Глава 9

Лоренцо

В пыточной было сыро и холодно. И в то же время душно. Вот как может такое быть?

Низкие своды, крохотные окошки, через которые свет не проникает, а скорее проползает внутрь, просачивается каплями. Факелы, разные пыточные приспособления, столы, стулья, колеса, козлы, инструменты, от одного вида которых у особо впечатлительных родимчик приключится.

И запах…

Крови, боли, страданий…

Лоренцо послушно дал пристегнуть себя к большой крестовине. Палач перебирал инструменты, а Лоренцо даже не волновался.

Он ни в чем не виноват. Так что все разъяснится.

Вот и какой-то чиновник. Мелкий, явно совсем не важный… сидит, смотрит…

– Здравствуйте, дан Феретти.

– Добрый день. Ньор?..

– Леоне. Адельмо Леоне, к вашим услугам.

– Не могу сказать, что счастлив знакомству при таких обстоятельствах. – Лоренцо выразительно пошевелил привязанными руками.

Ньор Леоне, пожилой мужчина лет шестидесяти, такой весь добродушный на вид, кругленький, сразу видно – опасный, словно кобра, улыбнулся в ответ.

– К нам редко попадают настолько спокойные люди, дан Феретти.

– Ньор, я не знаю за собой вины, вот и не беспокоюсь. – Лоренцо серьезно посмотрел на ньора. – В чем меня обвиняют?

Ньор Леоне посмотрел в карие глаза парня.

Вот убивайте, режьте, вешайте… что хотите с ним делайте! Но ньор Леоне всем чутьем ищейки, наработанным за сорок лет беспорочной службы, чувствовал: невиновен! Иной тут ангелом светлым выглядит, но нутро ведь не обманешь! Так и поет оно: врут тебе! В глаза врут, нагло врут… еще и не краснеют. А тут парень уверен в себе и спокоен.

Почему?

– Дан Феретти, вас обвиняют в попытке убить короля.

Круглые глаза Лоренцо сказали ньору Леоне все, что он хотел узнать.

– А зачем мне его убивать?

И этот вопрос тоже… действительно – зачем?

– Если ее величество отдала вам приказ…

– Но я ее видел всегда при свидетелях. И никаких приказов она мне не отдавала.

Ньор Леоне покачал головой.

– Дан Феретти, вы сами понимаете… если вы не сознаетесь, я буду вынужден применить пытку.

– То есть вас вынудят, – понятливо кивнул Лоренцо.

Ньор Леоне опустил глаза.

Ну… примерно так. И вынудят, и заставят… начальник прямо сказал: надо! И сейчас он превратит хорошего парня в воющий от боли кусок мяса. Чтобы заставить его солгать…

А не хочется…

Вот сволочью ньор Леоне отродясь не был.

– Дан Феретти…

Лоренцо покачал головой.

– Ньор Леоне, я сейчас попрошу вас об одной услуге. С вашего позволения…

– Слушаю вас, дан Феретти?

– Прикажите развязать мне одну руку и дайте что-нибудь… хоть нож, хоть гвоздь, хоть уголек…

– Вы хотите покончить с собой?

– Вам дать клятву по всей форме, что я так не поступлю?

– Дайте, – кивнул ньор. Выслушал клятву и кивнул палачу. – Отвяжи ему левую руку. Дай… ну хоть уголь. И побудь рядом.

Палач послушно подхватил щипцами горячий уголек из жаровни и передал Лоренцо. Дан Феретти, недолго думая, перехватил щипцы и приложил уголек к центру груди.

Мерзко зашипело.

Запахло паленой кожей.

Лоренцо продолжал улыбаться.

На арене приходилось терпеть еще и не такое. И натаскивал их Зеки-фрай качественно. Какое-то время он продержится… Энцо отнял уголек от груди.

– Убедитесь сами?

Ньор Леоне послушно подошел.

Ожог был настоящий, без волдырей, просто до живого мяса… а Лоренцо улыбался. Даже когда палач, недолго думая, ткнул в рану пальцем… дернулся, конечно, но не вскрикнул, и гримасы боли на его лице не было.

Улыбка. Даже жутковатая слегка.

– Д-дан Феретти…

– Вы можете меня убить в любой момент, ньор Леоне. Но… вы сами видите, как я отношусь к боли.

– Вижу.

Сейчас Лоренцо рисковал. Но Арайя же! Люди о соседнем-то городе иногда знают ничтожно мало, а о соседней стране в такие байки верят, что хоть ты падай! И морские змеи у них, и летучие драконы, и горящие птицы по небу летят…

Чего после третьей кружки не придумаешь!

– Я долго жил в Арайе. И меня научили одному хитрому фокусу. Я могу умереть в любой момент.

И правда – мог. Откусить себе язык, захлебнуться кровью… один из гладиаторов рассказывал. Было и такое.

– И зачем вы мне это показали?

– Я не стану ничего подписывать. Болью вы меня ни к чему не вынудите. А начнете уродовать и ломать – попросту убью себя. Быстро и почти безболезненно. Я смогу.

– Это грех.

– А сломаться под пыткой и оговорить невинного человека – нет? Это будет не самоубийство, а жизнь, отданная за любимую. Это – не страшно.

Ньор Леоне задумался.

Патовая ситуация. Пытать… можно! Но бессмысленно. Убить можно. Но признания от этого все равно не будет.

Что остается?

Только поговорить с начальством.

Что ж, время себе дан Феретти этим выгадал. Но вот сколько? И что будет потом?

Ньор Леоне кивнул, подтверждая маленькую победу Лоренцо.

– Дан Феретти, я распоряжусь отвести вас в камеру. Пока… Что будет потом, я просто не знаю.

Лоренцо пожал плечами.

– Я тоже, ньор. Скажите, если меня спрашивают о королеве, значит… она тоже?

Тут уже ньор не выдаст никаких тайн.

– Его величество приказал поместить ее величество сюда же. В Воронью башню. Обвинение – покушение на короля.

– С моей помощью? Можете меня убить…

– Можем, дан Феретти. Можем. Только вот что это даст?

Лоренцо вздохнул.

– Ее… не тронули?

– Нет, дан Феретти.

Это хорошо.

Ньор Леоне прищурился.

– А если честно, дан? Что вас связывает с королевой? Не для протокола?

– Я ее просто люблю, – пожал плечами Лоренцо. – И об этом все знают.

Потому ты сюда и попал. Любил бы ты кого попроще…

Вслух, понятно, ньор Леоне этого не сказал. Распорядился отвести дана Феретти в камеру и пошел докладывать по команде. То есть своему начальству, а уж оно и выше пойдет…

И не видел, как в камере статуей отчаяния упал на солому Лоренцо.

Риен, Риен, любимая…

Что мне сделать, как тебе помочь?!

Ответа пока не было. Увы.

Мия

– Чего только не бывает в жизни…

Это печатный вариант, так-то Мия выразилась крепче и короче. И было отчего.

Как-то не ожидаешь получить себе на руки младенца – его высочество! Вот вообще никак не ожидаешь! Да и известия…

Мия ожидаемо не порадовалась.

Энцо в башне, и ему предъявлено обвинение в покушении на короля.

Адриенна арестована. Шум по городу уже пошел… его величество лично оттащил ее величество в Воронью башню и там заточил.

Обвинения? Как обычно, государственная тайна, то есть всем все известно. Адриенну обвиняют в покушении на короля. Мия едва не фыркнула.

Да уж хотела бы подруга… там бы и покушаться смысла не было. Прибила бы.

Но – Сибеллины.

Клятва ИМ крепче стали, но и ИХ клятва тоже должна быть такой. Сказано: честность, верность, супружество и вообще, в горе и радости. Адриенна сказала. И перед алтарем стояла добровольно, понимала, что происходит. И нарушить клятву не могла. Никак.

Если уж честно, Мия собиралась сделать подругу вдовой по личной инициативе. Понимала, что Адриенна никогда о таком не попросит. Будет годами терпеть паразита, страдать, но…

Чертовы. Клятвы.

В качестве доказательств – записи какой-то ведьмы… ну, тут Мия знала, чьи. Эданна Кавалли, эданна Дзанелла. И кое-что из лекарств, оставшееся от даны Кавалли. Это понятно. И все?

Вроде как показания дана Феретти… которых он так и не дал.

Покушения на короля с помощью волков, а эти волки вроде бы отлично понимают Адриенну, и она даже одного из зверей убила…

Короче, доказательств уйма! Хоть завались! И любой нормальный суд на этом основании королеву оправдает. Но! Опять-таки это гнусное слово из двух букв! Вот всего две буквы – и сколько от них проблем! Жуть же просто!

Дела о покушении на короля рассматриваются Советом Короны. То есть король, кардинал, канцлер, казначей, министр двора. Вот и весь списочный состав. Расширенный.

А по факту так уж повелось, что дела о покушении на короля отродясь рассматриваются самим королем. Часто даже в одиночку.

Ему предоставляют доказательства, и он решает, казнить или помиловать. Это же на него покушались…

В данном случае у кого-то есть сомнения? Филиппо и козу ангелом назовет, лишь бы убить супругу.

Вопрос на засыпку: Адриенну оправдают? Лоренцо оправдают?

Даже если бы из всех улик у Адриенны в комнате нашли одного дохлого таракана, так и тогда б сказали, что это волшебный таракан, что с его помощью можно перетравить половину Эрвлина и что он пожалован Адриенне лично Сатаной. За большие заслуги, значитца.

Мия это преотлично понимала. И на благородство Филиппо не надеялась.

Значит – что?

Надо вытаскивать подругу. И брата надо вытаскивать.

Она потерла лоб… а вот дальше-то как? А вот пес его знает! Дан Пинна нужен. Никто другой дворец не знает так, как он. Зеки-фрай? Вот и отлично, у него своих двое, ну и тут… поедет как миленький, с детьми, никуда не денется.

Зеки-фрай и не упирался.

Зато взвился на дыбы Марио.

Адриенна в опасности?

Да он… да его… да сейчас…

Бушевал он недолго, минуты две. Потом Мия скрутила сопляка, настучала по буйной головушке для вразумления и внятно разъяснила, что лучше сама его прибьет. Так быстрее будет и проще.

И помешать он ей не сможет…

Еще она влюбленных дурачков не спасала… кстати, а как же Джулия?

Видимо, что-то такое было или в словах, или в голосе Мии, что Марио перекрестился, пробормотал молитву и извинился за свое непослушание.

Сказала дана Мия ехать? Он поедет! Даже вперед лошади побежит, если нужно! И детей сбережет! И доставит в лучшем виде, и все им расскажет. Вопросы?

Только один. Связь.

Тут уж задумалась и Мия. Вопрос связи… вот кто его знает, куда удерет с детьми Зеки-фрай? В какую щель забьется? Как поведут себя Лаццо? Что делать надо будет?

Впрочем, это она быстро решила. Чего тут связываться? По результатам драки останется или король, или королева. Если король – связываться с ним не надо, надо драпать. В Арайю. И побыстрее…

Если королева – с ней можно связаться. Тогда Зеки-фрай преспокойно возвращается в Эврону вместе с Лаццо. И все прекрасно.

Насколько можно доверять Лаццо? Хм… можно вообще не доверять. Целее будешь.

Зеки-фрай кивнул и понятливо принялся укладывать мешок с вещами для детей.

Мия подошла к малышам. Они лежали в одной большой колыбельке и… держались за ручки. Спали, сопели носиками и держались. И было видно, что это… осознанно, что ли? Мия попробовала расцепить маленькие пальчики, но куда там! Малышня запищала сквозь сон, и Мия решила этот опыт не повторять. Пусть спят.

Итак, на все про все у нее день-два. И именно это время где-то надо переждать Лаццо. Да и ей бы неплохо… хотя с ней ясно. В свой дом на Приречной она не пойдет, там место засвечено. Она пойдет в дом Джакомо.

Мия сидела над колыбелькой, гладила малышей по головкам и ревела, как последняя раскисшая сопля. Уж очень тоскливо и грустно было…

Вот так детей отправлять, от груди отлучать…

Знаешь что, Филиппо Эрвлин?

Я ведь с тебя и за это спрошу… жаль, у тебя не три жизни. Одной мне точно будет маловато.

* * *

Фредо Лаццо сомкнул перед собой кончики пальцев, побарабанил ими друг об друга. Мария отлично знала, что это означает.

Размышления.

Муж о чем-то думает… серьезном. Обычно она не лезла, но сейчас… сама о том же думала недавно. Так что… спросить стоит.

– Ты думаешь, не стоит ли сдаться королю?

Фредо поглядел на жену, а потом медленно кивнул. Что ж. В его возрасте не женятся только за сиськи или внешность. Хотя нет. Женятся. И потом до смерти за это расплачиваются.

Он в Марии разглядел не только бюст. О нет! Еще в женщине была этакая крестьянская, житейская сметка. Не хитрость, но практичность…

– Думаю.

– Я тоже об этом думала, – созналась Мария, опускаясь на колени возле кресла. – Решила, что не стоит.

– Почему? – Фредо и сам склонялся к этому решению, но почему так думает жена?

– Потому что благодарности ты от него не дождешься. А вот свидетелей он точно уберет. В таких делах у данов головы летят, а уж у нас-то…

С этим Фредо был согласен полностью. Умный купец в дела аристократов не полезет и вообще будет скромненько, ти́хонько, в тени… ни к чему ему такая известность. Нет, ни к чему.

– Насчет чернокнижия и месс Мия тоже не врет. Значит, и это тоже… с таким связаться – душу погубим.

Ну, насчет души был еще большой вопрос. Фредо хоть и верующим был, но дела и с чертями бы вел, если б платили. А вот другое…

Когда люди привыкают, что все остальные – это лишь жертва… вопрос! Сколько времени пройдет до того, как тебя положат на алтарь? Недолго, это уж точно.

– Согласен.

– И самое главное. Мы должны девочке, Фредо. Если бы не мы… точнее, если бы ты пригляделся, если бы я подумала… но я осознанно смотрела в другую сторону. Я не хотела в это влезать. И вот результат… Я тоже виновата перед Мией.

Этот довод и вовсе не остановил бы Фредо. Мало ли кто в чем виноват и перед кем… другое дело, что у Мии могут остаться связи среди городского дна. И она может ими воспользоваться…

Нет-нет, ему такого не надо. Себе дороже встанет.

Выход только один.

Прячемся на несколько дней, прячем детей, ну а там… дальше будет видно. Так что через два часа Лаццо всей толпой выехали из дома. С сестрами Мия так и не повидалась, резонно решив, что им такое ни к чему. Да и ей тоже.

Какая любовь? Какие чувства? Вы о чем?

Машина убийства возвращается и выходит на тропу охоты. Розарий, говорите, дан Иларио?

Отлично! Вперед! И горе тем, кто встанет на ее пути.

Адриенна

Пробуждение было не из приятных. Адриенна открыла глаза в комнате… да, сравнительно уютной. Но решетки на окнах.

И массивная дверь.

И кандалы… на запястьях у ее величества обнаружились два массивных браслета, к которым прекрасно можно было пристегнуть цепочку. Правда, перстень остался на месте. И корона… не решились притронуться?

И правильно. Не стоит брать в руки некоторые вещи, если хочешь жить долго и счастливо.

Рядом кто-то есть? Да, вот эданна Сабина. Сидит рядом, вышивает что-то…

Адриенна пошевелилась, давая понять, что пришла в себя.

– Эданна?

– Ваше величество!

– Эданна Сабина, где я и что произошло?

Эданна отложила в сторону вышивание и доказала, что не зря была женой военного. Доложила она четко и понятно, без лишних эмоций.

– Его величество ударил вас, вы потеряли сознание, он приказал гвардейцам отнести вас в Воронью башню и лично сопроводил. Мне и фрейлинам разрешено остаться здесь с вами, ваше величество. Король решил обвинить вас в покушении на его жизнь. Вроде как собирается суд Короны, есть доказательства…

– Мой сын?

– Его не нашли.

Адриенна попробовала пошевелиться.

– Суд Короны? Король, кардинал, канцлер, кто там еще? Он уже был?

– Нет пока. Вроде как завтра с утра.

– Значит, послезавтра меня казнят, – спокойно произнесла Адриенна.

Она не паниковала, не истерила. В семнадцать лет… ладно, даже в восемнадцать в свою смерть верится с большим трудом. Ну и…

Ее обязательно спасут. Разве нет?

Спасут, конечно.

– Дан Феретти?

– Вроде как его показания против вас, что вы приказали ему убить короля…

– Глупости.

Эданна Сабина развела руками. Мол, за что купила…

Адриенна прикусила палец в раздумье.

– Господи помилуй, надеюсь, Энцо не пытали. Другим путем от него такое признание не получат.

Эданна Сабина молчала аж две минуты. А потом рискнула. Ну… любопытно же!

– Ваше величество! А вы и Лоренцо Феретти… я знаю, что у вас ничего не было, но…

– Что было? Ничего, просто я его люблю, – улыбнулась Адриенна, понимая, что глупо уже скрывать этот факт. Чем бы все ни закончилось, или она умрет – и тогда эта любовь уйдет вместе с ней, или она останется жива. Но овдовеет и можно будет ничего не скрывать.

Или – или.

Эданна понимающе кивнула. Любовь… оно так. Дело житейское. А что Лоренцо на год младше Адриенны… ну и что? Кто на такую ерунду вообще внимание обращает?[9]

– Ваше величество, мне приказано доложить, когда вы придете в себя.

– Дайте мне водички и докладывайте, – согласилась Адриенна. И с громадным удовольствием припала губами к чаше.

Хорошо!

Ладно, за эту воду… пусть Филиппо умрет без мучений. Ну… почти, часика два она ему спишет.

Лоренцо

Когда дверь камеры открылась и вошел лично его величество, Лоренцо удостоил его одного короткого взгляда. И все.

Ни поклонов, ни приветствия… с какого перепуга? Эта тварь его сюда кинула, почти приговорила… Да не это главное! Этот урод решил поднять руку на Адриенну, а за такое…

Лоренцо зубами бы его загрыз. Да вот беда – цепи не позволяют.

И Филиппо предусмотрительно держится подальше от Феретти. Понимающий, гад!

Молчание было плотным, почти осязаемым.

– Поговорим? – предложил король, не дождавшись какой-то реакции на свой приход.

– Тебе надо – ты и говори, – не стал спорить Лоренцо.

Филиппо так удивился, что подавился слюной и закашлялся. Сразу диалог начать не вышло…

– Не боишься?

– Чего?

Филиппо задумался. А вот правда, чего должен бояться человек, уже приговоренный им к смерти?

– Смерти?

Лоренцо только оскалился. Ага, смерти! Ты бы выходил на Арену каждую декаду, а то и по два раза за декаду, мигом бы бояться отучился.

Филиппо понял, что это не в цель.

– Пыток?

– Умру, и все.

– Хм-м-м… а за Адриенну? Боишься?

Вот теперь Лоренцо встрепенулся.

– Риен? Что с ней?

Филиппо сделал шаг назад. Глаза пленника вдруг загорелись яркими золотыми огнями. Почти такими же, как… у его супруги?

Да, только у нее глаза синие. А тут – золото.

– Ты… ты такой же, как она?!

Лоренцо фыркнул.

– Нет. Я другой. Что с ней?

– Ничего. Завтра суд, послезавтра казнь, – вполне буднично ответил Филиппо.

– Суд? Казнь? Но за что?!

Филиппо только хмыкнул.

– За то, что она хотела меня убить.

– Но она же не хотела! – возмутился Лоренцо.

– Почему? Потому что ты не подписываешь признание? Так мне и не надо! Коронный суд – это три человека, кому и что я буду доказывать?

Лоренцо понял и зашипел сквозь зубы:

– За что?!

– За то, что она хочет себе мой трон. Хочет вернуть Сибеллинов.

– Нет, – уверенно сказал Лоренцо. – Не хочет и не хотела.

– Да неужели? – искренне удивился Филиппо, который был свято уверен в обратном.

– Она клятву давала. У алтаря. Ей нарушать никак нельзя.

Филиппо только плечами пожал. Если бы он все нарушенные клятвы припомнил… тут вспоминать – и то до утра!

– Она Сибеллин. Ей нельзя, – разъяснил Лоренцо. – Или молчи, или изворачивайся, но впрямую нельзя. А она тебе клялась у алтаря. Сама. По доброй воле, понимая, на что идет… она не сможет поднять на тебя руку.

Филиппо это не убедило. Вот еще… глупости какие!

– Убийцу наймет. И волки эти…

– Это вообще не она.

– Разумеется! А кто, Франческа?

Лоренцо утвердительно кивнул.

– Что твоя любовница участвует в черных мессах, Адриенна знала. И давно. Просто не лезла в это, ты ж все равно не поверишь.

Лицо Филиппо закаменело.

– Послезавтра ты тоже умрешь. Понял, тварь?

Лоренцо ехидно фыркнул.

– Правда глаза колет?

Что бы ответил король, неизвестно. Дверь распахнулась.

– Ваше величество, ее величество пришла в себя.

Филиппо одарил Лоренцо злым взглядом.

– Я бы тебя приказал пытать сейчас. Чтобы ты на эшафоте уже был куском окровавленного мяса, воющего от боли. Но я вижу решение лучше. Сначала казнят тебя на глазах у моей жены, а потом ее. Тебе что нравится больше? Четвертование или колесование?

– Выбери для себя любую казнь, а я согласен на то, что останется, – галантно предложил Лоренцо.

Филиппо хлопнул дверью, но та была тяжелой и разбухшей от сырости, да и косяк тоже…

Какой уж тут эффектный уход? Пшик один…

Лоренцо прикрыл глаза.

Он допускал, что за ним могут наблюдать, и старался не показывать виду. Но на душе у него кошки скребли.

Дурак! Какой же он самонадеянный безрассудный дурак! Почему он так легкомысленно отнесся к аресту? Ведь мог же сбежать, вырваться, вытащить Адриенну…

Впрочем…

Шанс есть и сейчас.

По регламенту… хотя какая разница, где будет проводиться казнь? Если на глазах у Риен… ему достаточно одной капли чужой крови. А дальше…

Дальше его не остановят и десятком стрел. Спасти любимую он сможет, остальное – ерунда. Пусть убивают… лишь бы она жила.

Вопрос – капля крови.

Хотя и тут все понятно. Ему положено последнее желание? Только вот… как его сформулировать? Желаю напиться кровушки человеческой?

Смешно…

Хотя… есть идея! Попросить поцелуй любой девушки, которая окажется рядом. И укусить… до крови. И все.

Дальше можно будет работать, его никакие цепи не удержат. Еще и оружием станут.

Это сейчас они неподъемные. А в том состоянии…

Он и Филиппо без усилий поднимет.

Как говорил дядюшка Джакомо: «Если вас обвинили незаслуженно – заслужи́те!» Ну… что ж! Твое величество так уверен, что я мог бы тебя убить? Я тебя и убью… только приходи поглядеть на казнь! Получишь последнее удовольствие в этом мире!

Лоренцо лежал на соломе и прорабатывал разные планы действий.

Наверное, он не переживет этого самого послезавтра. Но у него будет достойная свита, это уж точно!

Адриенна

На мужа, который стоял на пороге комнаты, Адриенна смотрела равнодушно.

Как на дохлую кошку… Что-то сейчас с ее котом? Надо эданну спросить.

Кот занимал мысли Адриенны куда как больше супруга. А что? Умное и достойное животное, порядочное и воспитанное.

О супруге такого сказать нельзя. И вообще, чего животных-то оскорблять? Они хорошие.

– Где мой сын? – не стал церемониться Филиппо.

Адриенна ответила хоть и не по-королевски, но зато коротко и в рифму.

Филиппо побагровел.

– Издеваешься, тварь?

– Дражайший супруг, вы серьезно считаете, что я доверю своего сына идиоту, который не видит дальше своего носа? – В голосе Адриенны было столько удивления, что Филиппо даже обиделся.

Нет, ну что за свинство такое? Он тут король – или уже где?

– Я тебя прикажу пытать!

Адриенна даже плечами пожимать не стала.

– На здоровье. Ваше. Мое-то после родов еще не восстановилось. Помру, и нет проблем.

– Палачи у меня опытные… пропустят тебя по кругу раз десять…

– Начнется кровотечение, и вы его не остановите. Потому как изнутри, – спокойно сообщила Адриенна. – Помру или от кровопотери, или от болевого шока… долго ли?

– Не помрешь. Не получится…

Адриенна пожала плечами.

– Допустим. Тогда я просто солгу. Раз, второй, третий… рано или поздно палачи выбьют из меня правду, но уже не отличат ее от лжи. Вот и все…

Филиппо зашипел сквозь сжатые зубы. Можно ведь и так…

– Ты не понимаешь, что ты умрешь?! Кому будет нужен твой ублюдок?!

– Это не ваше дело, – отрезала Адриенна. – И вообще, зачем вам мой сын?

– Это и мой сын!

– А-а… понятно. Вырастет он, так ему и скажете? Сыночек, я тут твою маму казнил немножко?

– Потому что она хотела меня убить![10]

Адриенна только вздохнула.

Хотела. И регулярно. И что?

– Хотеть можно чего угодно. Делать я для этого ничего не делала!

– У меня другие сведения!

– От кардинала? Который метит на ваш трон? Или эданны Франчески, которой я вообще поперек горла еще с первого раза? С первого моего приезда! Это ведь она подсунула моему отцу свою подругу, она пыталась меня убить, подсылала убийцу, наверняка она!

– Ческа такого сделать не могла! Она ангел!

– И до сих пор жива?

Адриенна поняла, что все бесполезно. Она просто не достучится до Филиппо. Слишком качественно его обработали.

Ты король, ты можешь, никто не смеет тебе противиться… понятно! А как насчет «ты король, ты должен»? Вот у его отца это было. А Филиппо…

Проклятие, последний ребенок, оберегаемый… ну, насколько получалось. Вот и результат. Хотя тут и любовь свое сыграла.

Любовь…

Одержимость, скорее. Но Адриенне ли судить? Ради Лоренцо она тоже на многое готова.

Филиппо стиснул кулаки.

– Издевайся, пока можешь, дрянь! Сына я найду. А даже если нет, проклятие все равно снято, Ческа мне новых детей нарожает!

Адриенна смотрела на стену.

– Пусть рожает. Если сможет.

– И твоего ублюдка я рано или поздно найду!

Адриенна безразлично пожала плечами. Говорить с Филиппо? С глупой куклой? Марионеткой? Нелепо и ненужно. Разве что…

– Передайте там, чтобы мне ночную вазу принесли.

Филиппо взревел и шарахнул дверью об косяк. И чем ему ночные вазы не угодили? Адриенна продолжила смотреть в стену.

– Мау.

– Нурик!

Кот запрыгнул на одеяло, потянулся и принялся от души мурчать и когтить его. А что?

Лапотерапия пополам с когтеукалыванием – отличная штука. От всего помогает. А от чего не поможет, о том просто забудешь.

Адриенна погладила его и улыбнулась. Она понимала, что это первый этап обработки. Что скоро последует второй. Но…

Сына она спасла. Мия за ним присмотрит. Проклятие снято.

А остальное…

Стена слабо засветилась. В комнате проявлялась Моргана.

* * *

Адриенна обрадовалась призраку как родной. Хотя почему как? Родная и есть.

– Бабушка!

Моргана улыбнулась, подмигнула Адриенне, а потом вдруг проскользнула сквозь стену. Вопль оттуда донесся такой, что даже королева услышала. И грохот. Кажется, кому-то не повезло?

Опасное это ремесло – соглядатай. Можно и того… окриветь. На оба глаза и сразу.

Моргана вернулась быстро. И улыбалась.

– Что там случилось?

– Да так… один несчастный упал неудачно. Кажется, что-то себе сильно переломал, – небрежно отмахнулась Моргана.

И пусть скажет спасибо, что не убили. А могли…

– Туда и дорога, – согласилась Адриенна.

Моргана медленно кивнула.

– Туда. Почему ты позволила себя арестовать?

– Лоренцо, – просто сказала Адриенна. – Да и куда я побегу?

Одного слова хватило. Моргана кивнула с пониманием. Любовь… такая штука. Если бы Адриенна сбежала… да и куда? Действительно – куда?

В СибЛевран? Больше-то некуда…

В Арайю? Нужна она там… в гареме.

А еще она давала слово и обязана его держать. Она вышла замуж, она подчиняется мужу, уважает его, они вместе и в горе, и в радости…

– Твоего сына вынесли из дворца. Он в безопасности. Лоренцо не пытали и не собираются.

Адриенна выдохнула.

– А ты жди.

Адриенна кивнула. Она даже не сомневалась, что Мия ее в беде не оставит. А муж…

Пошел последний отсчет. И кстати! В брачной клятве не было одной серьезной оговорки. Адриенна не клялась не убивать. Почитать, уважать, слушаться – было. Не убивать – не было! Упущение?

Замечательно!

Моргана удалилась. Адриенна еще раз подумала, что супруг ее – идиот. Воронья башня – последний оплот Сибеллинов, и ее заключают в эту башню, словно в тюрьму. Хотя… потайных ходов в этой комнате нет, выйти она не сможет…

А вот к ней могут прийти.

Долго и ждать не пришлось. Эданна Франческа заявиться не рискнула, а вот кардинал…

* * *

Адриенна была занята. Играла с котом, потому на вошедшего внимания почти не обратила. И здороваться не стала.

Дан Анджело некоторое время смотрел на нее сам.

Вот ведь…

Даже синяк на лице ее не портит. Легкая фигурка, словно сейчас оттолкнется ногой – и вспорхнет к потолку, тяжелая коса черных волос, синие глаза, прозрачная кожа…

Красавица. И этим все сказано.

– Адриенна, – тихо позвал он.

Королева даже головы не повернула.

– Ваше величество?

– Кардинал? Что вас привело ко мне? Желаете позлорадствовать?

– И это тоже, – согласился кардинал. – Может, не стоило мне отказывать?

– Если бы речь шла о выгребной яме, в которой мне надо спрятаться, я бы и не отказала, – согласилась Адриенна. – Но такое, как вы…

Брезгливое передергивание плечами было вполне отчетливым. И кардинал разозлился.

– Завтра суд. И послезавтра ты умрешь.

– Мы все когда-нибудь умрем, – согласилась Адриенна. – Мне проще. Проклятие снято, мой ребенок в безопасности.

– А твой любовник?

– Лоренцо никогда не был моим любовником. И мужу я не изменяла, – отрезала Адриенна.

Кардинал выдохнул. Вот… все он понимал. Но как-то это…

Вот что?!

Что такого есть у Лоренцо Феретти, чего нет у него?! Молодость? Красота?! Ну и дан Санторо себя не на помойке нашел! Но почему, почему никогда он не видел такого взгляда у Адриенны? Вот смотрит она на Феретти, и глаза у нее светятся. Не потусторонним светом, не силой, а просто она сияет. Любит и радуется, что любимый человек есть на земле.

А ему почему недодали такого?

Просто – почему?!

И это было откровенно обидно.

– Я еще раз повторю свое предложение. Если ты соглашаешься и приносишь мне клятву, я вытащу тебя отсюда. А через пару лет ты станешь опекуншей своего сына на троне.

– А потом?

– Поженимся. Я найду способ.

Почему-то кардиналу хотелось эту женщину. Всю. От и до.

Чувства, разум, волю, душу… присвоить – и не отпускать!

Его и только его! Чтобы на него она так смотрела… она же способна на эти чувства, на такую любовь?! Почему и не к нему? Он тоже этого заслуживает! Он может, может!!!

Адриенна покачала головой.

– Нет.

– Так хочется умереть? Знаешь, как это будет? За тобой придут с утра, на рассвете. Проведут по коридору во внутренний двор. Там священник примет твою исповедь, даст отпущение грехов, и ты пойдешь к эшафоту. И будешь смотреть, как умирает твой любовник. Знаешь, что такое колесование?

Адриенна невольно передернулась.

Знала. Страшная это казнь. Долгая и мучительная.

– Когда ему переломают все конечности, его поднимут так, чтобы он мог видеть, как тебе отрубят голову. А потом Феретти снимут с колеса и вспорют живот. Достанут внутренности и подожгут у него на глазах. И оставят так, чтобы он мучился и страдал.[11]

Адриенна пожала плечами.

– Если я соглашусь, Лоренцо все равно ждет казнь?

– Да.

– Тогда не стоит тратить мое время. Я уже отказалась.

Анджело сжал кулаки. Сейчас уже не кардинал, просто мужчина. Оскорбленный отказом, разгневанный, униженный…

– Смерть с ним лучше жизни со мной?

– Именно.

Кровь вскипела, бросилась в голову, алым потоком заливая мысли, выпуская на свободу Зверя.

– Ну погоди ж ты!

Адриенну рванули за руку, притянули к мужскому телу, в рот впились жесткие губы…

Ровно на две секунды. А потом девушка принялась сопротивляться всерьез. Если бы мужчина этого ожидал, она бы не справилась. Но…

Острые зубы сомкнулись на нижней губе кардинала. Серьезно, это не любовный укус, это – отгрызть и оторвать. Каблучок изящной туфельки с силой опустился на подъем стопы. И в довершение всего…

– Уа-у-у-у-у-у-у!

Кошки… они такие кошки!

Кто сказал, что при коте можно безнаказанно поднимать руку на его хозяйку? И тем более хватать ее… А ряса – это не плотные штаны и сапоги. Это мягкие дворцовые туфли и легкие шелковые брюки. Жарко же!

Шелк не стал преградой для кошачьих когтей. По одной ноге кардиналу прошлись каблуком, в другую впился кот, а когтей там восемнадцать. И клыков полный набор.

Его преосвященство отшатнулся – и вульгарно сел на задницу.

Адриенна брезгливо сплюнула кровь на пол. Хотела на пол, получилось на рясу. Это оказалось последней каплей…

– Убью-у-у-у-у-у! – взвыл несчастный, вылетая за дверь.

Ее величество только плечами пожала.

А что, раньше ее пряниками накормить хотели? Вот странные люди! Говоришь «нет» – не понимают. А потом еще и обижаются… на что?

Кот муркнул и потерся об ноги.

Адриенна подхватила зверя на руки и погладила мягкую черную шкурку.

– Защитник мой пушистый.

Кот согласно мяукнул и принялся вылизывать лапу.

Он такой!

Защитник, герой и просто красавец. А какой скромный и умный! Кстати, а обед тут дают? С мяу-у-у-усом? А то кардиналами сильно не пропитаешься. Не успел дичь закогтить, а она уже удрала… надо было добивать!

Мяу!

* * *

– Роза, ты слышала?

Ньора Анджели сплетни не слушала принципиально. Но…

– О чем?

– Говорят, королеву… того! Арестовали!

– За что? – ахнула ньора.

Если Филиппо и хотел что-то скрыть, то зря. Стража, фрейлины, слуги… через полчаса в курсе был весь дворец, а там новость и на улицы выплеснулась, стихийно обрастая подробностями.

– Так за дело! Говорят, она на короля покушалась, убить хотела!

– Да что ты!

– Да-да! Волков науськала…

Не то чтобы ньора Роза была за короля или за королеву. Такое вот мышление простого человека.

Филиппо? Адриенна? Да хоть бы и крокодил в короне, лишь бы репа росла, а рыба ловилась. Ну и болезней не было…

Так-то человеку мало надо. Чтобы его мирок не шатался. А уж что там в большом мире происходит… меня не трогают – и ладно!

– Ишь ты! А когда?

– Вроде как недавно…

Ньора Роза задумалась.

– Энто когда рожала? Или сразу после родов?

Торговка рыбой, у которой она выбирала жирную камбалу, задумчиво примолкла.

А и то правда…

Оно, конечно, после родов мужиков убить иногда хочется, но в том-то и дело, что сил нет. Рука не поднимается… в буквальном смысле. Просто падаешь, где стояла.

А тут хошь и королева, да все одно баба. И тоже после родов. И куда-то лезть? Не, не бабское это дело…

– Ну, не знаю…

– Зато я знаю, – отмахнулась ньора Роза. – Давно уж известно, что королю ее величество поперек шкуры, его отец жениться заставил. А так бы он на этой… Вилецци женился в радость! Небось она королеву и оговорила…

Ньора Роза говорила вроде бы негромко. Но…

Бывают такие слова, которые сказаны в удачном месте и в удачный момент. И – подхватило-понесло, закружило-завертело…

К сплетне добавились новые интересные детали.

А мнения уже делились поровну. Все же королеву ценили и уважали.

А вот эданну Франческу…

И почему народ так не любит тех, кто на нем верхом ездит? Прямо даже странно!

А когда в дело вступил Булка, подученный Мией, народ и вовсе уверился, что с королевой дело нечисто.

Оговорили страдалицу!

Вот как есть – оговорили!

Она-то как лучше хотела, и за народ, и праздник вон на день рождения принца устроили, и монет раздали, и налогов не поднимают…

А дальше-то что будет?

Ой, страшно…

И за что ж король ее так? Бедненькая королева…

Мия

Розарий Мию не впечатлил. Подумаешь, красота необыкновенная! И черные розы кругом!

Ну розы…

Мия в этом отношении вообще была очень прагматична. Если эти розы можно применить в дело – пусть будут. Если нет – зачем они нужны? И без них неплохо живется!

Долго тут шляться вообще? Дел по горло!

Мия огляделась в сгущающихся сумерках, и тихо позвала:

– Моргана Сибеллин…

Моргана себя ждать не заставила. Перед Мией начал проявляться женский образ – и девушка невольно выдохнула.

Копия Адриенны. Только старше, а так… копия!

– Мия Феретти. – Моргана смотрела внимательно. – Порежь руку и урони несколько капель крови на землю.

Мия и спорить не стала. Разве что место выбрала на тыльной стороне кисти, так, чтобы не мешало двигать рукой. Алая жидкость впиталась под корни куста, словно и не бывало.

В ответ зашевелились плети черных роз, сильно запахло цветами, хотя под вечер бы им и закрыться. Но розы ни о чем не знали.

Они нагло цвели.

Дан Пинна благоразумно отошел в сторону. Понял, что некоторые вещи знать не стоит. Потом с ним поделятся, чем надо.

– Так… ты связана с потомками Диэрана Ветреного. – Моргана словно анализ проводила. – Ребенка родила, но пока еще в опасности.

– В опасности?

– Ты знаешь, чем вам грозит выпитая человеческая кровь?

Мия кивнула. И знала, и опасалась, и не хотела для себя такой судьбы. Только если придется…

– Знаю.

– Тебе надо выпить крови отца твоего ребенка. Это закрепит связь, и ты будешь меняться только по собственному желанию.

– А потом?

Моргана пожала плечами.

– Что – потом?

– Что делать с отцом ребенка?

Моргана развела руками.

– Ничего. Ты с ним ничего уже сделать не сможешь.

– Убить?

– Поднять на него руку в том числе. Для тебя он будет неприкасаем…

Мия кивнула. Она поняла, хотя и не обрадовалась. Ладно, это для нее. А Лоренцо всегда может порезать Демарко на мелкие колбаски за оскорбление сестрички. Так, к примеру.

– Только для меня?

– Если его убьет кто-то другой, ты не понесешь за это наказания. Но защищать все равно будешь, это в инстинктах…

Мия только вздохнула.

Ладно, она преотлично понимала создателей ее… рода. Действительно, такое выпускать без контроля… это озвереть надо. И лишиться всякого чувства самосохранения.

– А мстить?

– И это не исключено.

Лоренцо отпадает. Кого нам там не жалко? Ладно, потом придумаем…

– Я поняла. Я сделаю, и сегодня же. Что с Адриенной и моим братом?

Моргана вздохнула.

– Над Вороньей башней я властна. Ты сможешь пройти куда захочешь, сможешь их вывести.

Мия задумчиво кивнула.

– Это хорошо. Скажи… Адриенна меня ни о чем не просила. Но если я убью ее супруга?

– Ты не сможешь.

– Коронный суд. Король, кардинал, канцлер… ну и Франческа Вилецци – так, для комплекта?

Моргана задумалась.

– Я примерно представляю твои способности, Мия. Но ведь смысл не в этом… если Адриенна сядет на трон… она потом не отмоется…

Мия задумалась.

Действительно, дело-то еще и в легитимности. Вот сами представляйте: король посадил королеву в тюрьму за покушение на свою особу, а на следующую ночь и умер.

И кардинал.

И кто там еще…

Ну, во-первых, это не так легко – их всех перебить. Во-вторых, не так быстро. Дан Пинна уже сказал, что кардинал ночует не во дворце, а у себя. А в его дом тоже пройти надо. И убить… и, надо полагать, там охрана. И короля охраняют.

Это уже в-третьих.

Мия может быть ранена. Это в-четвертых. Она же одна! И метаморфозы…

– Ко мне скоро вернутся мои способности?

– Ты имеешь в виду трансформы?

– Да.

– Или постепенно, в течение девяти месяцев, или сразу. Если пройдешь привязку.

Мия вздохнула.

– Ладно. Тогда начнем с Демарко. А вот потом… как лучше сделать, чтобы Адриенна не боролась все время с бунтами и восстаниями…

Моргана хитро улыбнулась.

– Есть одна идея…

Женщина и коварство?

О да! И состояние тут совершенно не важно. Хоть ты призрак, хоть ты кто… две интриганки увлеченно разрабатывали план действий.

Адриенна

– Милый, ты был великолепен!

Эданна Франческа уже несколько раз доказала королю, что лучше его на свете никого нет, и мужчина отдыхал, попивая охлажденное вино и любуясь обнаженной красавицей!

А что!

И чувствуешь себя героем, когда такими глазами смотрит любимая женщина!

Кстати говоря…

– Ческа, ты выйдешь за меня замуж?

– О, любимый!!!

Восторг эданны перехлестывал за все края. И такая мелочь, как наличие у любовника законной жены и неизвестно где находящегося ребенка, ее совершенно не останавливала. Разве что…

– Милый, а не будет проблем… ну, с малышом?

– Я думал об этом. Но проклятие снято, Адриенна сама об этом сказала. И кардинал. То есть… ребенок не обязательно должен быть наследником. Пусть будет где есть… а мы просто возьмем малыша, кардинал обещал найти какого-нибудь сиротку… ну, лет через пять он помрет. Или даже раньше, дети такие хрупкие. А ты мне родишь наших детей. И первенец сядет на трон. Наш с тобой сын. Наш малыш.

– А…

– Проклятие снято. Необязательно, чтобы потомок общей крови садился на трон и правил, хватит, чтобы он был.

Ческа заулыбалась.

Ну, если любимый говорит, значит, так оно и есть.

И потом, люди так охотно верят в то, что им нравится! Ческа и верила! А если что… любые проблемы решатся с помощью жертвоприношения. Она уже к этому привыкла.

– Любимый… а Адриенна?

– Завтра суд. Приговор тебе известен. И… думаю, через год примерно мы поженимся. Надо бы раньше, но есть установленный срок траура.

– А у тебя не будет проблем после казни?

Филиппо пожал плечами.

– Не думаю.

Он и правда так не думал. Ну кто такая Адриенна СибЛевран? То есть понятно, что Сибеллин, но – и дальше? Чего стоит древняя кровь, если у тебя нет денег, земель, связей, в конце концов, могущественных союзников? Если за тобой никто не стоит?

То, что Адриенна работала все это время, он в расчет не принимал. То, что дворянство приняло ее благожелательно, – тоже. Причем не все подряд дворяне, а именно те, кто что-то делал и сам. Канцлер, казначей, министр двора, те придворные, кто не попусту прожигал жизнь… даже реакция фрейлин была очень показательна.

Адриенну уважали.

Простонародье и вовсе ее любило. Королева из захолустья… это так романтично! Да и Филиппо Третий постарался. Это его сын просто был не в курсе, а старый король содержал несколько сотен бродячих трупп.

Как содержал?

Подкидывал денег, чтобы те пели нужные песни, показывали правильные спектакли и сценки, запускали сплетни, собирали их… Адриенна в свое время восхищалась простотой и красотой замысла. Действительно, такие труппы по всему Эрвлину ходят, и к соседям тоже. И обходятся недорого, и пользу приносят немалую.

Вот и ее представили как королеву из глуши, бедняжку, которая нашла корону и свое счастье. Принцип «кто был ничем, тот станет всем» еще не был сформулирован, но на умы он влиял в любое время. Халява же!

Хочется! И побольше, побольше, и повкуснее…

Но кого волнует мнение быдла?

Королева покушалась на жизнь короля, королева будет казнена. Чего им еще надо?

А Ческу полюбят все! Разве ее можно не любить? Так не бывает…

Сын? У мужчин немного иное отношение к детям. И далеко не все, взяв на руки пищащий комочек, тут же начинают его любить и ценить. Скорее, наоборот. Это вариант для женщин. А мужчины сыновей любят уже потом. Когда те вырастают, начинают улыбаться, разговаривать, становятся личностями… у Филиппо так и получилось. А то еще и отношение к матери переносят на детей.

Родился ребенок не от той женщины? Ну и все, нечего его любить, он неудачный. Вот другая бы мне о-го-го какого родила бы! А этот… неудачный! И шесть языков не выучил сразу после рождения, и в три года еще на коня не садится, и меч не держит, и вообще… нет, не то!

Филиппо был решительно настроен на новую жизнь, счастливую и радостную. А что?

Он король!

Он может!

И все будут вынуждены повиноваться его воле! Это же логично и естественно! Он же король! Как прикажет, так и будет…

И Филиппо поманил к себе Ческу. Доказывать пока ничего не хотелось, но обнимать любимую женщину – это тоже удовольствие. И спать рядом с ней – тоже.

Вот и займемся.

Мия

Баттистина скандалила.

Нет, ну что это такое, в самом деле?!

У нее всего восемнадцать платьев! Новых, понятно…

Старые есть, но кто же ходит в старых платьях? И ко двору она до сих пор не представлена! И… и вообще!

Вот у Нинетты есть алмазная нить для волос, а у нее нет! У Лии есть собственный выезд четверкой лошадей, и они подобраны в один тон, и карета обита синей кожей, и внутри обивка из синего бархата… и даже гвоздики золоченые!

А у нее – НЕТ!!!

Муж обязан ей это все обеспечить! Что тут непонятного?!

Муж! Обязан!

А если он думает иначе, надо ему выгрызть мозг и скушать печень. И пусть вынет и положит! Где? А где захочет, там пусть деньги и достает! Ясно же все!

На пол полетела одна ваза, вторая…

Рикардо едва сдерживался, чтобы не ответить резко. Он понимал, что надолго его не хватит. Дан Андреоли оказался отвратительно неуступчивым и вообще неправильным отцом. Он должен был выдать Рикардо приданое, пожать руку, а то и у себя пригласить жить! Это же нормально!

Вот для кого он деньги копит?!

Все равно все Тине достанется… ладно, какая-то часть. И чего на них сидеть, как дракон на золоте? Зад отращивать?

Зачем Рикардо деньги через сорок лет? Он молодой, ему сейчас жить надо!

Баттистина грохнула об пол еще одну вазу.

– Или ты делаешь, что я скажу, или я… я буду спать отдельно!

И дверью хлопнула.

Рикардо застонал, схватившись за голову.

Вот как, как тут быть? И что делать? Опять идти на поклон к тестю? Или…

Негромкие аплодисменты разорвали серую пелену отчаяния и безнадежности. На окне, свободно свесив ногу и подогнув другое колено, в простом мужском дублете и штанах, сидела… Мия!

* * *

Рикардо смотрел – и не верил своим глазам.

Любовница стала еще красивее после родов, если это вообще было возможно. Сияли золотом волосы, улыбались алые губы, посмеивались глаза…

Роды совершенно не сказались на ее фигуре – повезло. И Мия спокойно затягивала на талии широкий пояс и носила те же наряды, что и до родов.

– Какое представление! Какая экспрессия, сколько чувства! У тебя чертовски темпераментная жена, милый.

– Мия…

Она чуть склонила голову, соглашаясь. Да, это я, дорогой. Ты же не против? Вот и замечательно…

– Поставлю тебя в известность. У тебя дочь. Эванджелина.

– Эванджелина, – выдохнул Рикардо.

Вот ведь и как бывает…

Не думал, не гадал, не писал… и только сейчас осознал, что именно потерял. Не просто красивую любовницу, нет. Умную и яркую, смелую и честную женщину, которая готова была встать с ним спина к спине против целого мира, которая учитывала его интересы.

Которая… да черт побери!

Которая любила его! По-настоящему.

И он все это разменял на Баттистину. Нравится, не нравится… женился, и вот она – его судьба! Ссоры, скандалы, разбитые вазы. А где-то там живет его дочка. Его Эванджелина…

– Ты мне разрешишь взглянуть на малышку? – выдавил он.

Мия пожала плечами. Легко спрыгнула с подоконника, потянулась, показывая фигурку. Да, провокация. А кто сказал, что она будет играть честно? Она уже пробовала…

Она почти все сказала Рикардо, она была с ним такой, какая есть, она готова была ему отдать все. Но Мия ему была не нужна. Деньги, связи, положение в обществе, двор…

Что ж. Их он и получил… нет? А как продавался! Просто прелесть!

– Твоя жена не будет против?

Рикардо вздохнул. Опустил голову, несколько минут смотрел на сапоги, но, кроме царапины на одном из них, ничего хорошего не увидел.

Или наоборот?

Пока Мия жила с ним, его сапоги блестели, одежда была вычищена и наглажена, его всегда ждал вкусный ужин и постель. И его слушали, любили, ценили…

А сейчас? Баттистине есть дело только до нее самой. И точка.

Вот эта царапина и оказалась последней каплей. Рикардо сделал шаг вперед.

– Прости меня, Мия. Милая, я так ошибся… я таким идиотом был! Все я понимаю, что не заслуживаю, и что ты можешь мне ее не показывать, и… Я дурак, правда! Но можно я все-таки признаю нашу дочку?

И Мия дрогнула.

Чудовище не умеет любить?

Ошибаетесь, очень часто не умеют любить как раз красавцы и красавицы. У них зеркала вместо сердец, и там есть только их образ, только их отражение. А чудовище…

Пусть Мия убивала легче, чем одуванчики срывала, сердце в ее груди было живым и горячим.

И… она так об этом мечтала!

Рикардо сказал именно то, что было нужно здесь и сейчас. И то, и так…

И Мия не выдержала.

– Конечно, можно… Ох, Рик!

Большего Рикардо и нужно не было. Он шагнул вперед, сгреб Мию в охапку, подхватил, закружил по комнате…

– Счастье мое!!!

Оказывается, оно у него было – счастье. А он искал, думал…

Хорошо хоть сейчас понял. И это тоже счастье!

* * *

Баттистина напряженно прислушивалась.

По ее расчетам сейчас муж должен был переживать и мучиться. А потом… Потом он придет к ней и извинится. И пообещает ей… Что же лучше выбрать?

Алмазную нить или карету?

Хм-м… алмазы ей не подойдут. В черных волосах лучше будут смотреться рубины, наверное. Или сапфиры?

Надо посмотреть, поговорить с ювелирами, опять же подобрать камни, чтобы эти завистливые дурехи с ума сошли. А вот карета…

Карету можно заказать мастеру уже сейчас.

И, кстати, сделать ее из дорогих пород дерева. Может, палисандр… или еще что-то? И гвоздики не позолоченные, а золотые!

Это вопрос серьезный, он размышлений требует…

Не поняла?

А что это такое?

Шум какой-то странный… Баттистина готова была поклясться, что это смех!

Смех?!

Но… как?! И кто?!

Она медленно вышла из комнаты, спустилась по лестнице, подошла к дверям гостиной…

– Мия, милая, люблю, люблю тебя…

Голос Рикардо.

А кто…

Одного взгляда Баттистине хватило. Ее муж стоял посреди комнаты и целовал какую-то…

Да, вот именно, что какую-то! Лица девки Баттистина не видела, только перехваченный лентой каскад золотых локонов, сбегающий по узкой женской спине.

Зато она видела лицо Рикардо.

И этого ей хватило с лихвой…

Никогда, даже на их свадьбе, не было у него такого выражения лица. Вот сейчас-то Баттистина и поняла разницу между настоящим счастьем и сыгранным. Когда врут ради чего-то там – и когда просто счастливы… и глаза у него сияют. По-настоящему светятся, словно два солнышка…

Баттистина отступила на шаг от двери гостиной, огляделась…

Подойдет!

На глаза ей попался кинжал, висящий на стене в качестве украшения. Арайский, острый, кривой… и вполне рабочий. Незаточенного оружия в доме Рикардо не признавал.

Тем лучше для нее. И хуже для него.

Баттистина медленно вытянула кинжал из ножен.

Сейчас, вот уже сейчас…

* * *

Мия довольно улыбалась про себя.

Поцелуй вышел до крови, до боли… у нее губа точно лопнула, и Рикардо почувствовал привкус ее крови. Но и Мия, словно в порыве страсти, куснула его за губу. Тут же зализала ранку, но и этого было достаточно.

Что там той крови нужно? Пару капель!

И это получилось.

Мия не знала, что чувствует Рикардо, а она… у нее словно крылья выросли. Незримый ветер ударил ей в спину, подхватил, понес в небеса, туда, где есть только птицы и облака… и их души.

Или душа?

Одна на двоих?

Здесь и сейчас Мия была счастлива. Счастлива настолько, что не заметила, как открылась дверь, не услышала шагов, не среагировала…

Зато все увидел Рикардо.

Баттистина ворвалась в комнату вихрем.

Пролетела несколько шагов, и в руке у нее занесенный кинжал… ничего-то Рик не успевал. Ни отбросить от себя Мию, ни защититься, только одно.

И одного движения ему хватило…

Развернуться так, чтобы клинок ударил в его спину. Не в ее…

И почувствовать холод.

Страшный, смертный, леденящий… жутковатый… или нет?

Ведь она рядом, и крылья у них на двоих, и небо… есть только небо, и ветер, и они вдвоем…

– Мия, – тихо шепнул Рикардо, сползая в руках любимой девушки. А больше он ничего сказать и не успел. Попросту не смог… разве докричишься из поднебесья?

Потомок Диэрана Ветреного поймал свой восходящий поток – и понесся по нему, отрываясь от земли. Все выше, и выше, и еще выше…

Мие потребовалось меньше секунды, чтобы осознать, что происходит.

Только что. Вот только что они с Рикардо целовались, а в следующую секунду он резко разворачивается, и закрывает ее собой. И тело его становится каменно тяжелым… и она понимает, что это значит…

Любимый мужчина оседает в ее руках, оседает… и она видит искаженное яростью женское лицо.

Баттистина ударила бы, да вот беда: кинжал застрял в спине Рикардо. Поэтому на Мию она кинулась уже с голыми руками.

Зря.

Одного точного удара по шее ей хватило, чтобы согнуться вдвое, закашляться, хватая ставший вдруг колючим воздух…

Мия убила бы ее. Но… слишком легко.

Слишком быстро. Она не заслуживает такой радости, это уж точно… и второй удар был нанесен в челюсть.

Баттистина осела на пол, словно подкошенная. Мия быстро скрутила ее руки за спиной своим поясом, опустилась на пол рядом с Рикардо.

Поздно.

Непоправимо поздно.

Черт ее знает, куда целилась эта дура… хотя куда – понятно. И в кого – тоже. Если бы Рикардо не развернулся… не закрыл Мию собой… если бы.

Если бы даже Баттистина хотела убить, она не ударила бы так точно, под левую лопатку, снизу вверх… Рикардо и почувствовать ничего не успел.

Сразу умер.

Мия коснулась губ.

Кровь…

Его? Ее? Уже не важно.

Чудовище, созданное Джакомо Феретти, сидело и плакало над телом красавца, над связанной красавицей… все равно никто не видит. Слуг Баттистина сама удалила, не желая скандалить у них на глазах, все по заветам матери. Вот и…

Мия тихо и горько плакала.

Она не знала, простила бы она Рикардо или нет, признал бы он Эви или нет, как вообще сложилась бы их жизнь. Ей просто было очень и очень больно.

И она сидела и плакала… только не очень долго. Не получилось у нее больше.

Не было слез. Совсем не было. И времени тоже не было. Надо спасать брата. И подругу, которая стала ей дороже сестры. И себя тоже…

Мия встала и потянулась. А потом вытянула перед собой руку.

– Ну-ка…

Из пальцев вылетели острые и длинные когти. Вернулись обратно.

Рука трансформировалась в звериную лапу, и снова стала человеческой рукой… и было это так легко… до родов так не было. Там она силы тратила, мучилась. А сейчас легко перетекала из одной формы в другую. И знала, что может удерживать их сколько пожелает.

Какая прелесть!

Рик, ну какой же ты дурачок… Зачем ты только выбрал вот эту…

Мия смахнула с глаз последнюю слезинку.

Довольно! Нет времени жалеть о мертвых, надо спасать живых. Но что делать с этой?

Хм…

Мия подумала еще секунду, увязала Баттистину покрепче и заткнула ей рот.

Возьмем с собой. Вдруг для чего и пригодится? Есть тут идеи…

* * *

– Дана Мия? Кто это?

Дан Иларио искренне удивился, глядя на увязанное в плащ тело, которое Мия без особых усилий волокла на плечах. Да, сильнее она тоже стала. Баттистина не была тростиночкой, но Мия легко ее подняла. И осознавала, что могла бы…

Да, она могла бы вырвать ей сердце голой рукой. Впрочем, она еще может это сделать. Позднее…

Сейчас и некогда, и карету угваздаешь, и руки не ототрешь…

– Едем ко дворцу, дан Пинна.

Иларио кивнул.

Собственно, план был прост. Для начала Мия хотела вытащить из Вороньей башни узников. Потом перебить короля, кардинала… ну, еще кого там?

Вот кого понадобится, того и убьем! Чего их, гадов, жалеть?

– Это… реквизит, – нашла подходящее слово Мия. – Едем, дан Пинна…

Карета загрохотала колесами по мостовой. Кажется, Баттистина очнулась, но Мия ее слушать не стала. Поставила ноги, чтобы было удобнее.

– Иларио… можно так?

– Конечно, Мия.

– В башню я пойду одна. Если через три часа не вернусь, уезжайте.

– Хорошо. А с этой… что?

– Остановитесь у реки и выкиньте в воду. Прямо так.

– Она же утонет…

– В этом и весь смысл, – согласилась Мия.

Баттистина явно была против, но пинок в голову угомонил ее. А нечего тут!

Смерти любимого человека Мия прощать не собиралась никому. Несправедливо? А вы сходите в храм, пожалуйтесь. Может, чего и ответят? Она тоже не много справедливости в жизни видела. И живет. И умерла бы сегодня.

Так что…

Никаких помилований. Вперед, и только вперед.

* * *

Моргана возникла сразу же, как только Мия оказалась на территории розария.

– Ты пришла!

– Ты во мне сомневалась? – даже слегка обиделась дана Феретти.

Моргана фыркнула.

– Вот еще. Но… у нас проблемы.

– Какие?

– Серьезные, – погрустнела Моргана. – Я могу пройти к Адриенне, но она не сможет выйти из комнаты. Скорее всего. Там нет потайных ходов, и часовые… их слишком много.

– Сколько?

– Минимум пятьдесят человек.

Мстительный кардинал просто набил башню стражей. Именно там, где находилась королева, другие узники его не интересовали.

– Лоренцо? – Мия предпочитала решать задачи по очереди.

– Идем. Начнем с него, – согласилась Моргана.

И Мия последовала за призраком.

* * *

Единственной мыслью Мии было – раньше бы! Ей бы такую напарницу, они бы всех за пояс заткнули! Это ж сокровище, а не помощница!

Моргана шла впереди, если можно так говорить о призраке, видела все засады и предупреждала Мию.

Налево. Два человека.

Направо. Стражник… да, был стражник.

Прямо, потом опять налево и снова налево. И тут еще два стражника…

Мия не считала. Она просто убивала. Наносила удары, потом проводила контроль, то есть добивала «мертвые тела» в глаз или в горло. А кто их знает?

Может, не добила…

Джакомо рассказывал, был случай, когда убийца так погиб. У клиента сердце оказалось справа, а наемник не добил «мертвеца», чем тот преотлично воспользовался.

Так что Мия убеждалась в смерти стражников и только потом шла дальше.

Поворот, еще один…

Камера.

– Энцо?

Другого приглашения Лоренцо и не потребовалось.

– Мия?

Лязгнул замок. С отмычками Мия дружила давно, с тех самых двенадцати лет.

– Руки протяни.

Кандалы упали на пол. Лоренцо крепко обнял сестру, прижал на миг так, что она даже дышать не смогла, – и тут же отстранился.

– Риен?

– Сейчас вы не сможете ничего сделать, – жестко отрезала Моргана. – Там стража на каждом шагу, поднимется шум… и я знаю, ее приказали убить, если она решится бежать.

– Если мы быстро придем, никто уже Адриенну убить не успеет. Сможем?

– Не получится, – виновато поникла Моргана. – Очень уж неудачное место. А камни двигать я не могу. И новый проход в стене вам не открою… не сумею.

– М-да…

– Вы пойдете, поднимете шум – и ее убьют. Сразу же. Так приказано.

Мие потребовалось меньше трех секунд, чтобы сложить картинку.

– Кардинал?

– Адриенна ему в очередной раз отказала, – кивнула Моргана. – А кот еще и когтями подрал.

Мия тоскливо вздохнула.

Ну почему, почему она не могла быть на месте кота? Он-то, бедолага, до горла не допрыгнет, а ей бы и прыгать не пришлось!

Лоренцо такие мелочи не интересовали.

– Что мы можем сделать?

– Только бежать. Адриенну пытать не рискнут, а вот тебя…

Мия кивнула.

– Я поняла. Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Я тоже, – кивнула Моргана. – Сегодня Адриенна в безопасности, до следующей ночи время есть.

– Завтра ночью я опять приду в розарий, – кивнула Мия.

Моргана к чему-то прислушалась.

– Идите. Скорее, в потайной ход. Одного из стражников уже обнаружили, сейчас пробиваться придется…

Мия чертыхнулась – и последовала за Морганой.

Адриенну они вытащат. Но потом, позднее… сию секунду не получится.

* * *

Зеки-фрай не отходил от колыбели с детьми.

Вот не радовало его происходящее вокруг. Волки воют, народ нервничает… кто с волком сталкивался, знает: эта животина умная и предприимчивая. И в дом она спокойно заберется. И в хлеву скотину порежет.

А тут все же караван, лучше от детей не отходить… выехали-то в обед. И доехать хотели засветло. Но не получилось.

Сначала одна из лошадей захромала, потом у телеги ось слетела… до нужного места еще час ехать, а уже темнеет.

А волки воют.

– Салих, Фатих, достаньте оружие, – приказал детям бывший ланиста. – И готовьтесь, если что…

Парни молча полезли за саблями и кинжалами.

Чутье не подвело Зеки-фрая. Волки напали стаей в двенадцать голов.

Молча и быстро.

Вожак первым вцепился в глотку одного из коней, благородное животное заржало и упало.

Люди хватали, что под руку подвернется, пытались отбиваться…

Зеки-фрай лично развалил одного волка, второй повалил Салиха, на помощь брату кинулся Фатих. Волк весит не меньше десятилетнего мальчишки, вот и получилось, что ударить-то парень ударил, но и сам не удержался на ногах.

Началась даже не битва – свалка.

Из леса волчью песню подхватывали новые голоса…

Двенадцать?

Или это был авангард?

Зеки-фрай отмахнулся еще от одного волка, стиснул зубы… он бы попробовал взять лошадь, пробиться вперед, ускакать, но с тремя грудными детьми?

Нереально…

Прости, Энцо…

Единственное, что я могу сделать для тебя – лечь первым. Волки пройдут к твоим… да, твоим детям только через мой труп!

За его спиной визжала кормилица, прижимая к себе Дженнаро… именно он оказался у нее на руках в момент нападения.

Малыши – Чезаре и Эванджелина – оказались предоставлены сами себе.

И…

Маленькие пальчики сцепились.

Синие глаза встретились с золотыми.

А потом произошло… нечто. Зеки-фрай так и не понял, что именно, кормилица была слишком занята – визжала, да и мальчишкам не до того было.

Но выглядело это как сплошная волна сине-золотого света.

Она ударила из колыбели, осветила поле битвы, промчалась по лесу и сгинула.

А вместе с ней…

Словно на какое-то время оборвали свой поводок волки. Конец лета – время, когда в лесу сытно и хорошо, нет надобности нападать на людей. Они бы и не напали, но приказ гнал их вперед.

А дети…

Древняя кровь – это не просто так. Ощутить опасность может даже младенец. И пожелать, чтобы ее не было…

Синие глаза встречаются с карими.

Повелитель и защитник. Сила и клинок. Но что могут дети?

Только одно.

Захотеть, чтобы вот то злое, черное, гадкое, которое разливается вокруг, убралось!

Сибеллины, даже маленькие, – солнце и свет. А с защитником их сила удваивается и утраивается. И проклятие снято. Разве есть какие-то ограничения? Даже маленькие дети умеют и любить, и согревать одним своим присутствием, и тревожиться…

И этого хватило.

Ненадолго, но связь между волками и кукловодом оказалась разорвана. А в столице в своем роскошном доме скорчился от боли кардинал Санторо.

Как?!

Что случилось?!

Кто?!

Неужели еще один?! Еще кто-то древней крови?

Про малыша Чезаре он и не подумал – с чего бы? Ему и в голову такое не пришло. А вот в чужака… но если кто-то древней крови появился в королевстве, значит…

Значит – что?

Нужно защищаться.

Послушные воле хозяина, к поместью кардинала стягивались волки.

* * *

– У нас проблемы. – Мия сдвинула брови.

Не то чтобы она боялась волков, но как-то это много на двоих метаморфов? Мимо них уже штук двадцать пробежало.

В другое время волки могли бы и напасть. Но сейчас у них был другой приказ. Защищать хозяина. Пока Мия и Лоренцо ему не угрожали, волки и не обращали на них внимания. Но брат с сестрой понимали, что это очень временно.

– Здесь мы его не достанем, – горько признала Мия. – И скоро утро…

– Суд, – выдохнул Лоренцо.

Мия кивнула.

– Да… поехали домой. Нам надо чуток поспать и подготовиться. До вечера мы эту тварь достанем. И Ческу тоже. И короля…

– Думаешь, справимся?

Мия уверенно кивнула.

– Справлюсь. Никуда эти твари не денутся. Но пока – отдых.

Энцо пару минут подумал и кивнул.

– Куда мы едем?

– В дом Джакомо. Лаццо по моей просьбе отослал оттуда слуг, нас там никто не потревожит хотя бы сутки. А потом это будет уже не важно.

Лоренцо кивнул еще раз.

Да, не важно…

Казнят обычно на рассвете, таков обычай. Если Адриенну осудят сегодня, то казнят завтра. А значит, следующая ночь будет решающей. И им нужно отдохнуть.

– Жаль, я не смогу менять облик.

– Зато сможете с Риен детей иметь.

– Думаешь?

– Уверена, – кивнула Мия. – Я много чего узнала за это время. Я тебе потом расскажу.

Лоренцо кивнул.

– Хорошо. Поехали отлеживаться. У нас будет сложный вечер, да и ночь… тоже.

– Ничего, – хихикнула Мия. – Результат того стоит.

И Энцо с ней был совершенно согласен.