Глава 10

Дом Джакомо Феретти…

Мия едва не расплакалась. Вовремя списала все на нервы, нервы, опять же после родов… ее тонкая натура и душевная организация…

Сколько она тут пережила…

Сколько передумала, переделала!

И ведь ничего не изменилось! И кресло стоит у камина, и трубки лежат, и поставец с двумя бутылками вина – красного и белого, на выбор… и ковер тот же… разве что запах другой.

Нежилой дом пахнет пылью и грустью.

Мия провела рукой по столу.

Слуги смотрели за домом, все чисто, но дом грустил…

Ах, дядюшка! Ну что вам не жилось спокойно? Зачем надо было выдавать замуж Рени?

Энцо вошел вслед за Мией, сгрузил в угол связанную Баттистину.

– Давно я тут не был. Кажется, в другой жизни…

Мия кивнула.

– Да, давно… Интересно, на кухне хоть что-то покушать есть?

– Сейчас проверю.

Лоренцо отправился проверять, дан Иларио возился пока с лошадьми, а Мия…

Мия подошла к камину.

Был у Джакомо тайник, о котором знали она, он и Комар.

Интересно… есть там что-то?

Рука привычно скользнула в камин, нащупала нужный камень облицовки, повернула, потянула…

Одна из плиток отошла.

И Мия увидела небольшую шкатулку. Почти как ту, которую видела в банке.

Комар?

Пары минут хватило, чтобы в этом убедиться.

Ах, дядя-дядя…

Мия ни о чем не жалела. Но больно ей все равно было. Увы… впрочем, долго ей предаваться тоске и унынию просто не дали.

– Дана Мия!

– Что не так, дан Иларио?

– А что делать вот с этой даной?

Баттистина уже пришла в себя. И выражала свой протест активным мычанием.

Где это видано? Чтобы благородную дану… Да что там – дану?! Чтобы ЕЕ! Чтобы с НЕЙ так поступили!

Это ж ужас кошмарный! Непреходящий!

Мия с отвращением оглядела сверток. Хотела пнуть, потом побрезговала обувь пачкать: Баттистина была связана уже несколько часов и… не утерпела. Такая вот неароматная правда жизни.

Или надеялась, что ее убивать побрезгуют?

Сама не побрезговала…

– Дан Иларио, пусть полежит пока здесь, – попросила Мия. – Я сейчас не могу ей заниматься. И отпустить… тоже. Она убила… отца моей дочери.

Иларио посмотрел сочувственно. Энцо, вернувшийся из кухни с победой и большим кольцом колбасы, молча привлек сестру к себе.

– Бедная ты моя.

Мия вздохнула.

– Она меня убить хотела. Рикардо меня собой закрыл.

Мужчины дружно засверкали глазами. Энцо сестру просто любил. Дан Иларио не любил, но уж точно не собирался спускать такие вещи. Что за манера – в людей острыми предметами тыкать? А поговорить нельзя было? И вообще…

Принято так!

Понимаете? При-ня-то!

У нормального мужчины обязана быть и жена, и любовница. Ну и так… мимоходом тоже может кто-то быть. И что такого? У мужчин потребности есть! Понимать же надо! И вообще… сначала жена на любовниц охотиться начнет, а потом на кого? До мужа доберется? Как-то это… неправильно.

Пусть полежит.

Подумает о своем поведении.

Впрочем, Мия решила не проявлять особой жестокости. Подошла, откинула в сторону черные волосы Баттистины, надавила на шею… девушка дернулась, но быстро потеряла сознание.

– Пусть так полежит, – объяснила Мия. – И возни с ней меньше.

Потом отломила у Энцо треть колбасного круга, впилась зубами, заглотила здоровущий кусок, словно удав, запила вином прямо из бутылки и кивнула мужчинам.

– Отлично. Разбирайтесь тут, а я посплю.

В три укуса расправилась с остатком колбасы, потом отправилась к дивану и устроилась прямо на нем. Даже не снимая сапог – мало ли что?

– Мия?

– Я сплю. А кто разбудит, того я съем, – зевнула она.

Прикрыла глаза и отключилась. Спать действительно хотелось зверски.

Почему не в своей комнате? Не наверху?

А чтобы не разъединяться. И бежать отсюда всяко проще.

Мужчины переглянулись и тихо-тихо, на цыпочках, отправились на кухню. Им хотелось сначала перекусить, а Лоренцо еще бы и смыть тюремную грязь, и переодеться…

И поговорить не помешает. Раньше им не приходилось словом перемолвиться, сейчас надо наверстать.

Адриенна

Суд?

Наверное, это можно было назвать и таким словом.

В кабинете три человека. Король, кардинал, канцлер. Его величество лично держит слово.

– Поскольку моя супруга покушалась на мою жизнь и мне представлены неопровержимые доказательства, я считаю, что ее нужно приговорить к смерти.

Канцлер с удивлением посмотрел на кардинала. Дан Санторо выглядел как после тяжелой болезни, но кивнул и улыбнулся.

– Дан Альметто, дело в том, что ее величество действительно хотела отравить его величество.

– Да?

– У нее найдены флаконы с ядами, записи…

С точки зрения канцлера это доказательством не было. Что, если у него в столе батистовые панталоны лежат, то он женщина? Ну… сувенир такой на память оставили, ну и что?

– Ваше величество, королеве это могли подбросить.

– Она призналась, что это ее шкатулка, – опроверг король.

Канцлера и это не убедило. Если любовница оставила ему панталоны на память, теоретически они являются имуществом дана Альметто. Но это же не повод их надевать, верно?

– Еще ее величество созналась, что может управлять волками, которые заполонили леса.

Канцлер только плечами пожал.

– Ваше величество, есть ли признание ее величества? Не под пыткой полученное?

Филиппо досадливо сдвинул брови.

Пытать Адриенну он не рискнет. Да что там! Ее получилось отправить в башню, но даже корону с нее снять нельзя…

– Ее величество, разумеется, все отрицает. Но косвенные доказательства неоспоримы, – вступил кардинал Санторо.

– Наличие каких-то вещей? Убитый волк? – Канцлер тоже был в курсе того случая.

– Убитая ведьма, которая шла к ее величеству.

– У ее величества в ту ночь начались роды, – парировал канцлер. – И откуда известно про ведьму? Она тоже созналась?

– Роды потому и начались, что ведьма пыталась напустить порчу на короля. И для этого хотели использовать малыша принца, – не моргнув глазом, соврал кардинал.

Канцлер прищурился на него в упор.

Дан Андреас Альметто идиотом не был. Не стал бы он канцлером при Филиппо Третьем, не будь он умным и жестоким профессионалом. И сейчас он все видел.

Так было задумано изначально.

Канцлер как власть светская, кардинал – как духовная, король – как верховная. Только вот что делать, если канцлер видит: король и кардинал воедино. И обоим нужна смерть королевы.

Самое простое? Согласиться со всем, подписать документ о казни и жить дальше. Его никто не осудит, его поймут… дела о покушении на короля рассматриваются именно так. Очень тайно и камерно. Чтобы не провоцировать, так сказать.

Король – он от Бога. И не надо, чтобы у кого-то возникала мысль его свергнуть. А то сегодня один попробует, завтра другой… такие вещи на люди не выносят.

Канцлер даже не сомневался, что в документе все будет изложено правильно. Может, и признание появится. И даже написанное почерком Адриенны СибЛевран.

Пытать ее не рискнули, а специалиста по подделке почерка… да ладно! И у кардинала такой есть, и у канцлера, и у короля, наверное. Просто подделать такое признание, собственноручно написанное, – это время нужно.

А тут все быстро-быстро…

Почему такая спешка?

Итак, один вариант – со всем согласиться, получить свою корзину плюшек и жить дальше. Жизнь королевы на его совести? Да у канцлера на совести столько всего… жизнью больше, жизнью меньше, он и не заметит! И десяток жизней не заметит. Работа такая…

Второй вариант… а он вообще выживет после такого? Может, и да, но в отставку уйти придется. И поломать все, что делал Филиппо Третий, и все свои труды… кем его заменят? Каким-нибудь родственником Чески?

Эта дрянь уже начала просачиваться всюду. И дальше будет.

То есть…

Он сейчас может перешагнуть через себя. И все равно все будет зря. Все будет напрасно.

Филиппо будет творить то, что ему будет подсказывать эта шлюха. А с ней канцлеру точно не по пути. Ей интересно получить все для себя, канцлер же работал ради государства.

Смешно?

А вот нет!

Это же элементарная логика нормального человека.

Ты богат, знатен, у тебя есть все, еще и твоим внукам на десять поколений вперед хватит. Чего тебе нужно-то? Да только одного!

Гарантии, что эти внуки у тебя будут! И будут они в безопасности! То есть появятся на свет в сильной стране, которая может защитить себя, свои границы, в стране, в которой не будет голодных бунтов, в стране, в которой сильная и жесткая власть, сильная армия…

Можно в такую страну уехать? Можно. Но ты в ней будешь чужаком. Всегда. И внуки твои, и правнуки… проще уж свою страну в грязь не ронять.

Впрочем, эти рассуждения доступны только аристократам. Обычный человек дальше своей тарелки старается не смотреть. Чего ему? Ему должно быть сытно, тихо и спокойно. А какая-то государственная политика ему не нужна, ему и так неплохо.

А вот канцлер должен о ней думать.

О государстве, а не о королеве.

Вот что она ему? И рисковать не нужно. И ничего не нужно, просто сделай вид, что всему веришь. И…

Дан Альметто мило улыбнулся кардиналу. И произнес то, чего вообще говорить не следовало:

– Ваше величество, если вам так хочется казнить ее величество и жениться на эданне Франческе, рекомендую и мою подпись подделать. Или меня заодно обвинить. Потому что я в этом фарсе участвовать не намерен.

– ЧТО?!

Андреас молчал и улыбался. А что, не слышали? Слышали, вон как багровеет король, как желтеет от гнева кардинал…

И буря грянула.

Король не просто орал – он топал ногами, он ругался, он возмущался, он плевался так, что все верблюды Арайи горестно и завистливо вздыхали.

И наконец подвел итог:

– Вы можете подписать что-либо одно. Или протокол, или приказ о вашей отставке с поста канцлера.

Дан Альметто вежливо встал. Поклонился.

– Ваше величество, кому я должен сдать дела?

– Я сообщу в течение трех дней, – рыкнул Филиппо. – Вон отсюда!

Бледно-голубые глаза выпучились, едва не вываливаясь из орбит, лицо короля побагровело…

Канцлер поклонился еще раз и вышел вон. Если уж так вежливо просят. Подумал – и отправился в казначейство.

* * *

Дан Брунелли был на месте. Как обычно, сверял бюджет, гонял подчиненных… при виде канцлера приветственно кивнул – и только.

И снова вернулся к бумагам.

Канцлер не настаивал. Знал, что сейчас Бенвенуто закончит подсчет – и сам отвлечется. А сбивать человека с мысли и отвлекать от работы – жуткое свинство. Для тех, кто понимает, конечно.

Так и произошло. Казначей поставил внизу листа свою цифру, размашисто подписал его – и отодвинул подальше.

– Что случилось, Андреас?

Между собой они давно общались «без чинов». Что удалось Филиппо Третьему, так это собрать хорошую команду, члены которой понимали, что дополняют друг друга. И не конкурировали. Разве что так… немного, за внимание короля. Но и так было понятно, что из Брунелли не выйдет канцлера, из Альметто – казначея, а коли так, чего лезть вон из кожи? И так есть куда энергию приложить.

– Меня уволили, – не стал скрывать канцлер.

– Че-го?! – Круглые глаза друга были ему ответом.

– Потому что я отказался убивать королеву.

Тут уж у казначея и слов не осталось. Андреас плюнул на дипломатию да и изложил все в доступных выражениях.

– Бенвенуто, король меня сегодня вызвал к себе. И приказал подписать протокол. Королевский суд о том, что королева – якобы! – покушалась на его жизнь.

– Кардинал?

– Санторо в зачинщиках.

– Вилецци ему что-то за это пообещала?

Андреас пожал плечами.

– Не знаю пока. С ним надо будет переговорить. Но мне кажется, тут причина проще. Я общался с эданной Чиприани…

– Сабина? Милейшая женщина…

– О да. Так вот, она говорила, что Санторо явно неравнодушен к королеве. И пару раз они наедине оставались.

– Из-за юбки? Такие страсти?

– На короля погляди.

Бенвенуто сморщил нос, как бы говоря, что один дурак – не показатель. С другой стороны, вдруг оно заразно? Надо прийти домой и выпить чего покрепче. Для обеззараживания.

– Допустим. Что Санторо попер в дурь из-за отказа. Что Филиппо жена не нужна – ему вообще, кроме его девки, никто не нужен…

– И девка ему старательно лила в уши, что он здесь закон и власть. Вот и поверил, чего ж нет?

– И решил убить королеву?

– То же самое. Наследник есть…

– Кстати, а где он есть? И где королева?

– Ее величество в Вороньей башне. Наследник – не знаю. Молчание…

– Зачем ему тогда понадобились все эти пляски? Убил бы просто так, – проворчал казначей. Бенвенуто не любил затрат времени и сил. Тем более – таких… напрасных.

– Боюсь, что просто так не получится, – почти извиняющимся жестом развел руками Андреас. – Рядом с ее величеством постоянно свидетели. Много. Я навел справки, сейчас все фрейлины с ней, в Вороньей башне. Вообще все, понимаешь?

– Все?

– Сами пошли. Говорят, еще чуть гвардейцев не избили…

– Веерами?

– А ты бы рискнул?

Бенвенуто представил себе двенадцать разъяренных женщин во главе с эданной Чиприани, подумал пару минут…

– Нет. Жить хочется…

– Вот и король распорядился. И они сами пошли. Сами, понимаешь?

Бенвенуто кивнул. С Адриенной он успел поработать. Пуд соли скушать?

Да что вы в том пуде понимаете! Вот когда пуд бухгалтерских отчетов вместе просмотришь, это да! Куда там соли! И не один… тут все наружу вылезет. И характер, и нервы…

Все покажешь, чего и сам о себе не знал – вылезет.

Адриенна в этом отношении дану Брунелли понравилась. Умненькая, серьезная, работать с ней можно, хоть и женщина, и королева… комплимент! Да еще какой!

– Ну убил бы потихоньку.

– А потом отбивался бы от самозванок? Ему на Вилецци жениться хочется. По всей форме. А это можно, только если первый брак – все. Кардинал подтвердит, разрешение дадут… наследник есть. Чего еще надо?

– Хотя бы еще пару наследников. Один – это что?

Канцлер пожал плечами, как бы говоря, что за чужую дурость не отвечает.

– Улики смехотворные. Какие-то склянки, которые якобы нашли у королевы, какой-то волк, которого она убила… но король хочет в это верить. И приказывает верить всем остальным.

Бенвенуто только головой покачал.

– И что ты предлагаешь делать?

– Связаться с доминиканцами. Мне. И поговорить с кардиналом. Тебе.

Казначей задумчиво кивнул. Да, пожалуй… только вот времени у них нет. Оно уходит, оно уже почти совсем ушло…

– Когда казнь?

– Завтра утром.

– Кто комендант Вороньей башни? Я запамятовал…

– Дан Фортунато Нери.

– Недавно назначен, что ли?

– Ты не помнишь эту историю? Вилецци продвигала родственника, хотела его комендантом двора, но королева воспротивилась, пришлось его устраивать в Воронью башню. Комендантом.

Казначей качнул головой.

Ну… забывал он такие мелочи! Подумаешь… он тоже живой человек! Вы бы сами попробовали баланс свести, потом бы фыркали! Небось, как самих-то зовут, не упомните!

– Побег устроить не удастся.

– Нет.

– Тогда что?

– Тогда маленький Чезаре Филиппо. И регентский совет.

Андреас серьезно смотрел на собеседника. Выдаст?

Не выдаст?

Вообще, что он скажет?

Казначей подумал пару минут. И решительно кивнул.

– Я разговариваю с Санторо. И если он действительно… того…

Над столом повисла узкая сухая кисть. И канцлер сжал ее, словно ставя печать.

Они это сделают.

Если прольется кровь королевы… прольется и кровь короля. Просто потому, что шлюха на троне им не нужна. Потому что во имя этой девки Филиппо начал уничтожать все, что строил его отец, а до того – дед. Потому что все их труды пойдут прахом… даже в детстве, когда строишь замок из песка – и то обидно! А тут не замок, тут многолетний труд сотен и тысяч людей уничтожат. Нет, так дело не пойдет.

Сразу они не смогут ответить. Но… задерживаться тоже не будут. Ты сам накликал себе беду, Филиппо Эрвлин. Сам вырыл себе могилу.

Сам, все сам. И это, и то, и все остальное… Жаль, что винить в своих бедах ты будешь королеву. Но не себя же ругать? То-то и оно.

* * *

Дан Фортунато Нери выглядел торжественным, как на похоронах. Да примерно так оно и было…

– Ваше величество, я должен сообщить вам, что вы признаны виновной в покушении на его величество и приговорены к смертной казни. Приговор будет приведен в исполнение завтра, на рассвете.

– Где именно?

Рука Адриенны даже не дрогнула. Как гладила кота, так и гладила…

– Здесь, во внутреннем дворе. Если у вас есть какое-то последнее желание, сообщите мне о нем. Я доложу его величеству.

Адриенна ехидно улыбнулась.

Последнее желание? А чего тут можно пожелать? Вот что ей реально могут дать?

Сына она не увидит, но малыш Чезаре в безопасности. Лоренцо тоже, она это чувствует. Мия? Но сказать этим подонкам о подруге? Даже смешно…

Что-то из еды? Игр? Но ей все это не нужно. Даже из башни ее не выпустят, пройтись по розарию… Тогда что попросить?

Поиздеваться напоследок, больше ничего не остается.

– Мое последнее желание – увидеть эданну Франческу Вилецци обритой налысо. Как и подобает продажным девкам[12].

Мужчина подавился воздухом. Видимо, жесткий попался.

– А… э…

– Это последнее желание, – медовым тоном пропела Адриенна. – И вообще, волосы – не голова. Отрастут.

Второй глоток воздуха оказался еще жестче первого. Дан Нери окончательно захлебнулся возмущением – и вылетел из королевских покоев.

Адриенна почесала кота под подбородком.

– И что за люди такие? Можно подумать, я попросила умереть от старости!

– Ваше величество… – Эданна Сабина с ужасом смотрела на королеву. Такую красивую. Такую молодую. Такую спокойную и обреченную… – Вы… вы понимаете…

Адриенна посмотрела на эданну.

Понимала ли она?

О да! Вполне! И страшно ей было до соплей и слез. Было бы. Но…

Во-первых, есть Моргана. Чем страшна смерть? Неизвестностью. А для Адриенны тут все просто и понятно. Вот прабабушка тоже умерла, но с ней даже поговорить можно. После смерти нет пустоты, а значит, все не так страшно. Можно идти и смотреть.

Во-вторых, Лоренцо. Если его не станет, то и ей жить незачем.

В-третьих, ее сын. Малыш в безопасности, Мия о нем позаботится, проклятие снято. А насчет наследного трона…

Оно ему точно нужно? Сама Адриенна была бы счастливее в СибЛевране. Так ведь все равно не дали…

В-четвертых… Есть и такое. Она Сибеллин. И показывать всем свой страх? Свое отчаяние? Боль? Ужас? Много чести!

Это только то, что на поверхности.

Есть и другие причины, по которым Адриенна прилагала все усилия, чтобы казаться спокойной. И улыбалась.

– Эданна, я не сошла с ума. Но я знаю, что невиновна. И верю, что Бог покарает тех, кто несправедливо оговорил меня.

– Но вы…

– Я буду мертва? Ничего страшного, с Небес полюбуюсь.

Эданна Сабина выскочила за дверь. Рыдать при королеве, которую завтра казнят, было как-то… неправильно. А не рыдать тоже не получалось.

Семнадцать лет!

И такой характер! Такое мужество!

Твое величество, какой же ты… кретин!

* * *

– ЧТО?! Что она пожелала?!

Дан Нери, который доставил ответ королевы его величеству, едва в комочек не съежился. Ну… да. Обритую Франческу Вилецци.

– Она что, издевается?!

Дальнейшая речь короля была весьма горячей, содержательной и в протоколы не попала. К большому сожалению моряков и извозчиков. Истинных ценителей нецензурного слова!

– Ваше в-величество…

Дан Нери и вякнуть боялся. А что? Так вот скажешь, да не угадаешь…

Зато справилась эданна Франческа. И превосходно. Она разразилась такими слезами, что Филиппо бросился ее утешать, позабыв про гнев.

– Я знала! Я всегда знала, что твоя жена – мерзавка! Она меня ненавидит! Она тебя ненавидит!!! Она…

Последнему желанию королевы было суждено остаться неисполненным. Его величество принялся утешать эданну, а дану Нери махнул рукой. Мол, иди и выясни у ее величества, чего она на самом деле желает. Хватит тут над моей любимой издеваться!

Дан Нери и пошел.

А с ним и слухи…

Там слуги, здесь гвардейцы… цунами?

Да тьфу та непогода перед девятым валом слухов и сплетен, которые шли по дворцу. И варьировались от «Королева хотела короля убить и скушать» до «Короля эданна Вилецци ночью с кровати спихнула, да так неудачно, что бедняга темечком ударился и в уме повредился. Судя по поступкам». Обе теории находили своих сторонников, а время… время истекало.

* * *

– Эданна Сабина, неужели это правда?

– Этого не может быть! Это же… это кошмар какой-то!

Двенадцать пар глаз.

Двенадцать взволнованных девичьих лиц.

И эданна, которая вытирала с глаз слезы. Нет уж! Сражения – они и такие бывают! И королеву она пугать не позволит! И сама виду не подаст!

– Девушки. Те, кто не сможет себя контролировать, лучше сразу уйдите с глаз долой. Если увижу хоть слезинку, если услышу хоть одну глупость… вы меня поняли?

Девушки наперебой закивали.

– Все очень серьезно. И ее величество проявляет громадное мужество. Не смейте… понимаете?

Девушки понимали.

И – не могли ничего понять.

Вот как такое возможно? Вот же она – королева!

Молодая, красивая, яркая… только что малыша родила… и ее приговаривают к смерти! Да разве так бывает?

Вот так… просто, страшно, бесчеловечно…

По явно ложному обвинению, по смехотворному поводу…

Так бывает?!

Эданна опустила ресницы, подтверждая, что бывает еще и не так. Фрейлины реагировали по-разному. Кто-то начал шмыгать носом, кто-то поежился… показалось, что мимо что-то ледяное пронеслось, холодное, страшное…

Смерть в окно заглянула.

И все же… они кое-как сдерживали себя. Сжимали губки, сжимали кулачки… в этой комнате у короля стало на тринадцать верных подданных меньше. Может, они и не ударят в спину. И не убьют.

Но…

Никогда не забудут. И детям помнить накажут, и внукам, и правнукам…

Потому что подобные мерзости забывать не стоит. А то ведь и повториться могут.

– Те, кто может себя контролировать лучше… к королеве. Кто хуже… Уточните насчет обеда, ужина, да… и платье надо будет хоть одно перешить. Я уточню у королевы какое.

– Платье? – пискнул кто-то из девушек.

Эданна молча кивнула. И пояснила все же, видя, что кое-кто не понимает:

– Шея. Королеве отрубят голову…

Дана Сальваторе все же упала в обморок. Но особенно с ней никто не возился. Пошлепали по щекам, облили водой – и занялись делами.

Какие уж тут падения?

Такое происходит… историческое событие? Девушки поняли и еще одну грустную истину. Про такие события интереснее читать в романах. А вот когда ты оказываешься внутри их… самое лучшее, что может с тобой случиться, – это уйдешь целой и невредимой. Может быть.

Если повезет.

Только вот не всем и не всегда везет. История – она такая. По головам едет и судьбы перемалывает. Увы.

Мия

– Ты меня понял?

– Преотлично, – Булка кивнул.

Сегодня же по городу понесутся сплетни.

О том, что король убил королеву, что эданна Франческа ведьма и сатанистка, что она черные мессы проводит… да хоть бы и что!

Кстати, не сильно и соврет.

– Где признание?

– Вот. – Листы, написанные ньором Гвидо Поли, владельцем таверны «Пыль и солнце», легли на стол.

Туда же легли признания его кузена, который работал конюхом у кардинала Санторо.

Мия дополнила колоду признанием даны Дзанелла, заполировала письмом Комара, копией признаний Иларии Кавалли…

Хватит этого?

Для начала разговора – определенно. А дальше видно будет.

В конце концов, если тебе противостоит войско, так выпусти против него другое.

Доминиканцы.

Метаморф? Не стоит к ним идти? А вот на это Мие было глубоко наплевать.

Ради подруги она бы и на плаху пошла, а уж к монахам… если их паршивый кардинал столько времени дурачит, она тем более справится! Справится, она сказала!

– Сами подопечные у тебя?

– Да.

– Береги их. Вдруг потребуется предъявить.

Булка кивнул.

И вдруг по-отечески потрепал Мию по руке.

– А ты береги себя, Змейка. Без тебя мир станет тусклым.

Мия кивнула и улыбнулась.

– Обещаю.

Лоренцо и Иларио молчали и не вмешивались. Да и не надо сейчас…

Пока все идет как надо.

А Баттистина?

Она просто была в обмороке и не сильно отличалась от мешка с капустой. Так что Мия о ней и не думала.

Она не простит. Но… месть немножко подождет.

Адриенна

– Дан Санторо?

– Дан Брунелли?

Кардинал смотрел на казначея без особой приязни. Вот что ему надо? А, можно не догадываться, и так все известно.

– Вы уже знаете, по какому поводу я пришел. – Казначей правильно прочитал взгляд кардинала, и не собирался тратить время. Вот еще не хватало. – Это правда?

– Что именно?

– Что завтра королеву казнят по лживому обвинению?

– Казнят. Потому что она ведьма, – «по секрету» поведал кардинал.

– Да неужели?

– Дан Брунелли, это просто его величество сына пожалел. А так королева колдовала, черные мессы проводила, волков она призвала… вы ж знаете, Сибеллины повелевали зверями…

– Допустим. И зачем?

– Чтобы сесть на трон. – Кардинал даже удивился. Как такое может быть кому-то непонятно?

Дан Брунелли даже фыркнул. Его тут вообще за дурака держат?

– На месте королевы первой жертвой я бы выбрал эданну Вилецци.

– Можно и второй. Сразу после смерти короля. Просто как ведьмовство запишешь в протокол? Нельзя такое… потом наследник не отмоется…

С этим-то дан Брунелли был согласен. Но…

Вранье чуял.

– Адриенна Сибеллин не ведьма. Сибеллины – существа другой природы, им ведьмовство недоступно.

– Разве? – усомнился кардинал.

– Да и не нужно. У нас в роду есть старинные хроники, так вот. Сибеллин не может быть чернокнижником.

– Почему? – не выдержал кардинал.

– Потому что у них уже все есть. От природы. Зачем им еще добавка?

– А вдруг мало было?

Казначей только рукой махнул.

– Не ври, Санторо. Не надо. Вилецци воду му́тит?

– Вилецци, – сдал Франческу кардинал.

– А ты зачем в это ввязался?

Анджело сверкнул глазами.

– У меня есть свои причины. Все.

Бенвенуто поднял брови. Свои причины? Что, и правда не дала? Ай-ай-ай, какая у нас роковая королева оказалась. Одному дала, второму не дала – и обоим не угодила.

– Проклятия не боишься?

– Нет. Король решил, пусть сам и расхлебывает.

Бенвенуто окончательно убедился в своих предположениях и кивнул.

– Пусть. Жаль, что Альметто уходит. Другого такого поди найди…

– Может, потом король передумает? Я с ним поговорю, пусть никуда не уезжает…

– Может, и передумает, – не стал спорить казначей. – Жаль, королеву это не спасет…

Кардинал сверкнул глазами, но промолчал. Бенвенуто еще пару минут поговорил ни о чем и откланялся. И нашел Андреаса.

* * *

– И как мы могли так проморгать?

– Если кардинал сам не хочет на трон – зовите меня Сибеллином, – кивнул Альметто.

Казначей хмыкнул.

– Ты понимаешь… с другой стороны, видеть, как безответственный идиот пускает все под откос…

– Тоже никакого терпения не хватит, – продолжил фразу канцлер. – Но тогда можно было бы оставить королеву. Она неглупа, она бы и поняла, и согласилась…

Казначей качнул головой.

– Нет.

– Нет?

– Вообще нет. Никак, – махнул рукой Бенвенуто. – Всегда считал, что историю знать надо. Разобрался в прошлом – прочитаешь будущее.

– Не углубляйся, – рыкнул Андреас. – У нас мало времени…

– Сибеллины не могут нарушать обещания. Могут обходить их, увиливать, но нарушать не могут. Понимаешь?

До канцлера дошло быстро.

– Погоди… то есть для нее обряд в храме… венчание это…

– Именно. Она клялась быть покорной мужу – она покорна. Верность, послушание, вместе в горе и в радости – это все для нее имеет силу закона. Она физически не может завести любовника, согласиться на предложение кардинала или на твое, если ты подойдешь к ней с этим вопросом…

– Черт побери!

– Крючкотворство. Но тем не менее. Помнишь сказку про демона, который клялся быть покорным, пока на небе сияет солнце?

– Конечно. Он убил своего хозяина сразу после заката.

– Сибеллины такие же. Не демоны, но клятвы их связывают. Сильно… кстати, если помнишь Библию… за что была низвергнута Лилит?

– За непокорность…

– Или – есть версия – она отказалась покориться Адаму. Понимаешь? Отказалась служить ему…

Канцлер понял.

– Значит, королеву мы не спасем.

– Разве что принца. Ты сможешь с ней переговорить?

Канцлер качнул головой.

– Меня просто не пустят.

– С эданной Чиприани?

– В Вороньей башне комендант – родственник Вилецци. Ничего не получится.

– Тогда – к доминиканцам, – подвел итог казначей. – Если они не смогут ничего сделать, то… то все.

Мужчины переглянулись и вздохнули.

Вот так всегда, хорошая идея оборачивается не пойми чем… дела о покушении на короля рассматривает сам король. И никому раньше не приходило в голову с помощью подобной фальсификации избавляться от королевы…

М-да. Все бывает впервые. Но хотелось бы, чтобы это было и в последний раз.

Мия

Бывает же такое! Стоишь, смотришь на себя в зеркало – и понимаешь!

Есть!

Вот есть же замечательная идея, ей надо пользоваться, и вообще… если все получится, будет просто прекрасно!

Мию снесло с кушетки, она быстро проверила Баттистину…

Жива. В обмороке. Отлично!

И помчалась к мужчинам.

Лоренцо спал. Дан Иларио куда-то делся. Мия бесцеремонно встряхнула брата.

– Пора! Нас ждет работа!

Лоренцо пришел в себя практически сразу.

– Мия… пора?

– Да. У нас тут кардинал есть, эданна Вилецци и король. Где дан Иларио?

– Отправился во дворец.

Мия сдвинула брови.

– Это не опасно?

– Сказал, что не опасно. Он поостережется. С кого начнем?

– Сейчас подумаю, – пожала плечами Мия. – Ты со мной?

Лоренцо посмотрел с возмущением.

– Конечно.

– Условие – слушаться. Не лезть напролом. Сам понимаешь, мое ремесло…

Лоренцо понимал. Гладиатор и убийца все ж разные грани одного кристалла.

– Понимаю.

– Тогда перекусим – и вперед.

* * *

Штурмовать королевский дворец?

Брать приступом поместье кардинала Санторо? Где волки, между прочим?

Замечательные перспективы.

Впрочем, Мия знала, что именно ей нужно. Ей нужно срочно увидеться с Морганой. А потому она решительно выбрала королевский дворец.

Первым делом увидеть Моргану, вытащить Адриенну, а уж потом…

Потом она разберется со всеми. Молча, спокойно, методично…

В розарии было тихо. Мия коснулась одного из розовых кустов и тихо позвала:

– Моргана Сибеллин!

Долго ждать не пришлось.

Мия смотрела на проявившийся призрак. Почти прозрачный, колеблющийся… Моргана явно устала. Или куда-то потратила много сил…

– Что с тобой?

– Потратила много сил. Неважно сейчас…

Мия кивнула.

– Скажи, сейчас много народу в башне?

– Да, очень.

– Король где?

– Уехал к своей шлюхе. В ее дом.

– Замечательно, – оскалилась Мия. – Как ты думаешь, пропустят ли к королеве эданну Вилецци? Если та пожелает позлорадствовать?

Моргана задумалась.

– Да, вполне. Ты сможешь?

Мия даже плечами пожимать не стала, и так ясно, что сможет. Лицо ее менялось на глазах. А одежда… в доме Джакомо еще оставалось кое-что из женского гардероба. Катарина, Фьора… Мия смогла подобрать подходящее платье.

Может, и не слишком роскошное, ну так эданна – тайно.

И спутники ее… спутник…

– Смогу. И пройти, и заменить ее…

– Нет. – Моргана резко взмахнула рукой.

– Я не боюсь. – Мия смотрела на призрака. – Риен должна жить!

– С этим я согласна. Но как она выйдет наружу? Первое же замечание, первая ошибка… да и сама она не пойдет.

Мия задумчиво кивнула.

– Да, не пойдет… но я бы справилась. А Энцо ее вынесет.

Моргана качнула головой.

– Слушай… у меня есть идея поинтереснее.

– Какая?

– Если найдется подходящее тело, Адриенну смогу заменить я. Ты права, Адриенна должна жить, ей надо будет разобраться с кардиналом. Ты же понимаешь, без нее это обречено на неудачу. Она – свет и счастье своей земли, а мы… при всем моем опыте, ты не такая, как она.

Мия и так это знала.

– Я не смогу всех перебить… и другого выхода мне в голову просто не пришло. Но Риен не пойдет, ты права. Оставляя меня – не пошла бы. А вот если другая…

Моргана кивнула.

– Мы можем попробовать заменить ее на другую женщину. Но… в ней должна течь та же кровь.

– У меня есть подходящая женщина. Глаза, правда, карие, и черты лица другие, но волосы тоже черные. И по росту подходит… а кровь… если эта дрянь выпьет крови Адриенны? Подойдет?

Моргана задумалась.

– Более чем. И у меня есть еще одна идея.

– Какая?

– На рассвете за Адриенной придут.

– Поднимут тревогу… король и Вилецци станут осторожнее, – поняла Мия. – Мы за ночь не успеем… и потом до них не доберешься… начнется гражданская война. Между Сибеллинами и Эрвлинами… этого допускать нельзя!

Моргана вздохнула.

– Они могут найти Адриенну в камере. И даже казнить ее…

Мия подняла брови.

– Как?

Теперь настала пора говорить Моргане. Она могла сделать это. Но у всего была своя цена. Если Мия сможет ее заплатить…

Мия думала несколько минут. Но…

– Я согласна.

– Тогда где «тело»?

– Сейчас принесем. Я скажу брату, он ждет за стеной.

Моргана кивнула. И Мия решительно направилась к потайному ходу. У нее есть задача.

У нее есть надежда…

* * *

Нельзя сказать, что Лоренцо понравился этот план. Но и выбора не было.

Мия не собиралась прощать убийцу Рикардо. Баттистину она убьет в любом случае. Просто это может быть с пользой, а может быть и без пользы для дела.

Жаль, таскать все равно Лоренцо приходится. Но он и не такое таскал, а если на плечах, то есть через плечо, – не так и страшно.

Неудобно, конечно…

Перетерпит.

Благо и тащить было всего ничего. До розария.

Моргана была там. Бледная, полупрозрачная, невероятно уставшая. Мия это чувствовала всей шкурой.

– Что делаем? Что-то надо чертить… заклинания?

Моргана качнула головой.

– Ты меня с кем-то путаешь. Ничего не надо, кроме крови. Пока – ее крови. И твоей.

Мия достала кинжал и недолго думая надрезала кожу на тыльной стороне предплечья. Побежала темно-алая струйка, закапала… Не долетая до земли, капли исчезали в одеянии призрака, который подлетел вплотную.

– Тебе, Моргана Сибеллин.

Моргана становилась все четче и яснее, наливалась красками, уплотнялась.

Черная магия в ее башне… такое и убить могло. Но повезло.

Кардинал просто не знал, что Моргана существует. А то мог бы изгнать, развоплотить, запечатать… она бы пробилась на свободу, но нужно-то не потом, через тысячу лет, а вот конкретно здесь и сейчас. А сейчас она бы оказалась бессильна.

Не иметь возможности сделать что-то для любимых и близких – что может быть страшнее? Особенно, если делать НАДО!

Замычала, забилась на земле Баттистина.

– Вытащи кляп и влей несколько капель своей крови в ее рот. Потом порежь ей ладонь и произнеси то же самое, – инструктировала Моргана.

Мия поднесла клинок к лицу Баттистины.

– Хоть звук издашь – глаз вырежу. Правый или левый, гадина? Мне тебя беречь незачем, я Рикардо любила…

Ответом ей были выпученные от страха глаза.

Мия для наглядности срезала несколько ресниц на правом глазу Баттистины, кивнула.

– Отлично.

И вытащила кляп.

Могла бы и не стараться, и не угрожать. Это так кажется, что сразу человек начнет говорить и орать. А на самом деле мышцы тоже затекли в одном положении, и слюни потоком, поди тут покричи. Челюсть бы подобрать…

Так что несколько капель крови Мии упали в рот Баттистины без особого труда. И та их проглотила.

Мия вытянула ладонь эданны Демарко вперед – и полоснула по ней клинком.

– Тебе, Моргана.

И снова на траву закапала кровь.

Недолго, секунды три, потому что призрак, словно сжавшись в тугой плотный шарик, метнулся вперед. Прямо в разинутый рот Баттистины.

И та перестала дергаться.

– Моргана? – уточнила Мия.

Ответом ей было движение век. Медленное, спокойное…

Моргана.

Мия одним движением перерезала веревки и принялась массировать Баттистине-Моргане руки. Лоренцо присоединился и начал растирать ноги. У них не так много времени…

* * *

Баттистина Андреоли, в замужестве Демарко, конечно, осталась на своем месте и в своем теле. Никто ее не убивал.

Это называется одержимость.

При определенных условиях на короткое или длительное время призрак может завладеть телом человека. Ходить в нем, говорить, надеть, словно костюм…

Что ограничивает?

Силы и время, естественно.

Сил у Морганы хватило. Кровь Мии – кровь метаморфа, древняя кровь, пожертвованная добровольно, – это хороший заряд. Моргана чувствовала себя отлично.

Сколь надолго?

А ей надолго и не надо. До утра. До казни.

На это ее сил должно хватить. А потом… потом все так и так закончится.

Плюс еще кровь Баттистины. Моргане было намного легче держаться в теле девушки, испив ее крови. Пусть не добровольное, но все же приглашение…

Кровь – это сила. Это след, это путь, это рукоять меча. И не стоит ею разбрасываться так легко и беспечно…

Сама Баттистина?

Ее душа осталась в теле. Моргана ее не могла сожрать или вытеснить, не могла убить или растворить. Она не властна над чужими душами.

А вот надавить, пересилить, засунуть в дальнюю щель сознания – это запросто.

Чтобы противостоять такой, как Моргана, нужно быть кем-то вроде Мии Феретти. Или Адриенны СибЛевран.

И ничего тут не решает древняя кровь. Рикардо Демарко сломался бы так же, как и его вдовушка. Сила характера, сила воли…

Если бы у Баттистины хватило решимости, она бы вытолкнула захватчицу из своего тела. Только вот…

Это страшно. И больно. И страшно больно. Словно через огонь идти. Не у каждого на такое хватит не то что сил – даже решимости.

У Баттистины и не хватило.

Моргана ощущала ее присутствие в самом углу сознания, это как крыса сидит в щели.

Ты ее видишь, она там есть… добраться до нее? А зачем?

Сидит она и сидит себе. Пока не кинулась, не вцепилась в горло, ничего с ней и делать не надо. Сил больше потратишь, выковыривая несчастную тварь. Да и… загнанные крысы способны на героизм.

На что способна вот эта, конкретная?

Моргана проверять не собиралась. Ей не так много нужно, всего лишь несколько часов продержаться.

А потом – все.

Наконец начали двигаться руки и ноги, ожила челюсть. Моргана с отвращением поглядела на свое грязное платье.

– М-да…

– Ничего лучше не подвернулось, – развела руками Мия. – Ты… вы… двигаться сможете?

– Смогу. Руку дай…

Моргана оперлась на руку Лоренцо, поднялась с земли, повела плечами, пробуя, находя равновесие… она давно уже забыла, что такое смертное тело. Отвыкла от рук, ног, ощущения земли…

Ничего. Она справится.

Шаг, второй, третий… К башне она подходила уже уверенно, не опираясь на Лоренцо.

Мия догнала, накинула ей на плечи глубокий плащ.

Эданна Франческа изволит посетить королеву. В сопровождении служанки и телохранителя. Так что она идет первой, а остальные за ней.

Да, можно бы и так донести тушку. Но…

Сама Мия могла пройти куда угодно. Лоренцо не стала бы преградой никакая стража. Но не с таким грузом. Не с девицей, которая будет или висеть тушкой в обмороке и ее надо как-то тащить, беречь, или того хуже – она будет сопротивляться и орать. Тоже ничего хорошего.

А еще предстоит дождаться утра…

Моргана коснулась камня.

Ее дом.

Много лет это было ее пристанищем. Вот эта черная башня, вонзающая шпили в упругое подбрюшье неба. Ее друзья, эти птицы и эти розы…

Ее дети, внуки, правнуки…

Когда-то ей казалось, что это хорошо – остаться и приглядеть.

Сейчас же…

Она устала. Она так безумно устала, она хочет уйти. К своему Коррадо, к своему сердцу, которое ушло в землю… И там проросли розовые плети…

Розы гнева, розы боли и отчаяния…

Моргана точно знала, что они разрастаются вокруг башни, вокруг дворца…

Адриенна никогда не покажет своих чувств. Но ей плохо, ей больно…

Не за себя.

Ей плохо, потому что она оставляет сына.

Потому что она не смогла ничего сделать для Лоренцо – она же не знает о его побеге. Потому что она потомок Морганы и Сибеллин до мозга костей. И оставлять тех, кто нуждается в ее помощи?

Как и сама Моргана, Адриенна этого не сможет.

И Мия…

Моргана посмотрела на женщину.

Что ж.

Свою цену древняя королева назвала. И Мия с ней согласилась.

Убийца? Чудовище?

Или все-таки нет? Если ради спасения Адриенны она готова пойти на что угодно? Подруги… просто подруги. Не связанная ничем, Мия может уехать и жить спокойно.

Но она здесь.

Моргана медленно шла по потайному ходу.

Он выводит именно туда, куда надо. В апартаменты коменданта.

* * *

Дан Фортунато Нери чувствовал себя согласно имени.

Фортуна улыбается ему!

И благосклонно, это всякому понятно!

Королева под его надежной охраной. И к казни уже все готово.

Приглашены два палача – так, на всякий случай. Готово все необходимое.

Королевам не рубят головы топором, не положено. Только золоченым мечом, на специальной плахе… Если бы Адриенна не была коронована – дело другое. Она же полноправный соправитель. Поэтому только так.

Все возможные почести.

Хм… вот ведь…

Интересно, что сделает Франческа? Правда обреется налысо?

Фортунато в этом искренне сомневался. Последнее там желание, не последнее… ладно, с кузиной ему повезло! И сама пролезть во власть… хм, под власть имущего смогла, и с собой всех потянула. И он пристроен, и многие другие… пусть пока в провинциях! Пусть ему не удалось закрепиться при дворе!

Но Ческа уже намекала…

Вроде как канцлер уходит. И кто его заменит?

То-то и оно!

Докажи свою полезность, Фортунато, только докажи ее – и все у тебя будет. И должность при дворе, и слава, и почет, и деньги, и поместья… да, и женщины. Чего уж там, сейчас бравый комендант был одинок. И женщин можно было понять. Бравый комендант так вонял козлом, что не спасали ни масла, ни духи… Ладно еще за деньги такое потерпеть – это можно. Но просто так?

Хотя и не такое терпят, был бы человек хороший. А тут-то форменный козел!

Ничего! С деньгами и титулом и козел розами запахнет!

В сладких лазурных мечтах о грядущей славе Фортунато и не услышал, как скрипнула, отодвигаясь, потайная панель.

– Дан Нери?

Мужчина поднял глаза от книжки с эротическими картинками. А как?

Дам тут нет, а на сон грядущий… оно полезно. Говорят…

Перед ним стояла его ожившая эротическая мечта. Пожалуй, рядом с этой красоткой даже Ческа показалась бы огородным пугалом.

Шикарные золотые волосы, нежная кожа, огромные золотисто-карие глаза, потрясающе красивое лицо… вся такая юная, нежная…

– А… я… да…

Юная и нежная Мия с разворота припечатала бедолагу Нери кулаком в челюсть. Да так, что звон пошел.

– Ты осторожнее бы, – поморщился Лоренцо. – Руку расшибешь…

– Вот еще, – фыркнула Мия, поправляя кастет. Она могла бы и голой рукой, и кости укрепить на время, и раны у нее затянутся быстро, но зачем?

О каком благородстве может идти речь – с такими существами?

Правильно. Ни о каком. С ними и кастет, и свинчатка, и гаррота… клинок – это для людей. А не для… гхм. Вот ведь козел вонючий… поди перетащи его…

– Вот теперь будет сложнее, – вздохнула Моргана. – Мия, тебя не затруднит вскрыть ему вену?

– Да, конечно. А зачем?

– Чтобы он умер, – даже удивилась Моргана. – А его сила достанется мне с последним вздохом. Не вся, многое рассеется…

– Так со всеми можно? И мне тоже?

Лоренцо качнул головой. Подобных вопросов от сестры он не одобрял. Но… если бы не Мия, Адриенна была бы обречена. И он тоже.

Пусть сестра делает все, что пожелает!

Если ей захочется скушать печенку этого типа, он лично ее вырежет. И нарежет тоже лично.

– Тебе нельзя, – честно ответила Моргана. – Хотя сейчас, может, и получится… у тебя и детей с потомком Диэрана быть не должно бы, и запечатление ты провела, я вижу. И сила твоя стала стабильной. Так что все может получиться. Посади его, пожалуйста, в кресло, чтобы мне было удобнее, вскрой вену, лучше на шее, чтобы быстрее, и смотри…

– Кровью перемажешься, – предупредила Мия.

Моргана кивнула.

– Да… тогда где лучше?

– Да что у него – вен мало? – удивилась Мия, преспокойно разрезая штаны коменданта в нужном месте. – Вот тебе бедренная артерия[13].

Для верности Мия поковырялась кинжалом побольше и, судя по тому, как быстро алым ручейком побежала кровь, попала куда надо.

Моргана опустилась на подлокотник кресла, так, чтобы не сильно испачкаться.

От боли дан Фортунато пришел в себя, но сильные руки прижали его к креслу, не давая двинуться.

– Тише, – шепнул в ухо мужской голос. – Не дергайся, убью…

Нравится не нравится, оставлять женщин один на один с комендантом Лоренцо не собирался. Может, Нери и подергался бы, но…

Кровотечение из артерии – штука неприятная, зачастую смертельная, а еще… при кровопотере люди слабеют.

Голова кружится, сознание мутится, теряется…

Вот это с мужчиной и произошло.

Голова коменданта откинулась назад… он уплывал куда-то в розовом тумане, и когда к его губам прижались горячие девичьи губы, даже не удивился.

Все ведь в порядке?

Правда?

Или нет?

Он не знал. Он просто уплывал куда-то в темноту, его не было, не было, не было…

* * *

Моргана оторвалась от губ коменданта. Брезгливо вытерла рот.

– Гадость…

Мия промолчала. Ей тоже не понравилось это зрелище. Истекающий кровью человек, женщина, которая окровавленными пальцами начертила у него на лбу сложный символ, и припала губами к губам в ожидании последнего вздоха – той самой капли силы и жизни…

– Если нужно будет… можешь попробовать. Что-то ты взять сможешь, – разъяснила Моргана.

Выглядела она намного лучше.

Баттистина Андреоли и так молода и хороша собой, но сейчас… столько энергии было в каждом ее движении, столько силы!

Зверствовала Моргана не просто так. Она бы обошлась и без этого, но впереди еще одно важное дело.

* * *

Покои коменданта были на первом этаже. И Мия, оглядевшись, выскользнула из них наружу. Огляделась: нет! Никто не видит… вот и отлично! Теперь вперед, к королеве!

Повела плечами, окончательно принимая облик эданны Чески, медленно пошла по коридору.

Стражники ее останавливать не решались.

Эданну Франческу все отлично знали в лицо. И про то, что комендант ее родственник, – тоже. Так что…

Ненавидящими взглядами провожали. И только.

Но не останавливали. И не заговаривали. Эх вы, люди… видите же, что подлость творится! Так что молчать?

Вот и нужные им покои.

Фрейлины… эданна Сабина…

– Ты! – шагнула вперед эданна.

Лоренцо остановил ее, перехватил.

– Эданна Вилецци желает поговорить с ее величеством.

– Сука! – прошипела Сабина.

Мия молчала.

Так же молча она и прошла к комнатам королевы и вошла без стука. Какие уж тут церемонии?

Да и не похож ее голос на голос эданны Вилецци. А отработать времени не было.

Вперед, и только вперед!

Лоренцо закрыл дверь и задвинул засов. Вот так… Адриенна?

Слияние дорог

Адриенна не спала.

Глупо тратить на сон последнюю ночь, которая ей осталась.

А фрейлины? Или эданна Сабина? Приглашать кого-то Адриенне решительно не хотелось. Вот еще…

Будут смотреть горестными глазами, будут натужно улыбаться, пытаться что-то сказать – это так неправильно и так тоскливо! Ни к чему…

Адриенна сидела и гладила кота. Сидела у окна, которое открыла, наплевав на ночной холод и сырость с реки, дышала воздухом, куталась в теплую шаль. Еще не хватало последнее утро себе соплями испортить!

Лучше бы выйти на балкон, но и так сойдет…

Бокал вишневого взвара рядом, блюдце с пирожными, под шалью, на коленях, уютным теплом – кот. Нурик все понимал.

Свернулся пушистым черным клубком на ее коленях, мурчал, потягивался, слегка когтил ткань платья… на драгоценном бархате появлялись затяжки.

Адриенна уже отдала приказания.

Утром – ванную. И платье. Черное и серебряное.

В вечность она уйдет как Адриенна Сибеллин. Не как Адриенна Эрвлин, вот еще не хватало! Эданна Сабина послушалась, и фрейлины возились с платьем сейчас.

Отпарывали воротник, убирали с него украшения…

Пусть возятся.

Шаги за спиной Адриенну не удивили и не напугали. А чем ее вообще можно напугать сейчас? Она уже приговорена, вот и все…

– Что еще? – не поворачиваясь, спросила она.

– А что еще надо?

Голос был знаком Адриенне. О, как он был ей знаком!

– Мия?!

Если бы не кот, Адриенна подскочила бы с кресла. Но…

Она осторожно переложила мохнатого друга на подушки, укрыла сверху шалью, и только потом, контролируя каждое движение, повернулась.

А вдруг ей показалось?

Вдруг это издевательство такое?

Но нет.

– Мия! Энцо!!!

Моргану королева даже не заметила. Просто с разбега повисла на шее у Лоренцо Феретти – и тот подхватил свою любимую.

Клятвы?

Явись сюда лично Филиппо Эрвлин, свечку держать – их бы и это не остановило. Первый поцелуй получился таким невероятно сладким, что голова закружилась… в груди что-то защемило, сердца колотились как бешеные, в унисон… пальцы у Адриенны были ледяными.

– Энцо…

– Риен…

Глаза в глаза. И больше ничего не надо…

Если бы еще весь мир мог подождать… недолго, лет сто… Двести… вечность! Это же недолго?

Увы, мир в лице двух его представительниц избытком романтизма не страдал. А Мие так и попросту было больно.

Вот так могло бы и у них с Рикардо…

Могло, а не было, не случилось, не срослось. И не заставишь ты никого себя полюбить, увы. И умерших не вернешь.

Больно.

Моргане тоже было грустно, хотя и чуточку по другой причине. И пришлось все же прервать влюбленных.

– Ребята, у нас мало времени.

Лоренцо опомнился первым.

– Мия… да…

– Мия? – вспомнила Адриенна. Посмотрела на вторую женщину. – А…

Баттистина была похожа на Моргану разве что черными волосами. Все остальное – чужое. И полные губы, и не слишком большие глаза, и веснушки, и… и все же – улыбка.

– Девочка моя…

И Адриенна ее узнала.

– Моргана?

– Это я. Просто в человеческом теле.

– Но… но как?!

Моргана подняла руку, останавливая разговор.

– Риен, у нас не так много времени. Сейчас мы проведем один ритуал, потом ты уйдешь, я останусь. Мия все знает, она тебе поможет.

– Да?

– Да, – кивнула Мия. – Риен, времени нет, поэтому просто доверься нам. И быстро.

Адриенна посмотрела на подругу, пожала плечами.

– Когда я тебе не доверяла, сестренка?

Мия кивнула, и принялась двигать мебель.

– Много места нужно?

– Нет. Чтобы я, она и зеркало… о, вот это подойдет!

Мия поглядела на золоченую оправу.

– Черт… это одно из зеркал мастера Сальвадори!

– Еще лучше, – одобрила Моргана. – Риен, иди сюда.

Адриенна послушно сделала пару шагов.

Две женщины встали перед зеркалом. И отразились.

Только вот отражались не две – три. Зеркала мастера Сальвадори действительно были особенными. Вот и сейчас заклятое на крови и золоте стекло показывало Адриенну как она есть. Баттистину, грязную и измученную. И Моргану – призрака, но ясного и четкого, стоящего за плечом Баттистины, положившего руки ей на плечи.

– Интересно, откуда оно тут… – подумала вслух Мия.

На самом деле ничего удивительного в этом не было.

Зеркало подарила своему любовнику эданна Франческа. Но этот подарок пришелся Филиппо поперек шерсти.

Зеркало было… в том-то и дело, что оно отражало не принца. Не короля. Оно отражало самого обычного человека. Даже человечишку.

Глядя в это стекло, обманывать себя не получалось. И как-то очень четко выделялись и безвольный подбородок, и выпученные глаза, и редеющие волосы…

Филиппо переставлял его по покоям раз двадцать. А потом плюнул, сказал Ческе, что разбил, да и приказал убрать куда подальше.

И убрали.

В Воронью башню, куда уж дальше-то его? Не выкидывать же? Оно дорогое, оно кучу денег стоит!

– Прелестная вещица, – одобрила Моргана. – Риен, мне нужна прядь твоих волос.

Адриенна поискала глазами что-то острое. Увы, в камере ничего такого не было. Чтобы ее величество не закололась самостоятельно, лишив подданных удовольствия лицезреть казнь.

– Помочь? – поинтересовалась Мия.

– Да, пожалуйста.

Подруга шагнула вперед, и Адриенна почувствовала холод стали у затылка.

– Вот так… Держи, Моргана.

Моргана кивнула. Потом быстро вплела черную прядь в свои волосы, перевязала оторванной тесемкой.

– Лишь бы продержалось. Руку!

Мия полоснула по протянутым рукам клинком, и Моргана соединила ладони с правнучкой.

– Облик твой беру. Облик твой верну. Общей кровью меняюсь, волосами связываюсь, дыханием соприкасаюсь… – Две женщины стояли почти что нос к носу.

И восхищенно ахнул Лоренцо.

Он никогда не видел, как меняет облик Мия. А сейчас то же самое делала Моргана.

У нее было все необходимое. Кровь метаморфа, пусть немного, но много там и не надо. Ей хватит. Сила, которую Моргана вытянула из умирающего Нери. Не просто ж так она убивала коменданта. Хотя его и без причины можно, все равно не жалко. Мие так точно жалко не было.

И – волосы, кровь, дыхание.

То, что смешалось.

То, что диктовало облик Адриенны.

Две Адриенны стояли друг напротив друга. Одна – в простом домашнем платье. Вторая – в чем-то грязном и изодранном. И на одной из них была корона… нет?

Замерцало что-то и в черных волосах Морганы, словно лунный луч побежал по ее прядям, свернулся в кольцо, блеснул серебром – и в нем прядь волос Адриенны – черным камнем…

Потом Моргана сделала шаг вперед и крепко обняла свою правнучку.

– Я столько не успела, маленькая моя… люблю тебя. И Чезаре люблю. Будьте счастливы!

И на миг золотистое сияние окутало обеих женщин.

Благословлять всегда легче, чем проклинать. И получается чаще.

Мия дождалась, пока женщины расцепят руки и Моргана чуть оттолкнет от себя правнучку.

– Идите. Ты помнишь обратную дорогу?

– Да.

– И наш уговор не забудь.

Мия кивнула и поклонилась.

Вслед за ней поклонился и Лоренцо.

Так правильно. Действительно правильно.

– А… – Адриенна пока еще ничего не понимала. Но Мия решительно потянула ее за руку.

– У нас мало времени. Нам надо уходить.

– Но…

– Я останусь и заменю тебя. Не медлите! – рыкнула Моргана.

Адриенна огляделась. Что-то она искала… конечно!

– Нурик!

Кот показался из-под шали на кресле. Высунул узкую черную мордочку, а потом спрыгнул. Шикнул на Мию, мол, ходишь тут, воздух портишь, подошел к Моргане, требовательно мяукнул.

Женщина наклонилась и взяла его на руки. Поглядела в зеленые глаза.

– Побудешь со мной, малыш?

– Мау.

Он побудет. Ясно же…

Моргана почесала кота за ухом и перевела взгляд на детей. Трое.

Двое светленьких, одна темненькая. Двое чужих, одна ее. Или нет?

Все трое – ее! И точка! И ради детей она пойдет на все. Это правильно.

– Уходите, – еще решительней сказала она. – Оставьте меня и идите.

Приказывать бывшая королева умела, Адриенна подчинилась, не раздумывая. Накинула капюшон, опустила глаза. Моргана провела по ее лицу прохладными пальцами.

– Пару минут продержится, потом развеется. Но лицо все равно прикрывай. Прощай, внучка.

– Прощай, бабушка.

За Мией-Ческой мимо фрейлин, мимо стражников – и вот! Ночной воздух показался Адриенне упоительно сладким.

– Куда мы идем?

Мия криво улыбнулась.

– К доминиканцам.

– Куда? – искренне удивилась Адриенна.

– От Булки и его отребья пользы мало. А сделать все как надо, не поднимая шума, могут только они, – кивнула Мия. – Идем, нас ждет карета, а по дороге я все расскажу.

– А кучер?

– Если править лошадьми, то я могу, – отмахнулся Лоренцо. – Ничего страшного, справлюсь.

Адриенна кивнула.

Да, животные не любят метаморфов. В лучшем случае будут терпеть. А жаль. Верхом было бы лучше. Сейчас время – жизнь. Но выбора все равно нет.

Несколько часов назад

К доминиканцам редко приходят по своей воле. Страшненький это орден. Цели-то у него благородные, но вы знаете, сколько во имя таких целей крови пролилось?

Не расхлебаешь!

А уж чтобы канцлер лично?

Но… вот так.

После разговора с казначеем дан Альметто еще думал. Еще размышлял. А потом к нему пришел дан Пинна.

Тут Феретти откровенно повезло.

Адриенна верила Мие.

Иларио не только верил, он еще и сам кое-что увидел.

А вот если бы Феретти пришли к канцлеру, их бы даже не приняли. Много тут всяких шляется, время чужое тратят. Идите себе, ребята, подобру-поздорову…

Дана Пинну канцлер уважал. И знал давно, и понимал, что мужчина не склонен к пустым преувеличениям. И его виду искренне удивился.

Выглядел Иларио так, словно им огород копали.

Или ковры выбивали, что ли?

Потрепанный, усталый, измученный…

– Дан Пинна?.. – Канцлер даже вопроса задать не успел. Иларио уселся напротив.

– Нам надо серьезно поговорить, канцлер.

– Уже не канцлер.

– Уже знаю, – отзеркалил усмешку Иларио. Сплетни во дворце разносятся быстро… – Уже убедились?

– В чем?

– В том, что Филиппо править не может?

Андреас нахмурился.

Еще бы днем ранее, еще бы двумя днями… да он бы загрыз за такие слова! Но сейчас…

– Не знаю, что и думать. У меня такое ощущение, что с ним неладно…

Он был полностью прав. Но кто же мог знать про воздействие старой ведьмы? Да и проклятие…

Когда Адриенна его сняла… вот представьте – прожил человек всю жизнь с грузом на спине! А потом его скинул. Или проходил сутки в неудобной обуви и ее снял.

И так ему хорошо-о-о-о-о-о-о…

Эйфория накатила. Счастье есть!

Вот с Филиппо это и произошло. И мозги у него отказали полностью, даже те, которые еще работали.

– Я знаю, что происходит с королем, – тихо сказал Иларио. – Нет, он в себя не придет.

– Подробности? – напрягся Андреас.

И получил их.

Все, что знала Мия. Что знала Адриенна.

Что рассказала старая ведьма – признание Виолетты хранилось у Мии, и теперь его копию Иларио отдал канцлеру. И копию письма Комара, и его показаний…

Канцлер читал. Спрашивал, уточнял, думал…

Если это правда…

А ЭТО – правда, слишком все хорошо укладывается в схему. Только вот что дальше?

Что с этим делать-то?

И на этот вопрос у Иларио тоже был ответ. Он пока понадобится во дворце. А вот дан Альметто… если он соблаговолит…

Дан выслушал.

Соблаговолил.

И отправился прямиком к брату Луису. Главе ордена доминиканцев.

* * *

Хотите не хотите ли, а при входе в башню доминиканцев даже у самого неповинного человека коленки так… подрагивали. Мелко, но отчетливо.

А кто его знает? Ты думаешь, что ни в чем не виноват? Ошибаешься, тебя просто пока поймать не пытались.

Канцлер же… ладно, он был почти-почти безгрешным. Бабушка у него была деревенской знахаркой, поэтому канцлер и кое-какие сушеные пучки из трав по углам держал, и блюдце с молоком ставил кому надо, и…

И что?

И не такое люди делают, и в зеркала глядят, и гадают, и…

Но они же к доминиканцам в лапы не ходят! А он вот пришел.

Сам пришел, добровольно. Впрочем, отнеслись к нему весьма и весьма хорошо, ждать долго не пришлось.

Брату Луису доложили, что к нему в гости явился канцлер, и главу ордена разобрало любопытство. Так что он отложил дела, честно помариновал то ли себя, то ли канцлера аж пять минут – и принял визитера.

– Дан Альметто.

– Брат Луис.

– Что привело вас в нашу благочестивую обитель?

Канцлер мялся недолго. Минут пять. А потом выложил на стол бумаги.

– Прочитайте, прошу. А я потом объясню и дополню.

Уже на второй бумаге брови брата Луиса принялись сползаться к переносице. Вот помнил он, помнил и Иларию Кавалли, и Виолетту Дзанелла…

– Вот они где выплыли, твари!

Выплыли. И ушли туда, где их не достанут. Но об этом канцлер скромно промолчал – пока. И принялся объяснять брату Луису остальное.

Про волков.

Про Леверранское чудовище.

Про кардинала и ее величество.

Брат Луис слушал, иногда записывал на листочке вопросы, чтобы не забыть, иногда просил сделать паузу, чтобы привести в порядок мысли. Но в результате…

– Если все действительно так…

– Не сомневайтесь.

– Брать приступом поместье Санторо необходимо. Но сколько там людей поляжет…

– Поляжет, – согласился канцлер. – Если не принимать во внимание одного человека.

– Которого?

– Адриенну СибЛевран. То есть ее величество Адриенну Сибеллин.

– И что она может сделать из тюрьмы?

– Надежный человек заверил меня, что в тюрьме она не останется.

– Даже так?

– Поверьте, брат Луис, этот человек не бросает слов на ветер. Он обещал, что потом ее величество отправится в поместье Санторо под столицей.

– И что она может сделать?

– Две вещи, – честно ответил канцлер. Бывший? Или пока еще действующий? – При ней нельзя проводить черное колдовство. Такова уж природа Сибеллинов…

– Не советую дальше богохульствовать.

– Если такова их природа, значит, это угодно Богу. Ведь без Его ведома…

Брат Луис кивнул. Ладно, в такой трактовке – принимается.

– И второе?

– Все волки, все эти монстры созданы искусственно. И они будут рваться к королеве, чтобы та оборвала их страдания.

– Минутку. Та сцена с волком…

– Да, брат Луис. Ее величество может… не говорить, но понимать, что нужно зверям и птицам. А это хоть и изуродованный, но все же волк. Он умолял о смерти, и королева дала ему эту смерть. Более того, она освободила его душу.

– Вот даже как…

– Именно так. И кардинал это отлично знал. Именно поэтому… Ее величество ему резко отказала, состоялся неприятный разговор, и в результате… казнь. Завтра на рассвете.

Брат Луис задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Кого же там собираются казнить?

– Не знаю. Но уверен, что человек… королева будет там, где оговорено.

Колебался брат Луис недолго, минут пять. Может, семь…

С ведьмами, о которых шла речь, он сталкивался. Такое не подделаешь. С королевой не случилось, но брат Томазо говорил, что королева благочестива и неглупа. А что кардинал…

Так и похуже чего бывало. Не у них, в Эрвлине, но говорят, даже короли-чернокнижники бывали. А это вовсе уж страшно.

В комплекте с признаниями мальчишки, который сидел у доминиканцев под замком, получалось и вовсе убойно. Да, надо было действовать – и СРОЧНО! Еще вчера…

– Прошу вас, дан Альметто, подождите немного в приемной. Мне надо будет отдать приказания братьям… вы поедете с ними?

Канцлер отрицательно покачал головой.

– Нет, брат Луис. С вашего позволения, я бы предпочел подождать окончания событий здесь, у вас. Можно даже в камере.

– Там безопаснее? – с ходу понял брат Луис.

Канцлер кивнул.

– Именно. Знаете, я не трус. Я и на поле боя бывал, и вообще… но вот это все для меня как-то слишком. Колдовство… и ведь его величество не дурак… не был дураком. Корона, что ли, так влияет?

Брат Луис пожал плечами.

Как по его, все власть имущие делились на две категории. Те, кто поддавался на лесть, и те, кто здраво себя оценивал. Первые быстро теряли все и скатывались вниз, вторые очень даже неплохо держались и пролезали наверх. Но первых, увы, всегда было больше.

– Если бы его величество знал, он бы не раз подумал, прежде чем оставлять сыну такое наследство…

– Трон?

– Нет. Эданну Вилецци.

– Да уж. Не ожидал от нее… черные мессы…

– Ведьма написала, что ее подводили постепенно, шаг за шагом. И она привыкла. Это же так легко – убить животное. Сначала птицу, потом что-то покрупнее, а там и до людей дошло…

Канцлер кивнул.

– Легко…

Сделай только первый шаг – и покатится, покатится, словно снежный ком с горы… и лавина помчится, сметая все и всех на своем пути. И будет это страшно.

Вот так, как с эданной Вилецци.

– Разве что до детоубийства не дошли. Кстати, где сейчас его высочество?

– Дан Пинна сказал, что он спрятан в надежном месте.

– И его величество не вытряхнул это из королевы?

– Она сама не знает, где малыш. А сказать, кто его унес… она сказала королю, что будет лгать и лгать, пока правда не утонет во лжи. Впрочем… король последнее время твердо уверен, что проклятие снято. А раз так… ему не нужны ни сын, ни жена. Никто… разве что эданна Вилецци и дети от нее.

– Идиот, – проронил брат Луис.

Может у скромного монаха быть свое авторитетное мнение?

Еще как может! И королю уже ничего не поможет, увы…

Братья собирались. Вроде бы и недолго – надеть доспехи, взять оружие… доспехи? Во времена арбалетов?

Представьте себе – да.

Если имеешь дело с нечистью, речь часто идет и о клыках, и о когтях. И есть вещи, которые от них неплохо защищают. Те же тоненькие посеребренные кольчуги… Те же поножи, те же браслеты на руки, да и на шею можно надеть нечто вроде ошейника. Даже с шипами.

А что?

Нечисть наткнется – и горло у тебя целым останется. Это важнее внешнего вида.

Оружие вроде бы проверено и готово, но даже пристегнуть ножны – тоже время. Пара минут здесь, пара минут там… а когда речь идет о сотне монахов, минуты растягиваются до часа. Часов даже. Да и другие силы надо подтянуть… это же все не так просто! Если предстоит столкнуться с чернокнижником, более того, с Гнездом, надо быть особо педантичными. Вы же не будете бить по пятну грязи кувалдой? Нет, вы методично будете вытирать ее со всех сторон, а не разбрызгивать.

Вот и тут…

Окружить, не дать никому уйти, выполоть до последней сорной, ядовитой травинки… а на это нужны люди. А на их сбор нужно время.

А потом еще сама дорога.

Так что к поместью Санторо монахи подошли почти одновременно с ее величеством. Впрочем, это никого не расстроило. Даже Адриенну, карету которой остановили на дороге.

– Стой! Дальше пути нет!

Адриенне хватило выглянуть из окна кареты. При дворе доминиканцы бывали, розыск проводили и королеву в лицо хорошо знали. Да и так…

А кто это может быть еще?

Синие глаза, черные волосы, диадема с черным камнем? Других таких на свете нету…

– Ваше величество…

Адриенна не знала, что сказать. Выручил Лоренцо, который мысленно похвалил себя, что сдержался. А ведь мог бы и убить монаха, который вышел на дорогу. Запросто!

– Кто у вас главный? Ее величество хотела бы побеседовать…

– Брат Томазо, – с облегчением выдохнул монах. Все же… понятно, выше Бога нет никого, но Он – там. А земные владетели чуток поближе, и неприятностей от них может быть – не расхлебаешь! Вот и пусть с ними начальство разговаривает!

– Прово́дите? – поинтересовалась Адриенна.

– Да, конечно, ваше величество, – кивнул так и оставшийся безымянным брат и пошел впереди, показывая дорогу.

Лоренцо повернул коней на проселок, а через несколько минут к ним в карету постучался и подсел невысокий монах средних лет.

Будущий глава ордена доминиканцев, брат Томазо. Лоренцо перебросил одному из монахов поводья и тоже полез в карету. Оставлять своих девочек наедине с доминиканцем? Вот еще не хватало!

* * *

Брат Томазо тянуть кота за хвост не стал.

– Брат Луис сказал, что вы придете. Это хорошо. Ваше величество, что будем делать?

Адриенна пожала плечами.

– Не знаю. Я даже не знаю, что там, в поместье…

Мия приобняла подругу за плечи.

– Могу сходить на разведку.

– Можешь. Но лучше не надо, – вмешался Энцо. – Подумай сама, сколько ты проходишь?

– Как получится, – фыркнула Мия.

Она же не человеком пойдет! Она может и облик Леверранского чудовища принять. Обычного волка – почему нет? Попробовать хотя бы.

Раньше она так не делала, но сейчас Мия твердо была уверена, что у нее все может получиться.

– Я бы предложил нечто иное, – качнул головой Энцо. – Адриенна стала истинной хозяйкой этой земли. И может почувствовать нечисть, которая на ней гнездится.

– А с этого места подробнее? – поинтересовался брат Томазо.

Адриенна кивнула.

– Сибеллины – свет и солнце своей земли. Плодородие и счастье. А земля не любит нечисть. Отторгает ее, если хотите.

– Противное природе. Согласен, – кивнул монах.

Ладно уж. Насчет света, солнца… пусть королева заблуждается. Хотя даже сейчас, глубокой ночью, ему стало рядом с ее величеством и светлее, и теплее. И уютнее как-то. А вот если она нечисть чует… это интересно!

Очень интересно!

И кстати, а на каком расстоянии ее величество чует эту самую нечисть?

– Я никогда не пробовала, – честно созналась Адриенна. – Но теоретически на своей земле я могу почувствовать любое существо… где-то на четыре лиги вокруг. Может, чуточку больше…[14]

– Это много, – согласился брат Томазо. – Правда, поместье Санторо еще больше, но выбора у нас нет.

Адриенна кивнула: она его тоже не видела.

– Я попробую. Только мне надо на воздух…

– Конечно, ваше величество.

Адриенна вышла из кареты, опираясь на руку Лоренцо. Огляделась вокруг.

– Это могла быть моя последняя ночь.

– Я убью Филиппо, – скрипнул зубами Лоренцо.

Адриенна погладила его по руке, а потом откинула голову назад.

Ветер дернул ее за волосы, выпутывая тяжелые черные пряди, затеребил-затормошил-растрепал косы, погладил по лицу, шепнул на ушко что-то фривольное…

Адриенна протянула руки навстречу ветру. Лоренцо отпустил ее запястье – и в следующий миг королева сделала шаг вперед, еще один…

– Не думал, что увижу, – восхищенно прошептал брат Томазо.

Адриенна закружилась на одном месте, раскинув руки, словно хмельная от счастья, – и ночь отозвалась ей. На миг всем присутствующим показалось, что соткался рядом с королевой силуэт из лунного света и ветра, протянул ей руки, поддержал, чтобы не упала. И она улыбнулась, нежно и счастливо. Земля приняла королеву и заговорила с ней.

Криками зверей и птиц, свистом ветра, улыбкой луны и звезд, которые тут же нагло облили сиянием тонкую фигурку…

Сибеллин!

На землю пришли свет и радость, тепло и спокойствие… что еще надо?

Ничего! Только радоваться! И они были счастливы вместе с Адриенной.

Были, пока…

Адриенна не соврала. Она могла чувствовать нечисть. И сейчас… все Санторо воспринималось словно булка с изюмом. Только изюм был весьма неаппетитным.

Нечисть…

Где-то больше, где-то меньше… она ждала. Поблескивала красными огнями глаз в темноте, впивалась когтями в несчастную землю, рвала на куски ее творения. И земле это решительно не нравилось.

И нечисть не нравилась.

Пусть даже кардинал и переделал свои творения из обычных волков, пусть осквернил древнюю кровь, но… Землю не обманешь.

И терпеть такое насилие над собой она не станет. Долго – точно не станет.

Земля с радостью делилась с Адриенной своими бедами, понимая: пришла ее защитница. А Адриенна начинала понимать Моргану.

Какая, казалось бы, разница?

Тогда Сибеллин еще не был ее домом. Вообще был не важен для Морганы. Тогда еще правил Коррадо Сибеллин… и они еще не были знакомы. И все-таки…

Знать, что где-то рядом с тобой вот такое, мерзкое…

Кто ж будет терпеть кучу навоза на обеденном столе? Правильно, никто. Особенно, если настало время обеда.

У Адриенны это проявлялось не так остро, но все же… Противно, неприятно, гадко. И вообще – ФУ! Убрать, и немедленно!

Это она и сообщила брату Томазо, когда раскрыла глаза.

– А подробнее? – не стал спорить доминиканец. Уберем, конечно, только бы знать, что и где.

– Можно карту поместья?

– Конечно, ваше величество.

Титул монах забывал через раз, но и Адриенне сейчас было не до того. Грифель порхал над картой, отмечая гнезда нечисти. Как же их много…

Вот ведь… постарался, подонок!

Интересно, что он сейчас делает – радуется?

И Адриенна решительно поставила еще одну точку на карте. Пусть радуется. Недолго уже осталось.