

— Девки… Ну… Я с девушками не знакомился. Не выходил из зоны искусственного комфорта, — крутил Гай чашку по столу по часовой стрелке.

Противный звук, но я молчала. Я же в гостях у психа — положение обязывает…

— Я не знакомился ни с кем. Знакомство — шаг к отношениям, если не понимаешь… Сама же сказала, что на одну ночь ни с кем не знакомишься. И действительно — это не знакомство, это пересечение двух человек в одном месте и в одно время. Просто искать нужно в правильном месте, где и не ищут отношений. Поверь, есть девушки, которые не стремятся захомутать, им тоже не нужны обязательства. И не факт, что они самодостаточные, просто им достаточно ужина и… Ну, да — собственно, чтобы вечер не пропадал даром. И за чужой счет был красивым. Ну, такой стиль жизни… Хорошо, что он есть. Ведь люди по разным причинам сторонятся отношений.

— Тебе больно? Боишься предать память? Не отвечай, мне не важно, честное слово… — тут же опустила я глаза и сделала последний глоток.

— Нет, я не боюсь… Дело не в памяти. Дело во мне. У меня другая проблема и… Я не готов вешать ее на девушку, потому что не уверен, что ей будет комфортно после этого со мной жить.

— Я не спрашиваю, что это за проблема! — отставила я чашку и руку в защитном знаке. — Гай, не продолжай! Пожалуйста…

— Я просто сказал, что не лечил себя тобой. Ты реально застала меня врасплох и собакой, и тем, что будешь сидеть одна дома… И… Ну ты красивая девушка, я же уже сказал…

— А пятнадцать минут чего тогда сидел?

— Ладно, поймала… — опустил он глаза и поставил свою чашку на мою, точно собирал пирамидку. — Новый год… Ну и… Новогоднее чудо…

— Гай, не хочешь говорить, не надо… Только прекрати юлить, пожалуйста, ведь я не специалист по душам…

— Я не юлю, — поднял он глаза, оставив чашку в чашке. — Я подбросил монетку. Решил, если девчонка свободна, то это мой шанс. Пусть кто-то за меня решит, раз я сам не могу. Пани Оксана говорила, что люди специально не знакомятся. Не нужно делать болезненного шага сознательно — кого-то искать. Но нельзя упускать шанс, если встреча уже случилась… Поехали на дачу, если я тебе не противен?

— Ты со мной знакомишься, что ли? — я даже ткнула себя пальцем в грудь, будто сама не верила, что говорит он это мне, а не какому-то образу, нагаданному на кофейной гуще.

— Пытаюсь. Ну, не знакомлюсь, нет… Мы уже знакомы. Мы даже уже переспали. Я прошу вторую ночь. Две ночи подряд у меня были только с одной женщиной, на которой я женился. Ну… Если так стрелки на часах сошлись, чего не попробовать? Тебе жалко, что ли, времени на меня?

— Не… Ты мной якобы не лечишься, но фотку своему психологу пошлешь, так? А потом будешь рассказывать ей про меня… В подробностях.

— Она в другой стране живет. Мы по Зуму общаемся.

— Так будешь рассказывать?

Гай пожал плечами.

— Я не готова, нет… Если бы ты мне не рассказал, что ты ходишь к психологу… — я поймала себя на том, что нервно жестикулирую. — На онлайн встречи…

— Слушай, весь мир ходит к специалистам…

— Ну, своему партнеру об этом не рассказывают.

— Потому что партнер предполагает, что о нем известно либо психологу, либо исповеднику. Ну или даже обоим. То есть это единственная преграда ко второму дню со мной?

Я подняла брови, собираясь с ответом. Поднялась и грудь, и задница — от стула, жопой чувствовала, что надо бежать. У женщин развито не шестое чувство, а пятая точка.

— Гай, даже если ты не спланировал притащить девчонку и собрать елку, я буду продолжать думать, что ты мне врешь. Без вариантов.

— Не поедешь на дачу, да?

— Не поеду.

— Там красиво. Очень. И у тебя нет никаких дел.

— Гай, у тебя проблемы. Ты сам сказал, что не хочешь перекладывать их на плечи девушки, и делаешь это!

— Если бы ты не нашла альбом, ты бы со мной поехала. Ну в чем проблема? Забудь про альбом, завтра мы расстанемся — думай об этом так. Будет легче?

— А мы расстанемся? — сузила я глаза очень так вопросительно.

— Ты условие ставишь? — сузил и он.

— Пытаюсь понять, обманываешь ты меня или нет. Я не хочу, чтобы ты мною лечился. Понимаешь? Ты вылечишься и пошлешь меня. А вдруг я привяжусь к тебе, что тогда? Я буду каждый день об этом думать, то есть мне от таких отношений ноль радости, понимаешь?

— Ну… Отлично. Давай другую выгоду придумаем. Я семь лет плачу за онлайн-разговоры и тоже не вижу никакого результата. Хочешь, я буду платить тебе?

— Я не психолог.

— Ты — человек. Ну… Или ведьма. Ну, они же лечили людей…

— То есть ты увольняешь пани Оксану и заменяешь ее госпожой Полиной? Нет, Гай… Я не подписываюсь на такое. Каждый должен заниматься тем, что умеет делать. Я не умею быть мужчинам полезной. Не умею.

— Я тоже не умею. Ну вот… Поучимся друг на друге. Выгода. Нет? Ну и ты поживешь без родителей. Немного… Пусть немного.

— Ты меня даже суток не знаешь! — всплеснула я уже обеими руками.

— И что? Может, ты мой новогодний подарок, а я — твой… Подарок. На дачу со мной поедешь? Ты поедешь, даже не надейся, что здесь останешься! — это Гай наклонился к Юпи, которая поднялась на задние лапки, чтобы положить передние ему на голые колени.

Виляла хвостиком, бедная…

— Она хочет гулять, — выдала я грудным голосом, как настоящая ведьма.

— Я не могу голым с ней гулять. Мне в душ надо. Тебе — волосы высушить. Едем на дачу? Втроем? После фотографии под елкой?

Он зануда… Какая же зануда… Как все психи!

Я вскочила, схватила со стола чашки, но не швырнула в раковину, как того требовала душа. Вместо звука разлетающегося вдребезги фарфора, я услышала звук льющейся воды — ополаскивала я чашки на автопилоте. Головой я оставалась за столом, хотя давно вышла из себя: душа существовала отдельно от тела, но ломило ее так же, как кости после бутылки шампанского и ночи непонятно с кем, да еще с запахом ананаса.

— Иди в душ! И вынеси мне фен, — приказала непонятно кому, выключив воду.

— Я не стесняюсь, — раздалось за спиной. — Суши волосы перед зеркалом.

— Запотевшем? — хмыкнула я громко.

— Оставь дверь открытой. Я моюсь прохладной водой и при открытой двери, — и тут же исправился: — Могу при открытой двери… Не хватай меня за язык!

— Да больно надо, — повернулась я к столу, за которым псих продолжал преспокойно сидеть. — Я что-то сказала? — уже хихикнула, пусть и по-прежнему горько.

Теперь я точно знала, что во рту горчит от кофе.

— Сказала идти в душ. Я подчиняюсь…

Поднялся. Тяжело, со вздохом, разогнулся, точно дядя-светофор. Или фонарный столб, или жираф, или… Шел бы ты в душ быстрее!

— Ты голый из душа выходишь? — спросила с порога ванной.

— В полотенце, — обернулся он уже голый. — Тебя что именно смущает?

— Меня пугает возможная просьба принести тебе одежду. Я не знаю, где что лежит и что ты носишь…

Он меня голый не смущал, хоть я и не смотрела ниже мягкого подбородка. Знала, что есть, на что смотреть. Он был в великолепной форме. Не от природы, походы в спортзал явно были частью терапии. Интересно, пани Оксана получала отчеты от потного пациента тоже?

Я ей даже позавидовала на секунду — столько разнообразия в почте, а у меня одни пальчики с колечками, ушки с сережками, грудки с кулончиками… Скука, сука…

— Я сам оденусь, не переживай.

Распереживалась!

Ну да, отвернулась — вернее нагнулась к раковине, чтобы достать фен. Сейчас включу его и можно материться в голос. Полька, тебе повезло — получила под елку персонального психа, перевязанного бантиком… Нет, бантика не было, а жаль…

Волосы разметались во все стороны. Я дунула феном в лицо, чтобы отморозить мозг. Стала красной и разомлела. Поль, спокойно… Ну елки… Ты говорила, что другие могут бегать на свидания ради секса, вот и ты побегай. И не смей привязываться — вот не смей и все! Тогда все будет в шоколаде, даже если будет в итоге плохо.

— Ты боишься фена? — спросила у собаки и направила теплую струю прямо ей на бороду.

Юпи фыркнула и залаяла.

— Ну что там еще? — высунулся Гай из душевой кабинки, но воду не выключил.

— Я не с тобой разговариваю, — выключила я фен.

— Так и я не с тобой, — улыбнулся он. — Хотя ты тоже лаешь… Без причины.

— А с причиной можно? — вскинула я голову.

— При веской да, но я же знаю, что у вас с Юпи нет никакой причины на меня лаять.

— Ты нас не выгулял. Чем не причина? Веская…

Гай наконец взял полотенце и вышел из ванной.

— Но ведь собираюсь.

Собирался он долго. Или у меня просто нервы натянулась так сильно, что каждая секунда бежала по ним электрическим разрядом. Наконец я вспыхнула под елкой и под камерой — тремя, на смартфоне Гая.

— Ночью не было бы так красиво!

Заключил он не меня в объятия, а мою рожу вместе со своей, еще и с собачкой, в рамку четыре на шесть, а лучше бы в два на два, в черный квадрат Малевича, все равно ж непонятно, зачем я тут нахожусь…

— Прямо сейчас отправишь? — присела я на валик дивана.

— Да. Новый год. А тут такой подарок…

О, да… Самомнение у тебя… Да у этой пани Оксаны куча идиотов с лишними деньгами, а не ты один!

— Гай, ты счастлив? — ударила я его вопросом наотмашь.

Он поднял глаза от экрана телефона — мои тоже были зеркальными и отзеркалили его выражение лица, рассеянное или растерянное.

— Сейчас? Вообще? С тобой?

— Что сделал селфи с девушкой под елкой? — спросила я вовсе без сарказма.

— Да.

— Тогда и я счастлива, что сделала кому-то в этом году настоящий новогодний подарок. Хочешь еще брелок на ключи сделаю?

Он пару раз моргнул.

— У меня плохой?

— Ну, у тебя фирменный, а будет эксклюзивный.

— Это условие? — скривил он губы в доброй усмешке. — Чтобы не забывал о тебе ни на минуту? Типа татуировки с именем на запястье…

— На пальцах, чтобы в фигу красиво складывались, — моя усмешка вышла горькой. — Просто так… Иногда люди дарят подарки просто так, а не с умыслом.

Гай сильнее отодвинул стеклянную дверцу кабинки, но не вышел из-под воды, не выключил душ и не взял полотенце.

— Умысла не было. Почему ты мне не веришь?

— А какие у меня основания тебе верить? Вера вообще понятие относительное. И порой только портящее отношения.

— На чем тогда строить отношения, если не на вере?

— На симпатии? — предположила я. — Одной симпатии мало, ты считаешь? На доверии? Доверие — это не вера. Вера обычно слепа, а тут ты анализируешь поведение человека… Просто обещай не обманывать мое доверие. Никого на стороне и… Ну, будет плохо — скажи, не затягивай то, что можно в два дня уложить.

— То есть могут быть варианты? — наконец выключил он воду, но полотенце так и не взял.

— Понятия не имею, — я тоже убрала фен на место. — Я вообще не думала, что люди могут встретиться и через пять минут решить жить вместе. И точно я не считаю, что из этого может вырасти что-то серьезное, — говорила все еще вприсядку, чтобы не смотреть на голого Гая.

Симпатия к нему у меня не выросла. Доверию откуда взяться? Он заразил меня безбашенностью? Ну если только…

— Что вырастет, то вырастет. Не будь пессимисткой с самого начала…

Особенно, когда начали с конца. С его. Ехала за сексом, а что получила? Работу не по специальности?

— Я реалистка, но у нас реальности разные… — поднялась я, не отпуская его взгляд.

— Не надо тебе моей реальности уж точно. Дай пожить в твоей.

— С родителями меня не знакомь, ладно? Это ведь возможно?

— Они не следят за мной. У них есть дела поважнее.

Он тоже не все закончил. Не убрал постель. Я не пошла за ним в спальню, мне еще предстояло избавиться от остатков пищи.

— Слушай, не дури…

Я резко обернулась и поняла, что это была реплика не в мой адрес. Гай говорил по телефону.

— Мы все равно заедем в магазин, так что пришли список. Я знаю, что у тебя никогда нет жратвы. Ты желудок себе бутербродами посадишь. Дай я тебе хотя бы полуфабрикатов привезу? Да, блин, у тебя собака лучше ест! Мы на один день с ночевкой. Верх пока не грей, включи внизу отопление. Все, я готов, — окончание фразы предназначалось уже мне.

Он готов. Собака готова. А мои тараканы только начали подрумяниваться на разлитом Гаем масле. Чего я краснею, ну чего?

Просто собаку жалко… Полотенце оказалось сухим.

— Потерпи еще чуть-чуть… — прошептала я.

Юпи снова повесили на кушак и взяли на руки — сначала я, пока Гай закрывал квартиру, потом — он сам: ну, чтобы во второй раз не убежала. Дуры два дня подряд не попадаются.

Юпи мигом оросила снег — бедное животное оказалось слишком чистоплотным, чтобы воспользоваться грязным полотенцем.

— Не надо так на меня смотреть! — бросил Гай, бросая собаку на заднее сиденье.

Я не смотрела, я осуждала молча и глядя в сторону на людей, повылазевавших из теплых квартир новогодним поздним утром — лица были хмурыми, хотя пару человек, просто так проходивших мимо подъезда, поздравили нас с Новым годом первыми.

Я пристегнулась раньше водителя, отметив для себя, что чувствую себя в чужой машине, как дома. Не привыкай, не забывай, что ты в гостях. Затяжных, но и только.

— Ты машину водишь? — спросил Гай через пару минут как-то слишком уж небрежно.

— Нет, нет, нет… — испугалась я непонятно чего, поэтому отнекивалась так судорожно.

— Ты чего? — повернул он ко мне голову на следующие пару секунд.

— Не знаю… — вспыхнула я и сообразила, пусть и с опозданием, стащить с высушенных волос шапку.

Она приземлилась на мои колени чуть раньше Юпи. На этот раз Гай не потребовал вернуть собаку на заднее сиденье.

— Просто если ты вдруг чувствуешь себя уставшим, поехали обратно…

— Я не за этим спросил, — улыбки на губах не появилось. — Просто… Ну… Не планируешь получать права?

— Не планировала. А надо? — не уловила я его мысли.

— Лучше не надо… Не сейчас. Не пока ты со мной…

— Я не попрошу у тебя машину, не бойся, — попыталась я рассмеяться, но почему-то у меня это сделать не получилось.

— Не в этом дело… — Гай смотрел на дорогу, не на меня, и в этот момент держался за руль обеими руками. Будто нарочно вцепился. — Просто у меня жена разбилась… На машине. На моей…

Он сделал паузу, небольшую. Даже будь она длинной, я все равно побоялась бы вставить в нее запоздалое соболезнование.

— В общем… Первая реакция отца была обвинить меня в… Разгильдяйстве. Она и полгода не водила. Отец сказал, что у нее не должно было быть ключей. Я должен был их прятать, что ли?

Я снова промолчала. Я же не должна все это комментировать, ведь нет? Кусала язык в ужасе, что с него случайно все равно может сорваться какая-то глупость. Типа просьбы больше ничего мне не рассказывать.

— Это случилось тридцатого декабря в сумерки. Им с тещей приспичило докупить какие-то подарки… Сказали, что обе мгновенно умерли, не мучились ни минуты… Свидетели сказали… Я в тот вечер просто вынес елку на помойку вместе с игрушками. Больше елки у меня в доме никогда не было. И… Тот Новый год я встретил один. Я тебе сказал, кажется, что это не очень приятное чувство быть одному в Новый год…

— Сказал… — наконец сказала я. — Я могу тебе ничего не дарить, если… Ну, если и подарки…

— Не дари. Не в этот Новый год. Это уже слишком много для меня. Не надо…

— Гай, не надо… Не надо больше ничего говорить.

— А я все сказал. Больше уже нечего добавлять.

— И не надо… Гай, пожалуйста…

— Полина, я уже замолчал. Я просто спросил. Если бы ты водила машину… Ну… Я бы нервничал и… Тогда лучше не надо было б начинать…

— Я не вожу и не собираюсь… У меня денег на машину нет. И… Может, тебе действительно не надо ничего со мной начинать? В этом году… Ну, достаточно елки и… Ну, не знаю… — я точно пылала, но снять куртку не могла, на мне сидела собака.

Ей на моих коленях сиделось просто замечательно. Ей единственной было тут хорошо.

— Я принял решение, и я не отступаюсь от своего слова. Ну… Я не вижу пока никаких веских причин не попробовать пожить с тобой. Если они есть у тебя, я пойму…

— Нет… — наглаживала я собаку так ожесточенно, точно хотела превратить жесткую щетину в мягкий пушок.

Прямо как у Гая на подбородке — она мягкая, борода его. И отрастил он ее явно, чтобы хоть как-то отличаться от мальчика на свадебных фотографиях.

— Извини, что вывалил на тебя это все. Просто хотелось быть честным…

— Спасибо… Гай, люди не обязаны рассказывать о том, что было до них. Это даже хорошо, когда не знаешь ничего о бывших…

— Но ты сказала…

— Я намекнула. И я не была замужем, так что не было ничего серьезного. Ни с кем.

— Это так важно носить кольцо, чтобы чувствовать себя окольцованным? Или это просто дань моде?

— Требование общества, нет? Разве нет? — переспросила, расценив его молчание в качестве предложения продолжить выдавать собственные варианты.

— Нет, — говорил Гай, не смотря на меня. — Просто… Не знаю. Она хотела платье. Честно, так и сказала. Она просто еще в школе увлеклась моделированием. Потом сшила подруге свадебное платье и долго переживала, что не смогла убедить ее воплотить в жизнь другой вариант. Ну, если у человека есть мечта, у творческого человека… Так что… Вы в чем-то похожи.

— То есть, — я наконец сумела рассмеяться, нервно. Пусть даже так, но держать эмоции за зубами больше не могла. — Если я намекну, что хочу попробовать сделать обручальное кольцо, то?

— Просто не намекай…

— Не буду. Спасибо за предупреждение… — больше я не смеялась, а собаку просто вмяла себе в колени, словно тесто.

— Мы в магазин пойдем вместе или по одному?

— В плане? — снова не поняла я, о чем он говорит.

— Если ты не хочешь оставлять собаку в машине одну, то я могу сходить первым, но если я что-то забуду, докупать пойдешь уже ты.

— Почему ты должен что-то забыть?

— Потому что я не хожу в магазины и понятия не имею, что ты можешь приготовить. И что есть у родителей дома тоже не знаю.

— Я по магазинам тоже не хожу… И не готовлю. Так что наш ужин в любом случае будет экспериментом. Но у меня есть подсказка — звонок подруге…

— Ты сама напросилась.

Не сама — подумала, глядя на его высокую фигуру, быстро удаляющуюся от машины по направлению к магазину. Ты меня пригласил, а я сопротивлялась до последнего, предлагая всего лишь услуги собачьей няньки.

— Тебе хорошо со мной сидится? — заглянула я в ревнивые собачьи глаза.

В ответ получила виляние хвостиком. Целоваться Юпи не полезла. Не заслужила, видать. Или пахла Гаем, а этот запах собачке не нравился. В силу своих причин, наверное. Веских….