Глава 6
Адриенна
Джустино поудобнее устроился у дороги.
Нищий он, нищий…
Пода-айте на пропитание…
Сидеть пришлось долго, прежде чем мимо проехала целая кавалькада. Во главе ее скакал светловолосый мужчина средних лет. Он в сторону Джустино даже не посмотрел. Сидит тут – и пусть его.
Хорошо хоть плетью не вытянул.
Они проезжали мимо, один за другим, одна за другой… всего шесть человек, двое взрослых, двое подростков, двое стражников.
Движение замедлила лишь одна.
Та самая…
Адриенна, видя сидящего у дороги нищего, придержала коня и спрыгнула на землю.
– Возьми.
В пыль у ног мужчины упало несколько сольди. Хм, щедро, он и на пару рий не рассчитывал.
– Благодарю, дана. Вы истинное украшение своего рода.
Адриенна сдвинула брови.
Джустино разглядывал девушку, делая это практически незаметно, из-под спутанных волос…
Красивая.
Точеное личико, черные волосы, голубые глаза яркие, словно светящиеся, кожа как фарфоровая – прелесть. Даже убивать жалко. Вот бы сначала с ней… того… а потом уж убивать.
– Адриенна, что ты застряла?! – Леонардо тоже придержал коня. – Чего его жалеть? Эту тварь?
Адриенна нахмурилась. И обратилась уже непосредственно к Джустино:
– Если ты ищешь работу – наймись на мельницу. Мельнику подмастерье нужен, его подручный недавно сбежал.
– Не смогу я, дана, – вздохнул Джустино. – Сами видите, каков я… а там же мешки таскать надо. Тяжелые… надорвусь.
Что верно, то верно. Джустино вообще походил на подростка и прозвище носил – Ласка. Опасное, кстати говоря, животное. Тонкое, гибкое, но лосю горло перегрызет и не затруднится.
Адриенна ненадолго задумалась.
– Тогда в трактир. «Яблоко в вине», запомнил?
– «Яблоко в вине», дана…
– Хозяин дело расширять собирается, работа найдется.
– Адриенна!
– Удачи тебе, путник.
– И вам удачи, дана…
Монеты Джустино подобрал. И чувствовал себя…
Не лаской, а свиньей. Причем полной.
Понятно, заказ дан. И исполнять его надо, никуда не денешься. Но как же обидно! Он бы любого из этой компании исполнил! И порадовался – терпеть не может данов.
А пожалела его девчонка. Единственная.
Не просто дала денег, но и подсказала, где можно поработать.
Не кинула монеты в грязь, сошла с коня, положила… отнеслась как к человеку. Хотя Джустино знал, что он сейчас страшный, грязный и вонючий. Но так проще – хорошая маска. Кто будет приглядываться к нищему? Пф-ф-ф-ф-ф!
И все же… девчонка им не побрезговала.
Более того… она настолько знает свое поместье?
Знает, кто и где нужен?
Ладно, на мельницу он действительно не пойдет, а вот в трактир и заглянуть можно. Хорошее место, туда все слухи и сплетни стекаются. Вот он про дану Адриенну узнает подробнее.
Правда она такая, что ли? Или перед мужиком выкаблучивалась?
Такое тоже возможно, все бабы, как до мужика доходит, такими стервами становятся… подумать страшно! А на вид-то сущие ангелочки с крылышками.
Сюси-пуси-заманюси…
Только что медом не намазаны!
Но Джустино уже чувствовал, что это не игра. И ему впервые за много лет было обидно. Осьминог отдал приказ, он все исполнит… но убивать тех, кто тебе не нравится, намного легче и приятнее.
Мия
– Братик!!!
Мия пролетела по сходням, едва не сбив их в море, и повисла на шее у брата.
Ждать его дома?
Как подобает благородной дане?
Никто и предложить-то такое не решился. Жизнь была дорога́ всем. И Джакомо, и Фредо Лаццо, и даже Марии, которая хоть и косилась неодобрительно, но не спорила. Да и о чем тут спорить?
Встретить брата из поездки?
Чей гнусный язык повернется осудить родственные чувства благородной даны? Тем более что Мия была под вуалью. Мало ли кто там и кому на шею бросается?
– Миечка, родная!
Энцо стиснул сестру что есть сил. Получилось неплохо, потому что Мия резко выдохнула:
– Пусти, задушишь! Ну, ты и вымахал… вроде бы ненадолго уезжал?
Энцо застенчиво улыбнулся.
После той вспышки на корабле, когда он едва не перебил всех пиратов, он в основном занимался тремя делами.
Он ел, спал и тренировался.
Может, он бы и тренировками пренебрег, но Чезаре и Леоне, в благодарность за спасение своей жизни, были неумолимы. Энцо их спас?
Так-то да. Без него пираты бы смяли сопротивление торговцев. Все же это разные вещи, когда ты берешься за клинок по большим праздникам, чтобы пыль с него смахнуть, – и когда клинок тебя кормит. У торговцев был первый вариант, у пиратов – второй.
Энцо спас их, и меньшее, чем они могли отплатить, – дать ему то, что спасет жизнь Энцо.
Знания и умения.
Тренировки, тренировки, тренировки…
Паскуале не возражал. Он мотался по острову, закупал одно, продавал другое, кстати, пиратский корабль тоже ушел за хорошие деньги, так что Энцо теперь был вполне состоятельным молодым человеком… по провинциальным меркам. Восстановить Феретти этого бы все равно… ладно, на ремонт хватит. А приносить прибыль уже не получится.
Лоренцо купец с собой брал и знал, что парень кое-что усваивает. Не все? Ну, так что же… не получится из него хорошего торговца, да и не его это стезя. Но знать, откуда берутся деньги, он будет, разбираться будет, его не обманут, медяк за золотой не всучат – что еще надо? Практически ничего.
Так что… сон, еда, тренировки…
И Энцо, неожиданно для себя, начал расти.
Расти быстро, причем не только вверх. Начали появляться мышцы… Сейчас он выглядел ровесником Мии, а то и чуточку постарше.
– Я и сам не ожидал. Мне столько надо рассказать… столько!
Мия кивнула.
Она с удовольствием послушает.
* * *
– И там кровь! И кишки всюду! И трупы валяются…
Энцо рассказывал с явным воодушевлением.
– Пираты! – охнула Мария. – Ужас какой, вас убить могли…
Малышка Кати, которая играла рядом с мамой, да, она так уже вполне уверенно называла Марию, подняла голову:
– У-ить?
– Все хорошо, маленькая. – Мария погладила ее по мягким каштановым волосикам. – Все хорошо.
– Нас действительно положили бы там, – кивнул Паскуале. – Если бы не Энцо…
– Энцо? – Мия посмотрела на брата.
Что случилось?!
Неужели… нас двое?! И просыпается кровь?!
Энцо пожал плечами:
– Я так и не понял, что именно произошло. Как звезда вспыхнула… и я в себя пришел только на койке.
– Да уж… звезда, – хмыкнул Паскуале. – Почти два десятка пиратов, пиратский капитан, выпотрошенный, как рыба… оставшиеся бежали вперед своего визга, кое-кто и за борт попрыгал, лишь бы с чудовищем на одном корабле не оставаться.
– Чудовищем?
– Выглядело это именно так, – не смутился Паскуале. – Весь в крови, шипит что-то… не разберешь. И убивает. Я уж испугался, думал, не остановим.
Чезаре и Леоне, которые тоже присутствовали в гостиной, закивали. Они тоже тогда испугались. Поди останови… такое.
– Только шипел? – уточнил Джакомо. – А чешуей не покрывался? Хвост не отрастил?
Мия оценила. А как еще спросить про метаморфозы? Вот так, шуточно…
– Чешуи не было. И когтей, и клешней, – фыркнул Паскуале. – А вот шипел Энцо знатно. У вас в роду никого такого не было?
Мия также показательно задумалась.
– Ну… дядя, вы на что намекаете? Что все женщины – змеи?
Дядя посмеялся, но вопрос все же повторил:
– Вирканги или еще кто? Мия, ты не знаешь? У вас в семейной Библии не записано?
– Вирканги? Но… – Мия еще не поняла, при чем тут это, но нутром чувствовала: соглашайся! – Дядя… о таком не говорят вслух.
– О чем именно? Мия, тут уже поздно что-то скрывать, Энцо половина корабля видела. Мы должны знать… мало ли что случится?
Мия посмотрела в сторону.
Мама, прости. Так надо.
– Мама рассказывала, что прабабка, земля ей пухом, была достаточно… свободной женщиной. И мужчин любила. Разных. Энцо, ты прости, пожалуйста. Я тебе об этом не говорила, ну так женские сплетни… да и время тогда другое было! Прабабка же! Я и подумать не могла…
– А муж как к этому относился?
Мия развела руками:
– Не уверена. Не знаю. Но если кто и мог погулять на стороне, так это она. И светлые волосы опять же… у матери тоже такие были. Вроде как и у бабки.
– Вот и сходится все, – кивнул Паскуале. – Берсеркерство это. Если бабка с кем из виркангов погуляла, могла и по наследству передать.
Мия вздохнула:
– Мама об этом говорить не любила. Вообще могла не поделиться, но… так получилось. Зашел разговор.
Мужчины покивали. Мол, понимаем, бабские тайны – они такие. Женщины за них кому хочешь глаза выцарапают. А с подругой или дочерью сами и поделятся.
– Значит, вирканги.
И разговор пошел по новому руслу.
* * *
М-да.
Есть вещи, которые и рада бы забыть, да не получится.
Мия слушала, что рассказывал Энцо. И… и дядя слушал. И скрыть это не удалось бы. Недаром такими взглядами обменивались Чезаре, Леоне и Джакомо. Мия не обольщалась, конечно, они бы все доложили дяде.
Но… что случилось с братом?
Откуда это… берсеркерство? Хотя одно предположение у Мии было, но как же оно ей не нравилось! До бе-зумия…
Ее не радовали даже три нити жемчуга – на руку, на шею и в волосы, редкостного розового оттенка, – которые ей привез брат. У Серены, кстати, жемчуг был белый, но с зеленоватым отливом, у Джулии – золотистый. Нет, не радовали. А вот Джакомо явно обрадовался. И с трудом дождался конца вечера, чтобы потом начать разговор…
С трудом до дома дотерпел. До кабинета.
– Ты мне ничего не хочешь рассказать, Мия?
Мия вздохнула:
– Не хочу, дядя. Но придется.
Она уже продумала, что будет говорить. Она уже догадывалась, что могло произойти с братом. Но…
Но она – это одно. Дядя – это совсем другое. У него свои интересы, и знать некоторые вещи он попросту не должен. Ни к чему.
– Итак, племянница?
– Я не знаю, проявится ли это у Энцо еще раз или нет. Это как обратная сторона моего дара, – пожала плечами Мия. – Я же оборотень. Я превращаю свое лицо в чужие… говорят, раньше и в животных могли.
Джакомо кивнул.
То есть сам он раньше в это не верил. Но ты поди зайди в деревеньку? В любую… Сколько тебе сказочек про оборотней понарасскажут?
Ой, много… расхлебывать замучаешься! Иногда создается впечатление, что в деревнях каждый третий оборотень. А то и каждый второй.
Но Мия-то есть?
То-то и оно… Мия есть. А значит, и оборотни быть могут.
– Вот. Раньше, мама рассказывала, могли и в зверя превращаться. Не во всякого, но… допустим, если волк, то и собака, и шакал…
Шакала Мия в жизни не видела, но, кажется, он тоже похож на волка?
Джакомо кивнул. Может, и так у этих метаморфов было? Кто знает?
– Размеры, правда, оставались примерно теми же. Так и появились истории о гигантских волках, – объяснила Мия.
И про это Джакомо тоже слышал. Хорошо, допустим.
– Энцо не превратился.
– Вот он-то как раз и да. Внешне он остался человеком, но вы же слышали, что рассказывал Чезаре? Что говорил Паскуале? Про шипение…
– Ага, – начал соображать Джакомо, – то есть внешне человек, а внутренне…
– Да. Убивало животное. Которое и завладело человеческим разумом. Хорошо еще, никого зубами не погрыз. Видимо, кинжалом удобнее было, или чем он там орудовал, тело просто не забыло навыки. А то мог и порвать, и даже сожрать…
Джакомо кивнул:
– Понятно…
Мия развела руками:
– У мужчин этот дар может проявляться полноценно. Тогда они о себе все знают и не теряют рассудка. Контролируют своего хищника. Но, видимо, Энцо не повезло.
– Это еще как сказать…
– А как тут скажешь? В смертельной опасности? Или в диком испуге? И то повезло, что своих не перебил. Ей-ей, просто повезло. Видимо, принюхался или еще как-то запомнил, с кем на корабле плыл, а то бы лежали там и свои, и чужие двумя ровными рядочками. И Лоренцо помер бы, кто б о нем позаботился?
Джакомо задумчиво кивнул.
Да… если так посмотреть, Энцо откровенно бесполезен. Даже и вреден.
С Мией все понятно, тут сплошная польза. А с мальчишки что можно получить?
Собрать всех врагов в одном месте, потом разозлить или напугать Энцо и кинуть к ним? Причем без гарантии, что это состояние вернется, что он сможет его проконтролировать, что не убьет кого не надо…
Нет. Это ни о чем. Использовать это попросту не получится. Глупо и бессмысленно.
Это правда как берсеркерство. Враги боятся, друзья опасаются, а толку – чуть. В битве, если будешь кидаться то вправо, то влево, не глядя на своих и не думая о защите, быстро и погибнешь. Слышал Джакомо о берсеркерах… их на прорыв пускали или чтобы напугать врага. И гибли они очень быстро.
Нет, бессмысленно.
– А что-то другое у него может быть? Слух, нюх…
– Не знаю, дядя. Вряд ли. Если только в том состоянии, но я проверять не полезу.
Джакомо хмыкнул.
Он не полезет тоже. Ему еще жизнь дорога. Да, очень жалко… но ведь не может все быть идеально? Надо то, что имеешь, пристраивать! И к Комару зайти, вдруг еще какие интересные заказы есть?
* * *
На следующий день Мия едва дождалась, пока дядя уйдет. И отловила брата. Благо Энцо так соскучился по сестрам, что напросился ночевать к дяде. Джакомо не возражал.
– Пошли прогуляемся.
– Мия?
– Энцо. Пошли. Гулять, – надавила голосом Мия.
И первая вышла в маленький садик. У него одно преимущество было, Мия уже убедилась. Подслушать их не получится. Никак…
– Энцо, нам надо серьезно поговорить.
– О чем? Ты замуж выходишь?
– Тьфу на тебя, дурак!
– Мия!
– Энцо, ты мне подробно расскажи, что было ДО того, как ты… преобразился.
– Я уж сто раз рассказывал.
– В сто первый расскажешь. Тогда и я тебе кое-что расскажу, – пообещала Мия.
– Ты что-то знаешь? – напрягся мальчишка.
Его эта ситуация тоже волновала. И чего удивительного? Он – и вдруг сам себе не хозяин… страшновато! Врагу бы такого пожелать, но и врага жалко!
– Я тебя слушаю, – напомнила Мия.
А поскольку она знала, что именно надо спрашивать, она и узнала то, о чем не догадались ни Чезаре, ни Леоне, ни сам Энцо.
– Ты попробовал человеческую кровь.
– Н-не знаю… наверное. Я весь в крови был. Может, и слизнул… но там и моя была. Точно.
Мия вздохнула, мысленно поминая Фьору не теми словами, что надо бы. Мама, ну что тебе стоило узнать больше?!
Рассказать МНЕ больше!
Я словно слепая, в темноте… и Энцо тоже. Впрочем, хорошую подсказку мне и так дали.
– Меня мама предупреждала, – не солгала девочка. – Нам нельзя пробовать человеческую кровь.
Энцо аж головой помотал:
– Не понял?! Почему она тебя предупреждала?
Мия вздохнула:
– Когда ньора Катарина болела, я поехала к лекарю… по дороге на нас напали грабители. Помнишь?
– Помню, – кивнул Энцо. Как же он корил тогда себя, что сестру отпустил! Надо было самому…
– Вот. Я тоже тогда была вся в крови. И мама очень испугалась.
– Почему?
– Вы насчет виркангов догадались правильно. Были они у нас в роду. И берсеркеры были, – вздохнула Мия. – Только у женщин это меньше проявляется, а вот у мужчин…
– У мужчин?
– Попробовав чужую кровь, ты потеряешь разум.
Мать говорила – или закрепишься в той форме, в которой была, или приобретешь жажду крови, словно волк-людоед. Но грозило ли это Энцо?
Мия не знала, но на всякий случай решила его напугать, и пострашнее. Кажется, получилось.
Энцо передернулся:
– Я не помню, что тогда было. Но говорят…
– Это было страшно. Безмозглое чудовище в твоем обличии. Кровожадное и плотоядное, кстати.
– Брр…
– А откуда, по-твоему, идут сказки про оборотней? Ты шипел, а кто-то рычит, воет, на четвереньки падает, вот и…
– Ох-х-х…
Энцо впечатлился. Мия вздохнула и погладила брата по голове:
– Ничего. Один раз повезло, главное – на второй судьбу не испытывать. Дай мне слово не пробовать человеческой крови!
– Обещаю, – с чистой совестью сказал Энцо. – Только если будет… вот как там, с пиратами.
– Принято.
Против второй оговорки Мия не возражала. Если все равно, как погибать, так, может, оно и лучше будет. Чудовище – оно ведь не соображает ничего! Мало ли что там происходит? Оно ни о чем не думает… это просто безмозглый монстр. А такой и смерти не боится – ему нечем бояться. У него разума нет…
– А давно у нас в роду были вирканги? А кто?
– Мама не уточняла. Сам понимаешь, мы уже давно живем здесь… это вроде как еще до Эрвлинов было. И ничего не проявлялось, только цвет волос… – Мия демонстративно покрутила золотой локон перед глазами брата.
– Но мать все равно рассказала.
– Как сказку. Она в это не верила.
– С-сказочка, – скрипнул зубами Энцо. – Спасибо…
– Не говори никому, ладно?
– Даже…
– Энцо, вообще никому. Знают двое – знает и свинья. Представляешь, если тебе ради забавы крови подольют? Пары капель в кубок с вином тебе с лихвой хватит. А если кто-то из родных рядом окажется?
Энцо представил и поежился:
– И я тогда…
– И меня. И девочек. И даже малышку Кати. Хочешь это проверить? Или хочешь на виселицу? Как одержимый? Прости, на костер.
Вот теперь мальчика и правда пробрало:
– Я буду молчать, Мия. Клянусь.
– Я принимаю клятву.
Мия подумала, что иногда и вранье не во вред. Может, потом брат на нее и обидится, если узнает правду. А может, и нет. Другой возможности защитить и его, и сестричек у Мии все равно не было. И насчет малышек надо тоже предупредить.
Мало ли что…
Ей все чаще казалось, что урод (или наоборот – совершенство) в семье только она. Остальные это не унаследовали. Энцо?
Это другое, и контролировать он свое состояние не может. А девочки… в девочках кровь спит. И это хорошо.
Мия все равно рассказывала им сказки про оборотней, все равно вплетала в них то, что узнала от матери, что замечала за собой… может, когда-нибудь им это пригодится.
Но дай Бог, чтобы никогда не пригодилось.
Дай-то Бог…
Адриенна
Кто-то сказал, что летом можно скучать?
Немедленно плюньте наглецу в его глупые лживые глаза! Или… или он просто лентяй. Вне зависимости от времени года. Вот у Адриенны было столько дел, что она с ног сбивалась. Лето – это пора, когда день год кормит.
Запасли сено или нет, что там с рыбными прудами, которые надо чистить и расширять, требуется ли починка каким-нибудь домам в деревне, что с урожаем, какую часть скота можно прирезать, а какую оставить на расплод, вычесывается ли пух и шерсть…
Вопросы, вопросы…
Адриенна носилась по поместью, словно ураган. Из одного конца в другой, из третьего в четвертый.
Помощи, увы, не было.
Дан Рокко уехал к дану Каттанео. Джас и Анжело он взял с собой.
Дан Марк сначала помогал, конечно. И тянул половину всех дел поместья, но эданна Сусанна его допилила. Несчастная так мучилась от кожной болезни, ТАК мучилась, что смотреть было страшно. Скосило ее по весне…
Вроде и не чихала, и не кашляла, а начала покрываться красными противными пятнами, потом пятна зазудели, а потом зуд стал и вовсе невыносим.
Чесалась эданна, прерываясь разве что на мужа. А потом, наверное, и во время общения с мужем чесаться начала. Дан Марк точно почесывался. Нервно так…
Не помогало ничего. Ни притирания, ни мази, ни компрессы. С трудом удавалось замаскировать противные расчесы, но вылечить их? Даже чудотворное снадобье, мазь из жабьего камня, не сработала. То есть это был не яд.
Адриенна и Марко наблюдали за этими почесываниями с плохо скрытым удовольствием.
А что такого? Человек делом занят, человеку хорошо… наверное! Вот вы видели, какое лицо у эданны, когда та чешется? Нет? А зря!
Она с удовольствием чешется! Так что все правильно. И ей приятно, и вообще… Сидит себе эданна, почесывается, никуда не лезет, делом занята! Это ж чудо и красота! Радоваться надо!
Адриенна и радовалась! А уж Марко как был рад!
Прекращать развлечение и объяснять ей про телесную и душевную чистоту? Как-то Адриенне не хотелось. Эданна по-прежнему бегала к конюхам, тут ей никакие почесывания не мешали. Значит – не страдает. Хорошее снадобье оказалось, жаль, что так мало! Но Адриенна его побережет, может, еще когда пригодится?
И тетрадки полистает. Вдруг получится еще порцию приготовить? Знахарка умницей была, на память не надеялась, все записывала. Да таким красивым почерком, что посмотреть приятно.
У ньор такого обычно нет. Все же она была даной. Только вот что с ней случилось? Что погнало ее в эту глушь?
Адриенна не знала. Бумаги, свернутые трубочкой, так и лежали среди ее вещей. Она их даже не открывала. Зачем? Что бы ни сделала знахарка в молодости, старость она встретила достойно, и Адриенна от нее зла не видела. Вот и вспоминать ее будет только добром.
Особенно за Сусанну.
Была бы жива тетушка Ата, она бы объяснила девушке, что снадобье тут уже и давно ни при чем.
Сусанна все сделала сама. Снадобье просто давало небольшую кожную реакцию, вроде аллергии, так бы она сама прошла, как эданна перестала его принимать. Но…
Вот именно, что – но!
Эданна пользовалась притираниями – раз!
Благовонными маслами – два!
Косметикой – три!
Мало? Так ведь в косметику и ртуть входит, и сурьма, и свинец, и много еще чего приятного, вроде толченого мела… все, понятно, натуральное. Но полезно ли наносить свинец на свежие расчесы? На раздраженную кожу?
То-то и оно.
Началось из-за снадобья. А потом эданна отлично справилась и сама. Вот на Адриенну бы не подействовало, к примеру. Рози, следуя примеру эданны СибЛевран (Рианны, понятно, а не Сусанны), приучила Адриенну купаться каждый день. Каждый вечер.
А если получится, то и два раза в день.
Косметикой девушка тоже не пользовалась, в притираниях не нуждалась, а от ароматических масел начинала зверски чихать. И болезнь бы у нее долго не продлилась. Нельзя же бесконечно подсыпать снадобье, рано или поздно попадешься…
А вот у эданны Сусанны так не получилось.
В результате отчаявшаяся женщина замучила супруга, и тот повез ее на воды. К чудодейственным источникам.
С ними же отправился и Леонардо.
Вот тут Адриенна не знала, довольна она или нет? С одной стороны, Леонардо был и оставался сыном эданны Сусанны.
С другой, он явно за ней ухаживал.
Адриенна пока еще не созрела для полноценных ухаживаний, но ей все равно было приятно. Приятно осознавать, что она красива, что она кому-то нравится, что она любима…
Дан Рокко видел цену этим ухаживаниям, но с Адриенной своими соображениями не делился. Он полагал, что каждый должен совершить свои ошибки самостоятельно.
До чего-то серьезного он не допустит, а по мелочи… пусть девочка развлечется.
Адриенна об этом не знала и колебалась.
Хочется – или нет?
Приятно – или нет?
И что вообще с этим дальше-то делать? Она вроде как невеста и замуж собирается, и жених измены не потерпит…
Если обычного парня у алтаря бросить – это не страшно, это позор и пятно на репутации, но бывает. А вот измена королевскому роду… она так и понимается, как государственная измена. Филиппо Первый, кстати, свою супругу за измену казнил. Точную историю никто не знал, но вроде как зашел его величество в тот момент, когда паж помогал ее величеству принимать ванну. И как-то он уж очень перестарался, намывая даму во всех позах…
Пажа король не догнал, но стража его схватила, хоть и выскальзывал, что тот угорь намыленный. И казнили его на следующее утро.
А королеву его величество в той ванне самолично и притопил. И сформулировал: «Измена королю – государственная измена». Принцу, наверное, тоже.
Рисковать собой Адриенне не хотелось, так что… а делать-то что?
Ну не могла она нормально во все это играть. И краснела, когда Леонардо помогал ей сойти с лошади, задерживал ее руку в своей, пел для нее песни, пытался сопровождать по поместью… конечно, не каждый день, но все же!
Как же сложно жить!
Адриенна вздохнула.
Жара была такая, что пот тек под волосами. Вроде бы и в две косы заплела, чтобы затылок был открыт, и укладывать не стала, а все равно чувствовалось, что пряди неприятно влажные. И нижнее белье тоже. И вообще…
Искупаться?
Хорошая идея.
Адриенна в СибЛевране знала каждую тропинку, каждую речушку, каждую заводь. Вот и сейчас…
– Ньоры, – обратилась она к двум стражникам, которые ее сопровождали.
А как же? Благородная дана не может ездить одна, это какой урон репутации? По-хорошему еще бы и служанку с собой брать, но кто ж столько в седле выдержит? Это она себя прекрасно чувствует, подаренное даном Каттанео седло такое удобное, что хоть ты в нем спи! А служанку мучить ни к чему.
– Я хочу искупаться. Пожалуйста, посторожите меня, чтобы никто не подглядывал.
– Конечно, дана.
Адриенна решительно свернула на тропинку, ведущую к реке. Там как раз было хорошее место. Просто чудесное.
Обычно берега у речек качественно так зарастают мелким подлеском и прочими мусорными деревьями, потом они влезают в реку поглубже, потом еще засоряют ее, и приходится регулярно вырубать всю эту поросль. Кстати, не забыть оглядеться, может, пора крестьян отправить?
Но то обычно. А вот в этом месте ничего такого не было.
А еще сразу видно, если кто подглядывать вздумает.
Песчаный берег и сосны. И несколько дубов.
Почему они так выросли? Адриенна не знала, но они росли на пологом берегу, на самом спуске к воде, и всякий ивовый мусор вокруг них не появлялся. И заводь там чудесная. И речка хорошая…
Как – хорошая? Она там как раз поворот делает, вот и получилась заводь. Уютная и аккуратная. А вообще, Мутная – речушка с характером. Омуты есть, холодные течения… затянуть может запросто, даже опытного пловца. Это Марко объяснил когда-то дане.
Сведет ногу – и не выплывешь. А еще река – действительно мутная. И в водорослях запутаться преотлично можно, и на топляк напороться… но не в этой заводи.
Адриенна еще раз огляделась.
Ладно, у благородной даны был свой ма-аленький секрет. Купаться в речке она предпочитала полностью обнаженной, и на то были причины. Надевать платье на мокрое белье?
Неудобно как-то.
А в мокром белье на лошадь?
Через минуту все это самое в кровь сотрешь, ни один лекарь не поможет.
Конечно, купаться обнаженной дана не должна. Да что там! В собственной комнате, в собственной ванной она должна сидеть только и исключительно в рубашке! Обнаженное тело – это грех!
Так учат священники.
Непонятно только, а чего мы в этот мир приходим нагими? Так Господь повелел?
Фу, как неприлично! Адриенна даже хихикнула от мысли, что каждый ребенок мог бы рождаться в рубашке. Или бархатном костюмчике. Еще и с цепью на шее.
Потом нахмурилась.
Да, больная тема. И у нее мать умерла при родах, и нигде не сказано, что сама Адриенна жива останется.
Только вот ее мать…
Она многое предусмотрела, и Адриенна осталась жива… а если бы отец женился на Сусанне пораньше? Лет пять назад?
Ой, не приведи Господь! Точно б ее или извели, или, как в той сказке про замарашку, к слугам бы сослали. Еще и благодарить пришлось бы!
Адриенна грустно вздохнула.
Сказки-сказки…
Вот тебе и сказочка. И девушка есть, и сирота она… Честно-то говоря, и принц есть. А счастье – будет? Ну, хоть какое-то? Живут люди в браке без любви, она знает. Но там понимание есть, уважение, общее дело… у нее этого не будет. К делам ее никто не подпустит, а понимание и уважение… ее будущий супруг по уши любит другую. И уже сейчас терпеть не может Адриенну.
Грустно это все.
Адриенна спрыгнула с коня, потрепала его по умной морде, а привязывать не стала.
Зачем? И так никуда не уйдет…
На седло полетела одежда. Адриенна собралась снимать уже и нижнее белье, когда…
Такой плеск бывает, если в воду обрушивается нечто тяжелое. Дерево? Или камень? Или часть берега осела, подмытая течением?
А вдруг в реке какое чудовище завелось?
Девушка замерла.
Так… что бы ни случилось, в воду соваться глупо, сначала надо посмотреть, что там проплывет… ладно бы ниже по течению, а это – выше. Значит, рано или поздно она увидит, в чем дело.
Минута, две…
Река плавно вынесла из-за поворота девичье тело.
* * *
Белье?
Лошадь?
Адриенна обо всем забыла, метнувшись в реку. Разве что завизжать успела:
– ПОМОГИТЕ!!!
И помчалась по мелководью, рассекая воду, добираясь до той глубины, на которой можно плыть.
Заводь-то заводь, но течение и тут есть. И хорошее.
Промедлишь – утянет дальше, а там… там уже можно и не выловить девчонку, и самой утонуть…
Гребок, второй…
Как же хорошо, что Марко научил ее плавать! Да, не положено, но вода словно сама держала Адриенну, несла, покачивала… сейчас, правда, воде не хотелось отдавать добычу, но Адриенна была упорна.
В несколько гребков она достигла утопленницы – и крепко ухватила ее за распустившиеся длинные волосы.
Не отдам!
НЕ СДАМСЯ!!!
И все же одна она ничего сделать не смогла бы. Не тот вес, не те силы… рано или поздно Адриенне пришлось бы признать свое поражение. Течение подталкивало и тянуло, девичье тело вырывалось из рук, да и тяжесть какая… хорошо еще – не дергается. А то б точно утонули в первую же минуту обе.
Но сначала не успели, а потом и помощь пришла.
На крик девушки вылетели оба стражника.
Огляделись, поняли, что происходит, и тут же поделили обязанности. Один, как есть, не раздеваясь, бросился в реку. Второй перехватил испуганного коня, принялся успокаивать…
Адриенна с облегчением выдохнула, когда утопленницу у нее переняли.
– Доплывете, дана?
Бернардо – припомнила девушка имя стражника.
– Да…
– Точно?
Стражник смотрел серьезно, внимательно. Если что – он эту девку бросит, кто б она ни была, и будет дану спасать. Его дело Адриенна.
– Все. В порядке…
Выдыхала Адриенна достаточно резко, сил у нее все же было не так много, и короткая схватка с рекой за тело девушки порядком вымотала дану. Заводь – это одно, а девчонка-то плыла не в заводи, она плыла по собственно руслу. А вытащить ее оттуда было сложно.
– Плывите, дана, я за вами…
Тоже разумно.
Мало ли что… постороннюю девку вытащит, а родная дана утонет?
Нет уж, на такое Бернардо не согласен! Дана ему нужна, дана Адриенна вообще любимый человек, она как солнышко, замок согревает. И менять ее абы на кого?
– Плывите, дана, к берегу! А я рядышком и пригляжу за вами.
Адриенна и плыла. Не слишком быстро, но вполне самостоятельно. И на берег выползла без стеснения.
Промокшее белье мало что скрывало, но там и было-то… теловычитание. Два прыща и сплошные кости. Впрочем, второй стражник все равно накинул Адриенне на плечи плащ, но девушка махнула рукой:
– Помоги… там. Я в порядке.
Судя по дыханию, Адриенна устала, но была более-менее в норме. Так что стражник подошел к другу.
Перехватил у него тело утопленницы, перевернул, положил на согнутое колено – и резко нажал на спину.
Изо рта девчонки вылился поток воды.
А потом та закашлялась и застонала.
– Не помрет, – подвел итог стражник. – Это ж у нас кто?
– А это Анна, дочка Бароне. Ты, что ли, не узнал?
Бернардо явно был поумнее.
– Поди тут узнай… что это с ней? В воду упала? Да не похоже…
– Ты на нее посмотри, – фыркнул Бернардо на товарища. – У нее ж веревка на шее!
– Топилась, что ли? А похоже…
Один из известных всем рецептов утопления. Камень на шею – и в воду. Замечательно! А главное, все так и получится! Камень – он же с ручкой, его легко привязать, легко нацепить… и веревка не порвется, правда?
Это идеальный вариант. А в жизни…
Может, Анна и старалась, но камень просто выскользнул из веревочной оплетки и булькнул на дно. А она – всплыла. Человеческое тело содержит запас воздуха, который сразу утонуть не даст, да еще и одежда, юбки, которые раздулись пузырем…
Чтобы утонуть с гарантией, надо сначала вспороть себе живот и проколоть мочевой пузырь. Но на подобное самоубийцы обычно не решаются. Это ж бо-ольно…
Умирать, понятно, легче и веселее.
– Итак, у нас самоубийца, – подвела итог Адриенна. Она уже отдышалась и встала с земли, кутаясь в плащ. – Отвернитесь, посмотрите пока за ней. Я переоденусь.
Стражники повиновались.
Адриенна плюнула на приличия, сняла мокрое белье и натянула котту, потом гаун, снова завернулась в плащ. Ее била крупная дрожь, то ли от холода, то ли от страха… чулки, сапожки, вот так. Все равно руки трясутся…
– Можно поворачиваться.
Бернардо оценил состояние даны – и толкнул друга:
– Тоно, я знаю, у тебя фляга не пустая.
– А тебе чего?
– Дане дай. Не то простынет…
Стражник кивнул. И чуть ли не с поклоном поднес Адриенне флягу:
– Не побрезгуйте, дана…
Дана и не собиралась. Глоток, обжигающий горло шар прокатывается по пищеводу…
– Кхе! Тьфу! Это что за дрянь?!
– Белое, крепленное выгонкой, дана.
– Дрянь, точно. – И Адриенна сделала еще глоток. Вот так уже намного лучше. – Спасибо, Тоно. Бернардо, спасибо. Не будь вас, я… я, может, и выплыла бы, а Анна точно бы утонула.
– Да не за что, дана.
Мужчины переглянулись.
То-то и оно… приятно, когда тебя ценят по заслугам!
Фляга вернулась к владельцу, и Тоно принялся отпаивать Анну. Грузиться на лошадей и ехать к людям все трое не спешили по умолчанию.
Мало ли что?
Мало ли как…
Самоубийца… это дело такое. В храм нельзя, похоронят за церковной оградой, а уж что начнется… и что еще подтолкнуло Анну к такому шагу? Не каждый день люди с петлей на шее в воду прыгают! Даже и не к каждому празднику!
Значит, есть какая-то причина, и серьезная.
А какая?
Лучше расспросить девчонку здесь, да разобраться самостоятельно. А уж потом и к людям.
* * *
Прошло не меньше получаса, прежде чем удалось кое-как отпоить и привести в чувство Анну Бароне. Девушка то кашляла, то блевала, то принималась истерически рыдать, но белое, да еще крепленное выгонкой, сбоев не дало.
Споив ей почти всю флягу, удалось и добиться правды.
И – тут уж плюнули все трое. Ньоры, дана… А, неважно! Мнение у них у всех совпало до точечки.
Вот дура-то!
Анна попросту оказалась беременна. Вне брака. И решила, что жизнь кончена, надо срочно топиться, и помчалась к речке. Почему?
А причины самые что ни на есть серьезные.
Отец заругает, мать укоризненно смотреть будет, в церкви опозорят, братья не поймут…
Конечно-конечно. Поэтому лучше срочно утопиться, и пусть всем будет плохо, а она, Анна, будет смотреть с небес и облачка, или куда там самоубийцы попадают? Ах, на сковородку?
Вот будет приятное развлечение: любоваться со сковородки на то, как твоим близким плохо. По твоей вине, тупая, жестокая, эгоистичная дрянь!
Это Адриенна и высказала, не сильно стесняясь в выражениях. Стражники от себя кое-что добавили, тоже не особенно стесняясь. Но – куда там!
Ревела Анна и без того неплохо, хоть ты в речку головой суй! То-то полноводная будет…
Впрочем, Адриенна тоже не собиралась ругаться долго. Выплеснула негодование – и успокоилась.
– Кто отец?
– Дана…
– Чего ты на меня смотришь, как овца на волка?! Кто обрюхатил, тот пускай и женится, чего неясно?! – разъярилась дана. – Заставим, никуда не денется!
Анна молчала.
Только глазами хлопала, словно сова.
Луп. Луп.
Мужчины переглянулись.
Это Адриенна кое-чего не знала, потому как ее это не касалось. А так-то… шила в мешке не утаишь. И слуги видели…
– Это, часом, не дан Леонардо? – прямо спросил Бернардо.
Ответом был поток слез, хлынувший по распухшим щекам девушки.
– Леонардо? – ошеломленно выговорила Адриенна.
Анна, понимая, что поздно уже таиться, кивнула.
– Дан… он зимой приехал… мы встретились. Я ему букеты для матери собирала, он каждый день приезжал…
– Букеты, – уточнила Адриенна недобрым тоном.
– Д-да…
– Для матери.
Кивок.
– И когда у вас все это началось?
– З-зимой…
Адриенна отвернулась.
Зимой, значит…
Для матери, значит…
С таким откровенным цинизмом она сталкивалась впервые. Не привыкла еще. Девушку даже затошнило. Анна было дернулась к дане, хотела что-то сказать, но умница Бернардо положил ей руку на плечо и поднес палец к губам. Мол, посиди молча, а то тебе сейчас достанется все то, что нельзя выплеснуть на «виновника торжества».
Поручить любовнице составлять букеты… для кого?! Кто ей Леонардо?!
А правда – кто?!
То, что он делал… дарил цветы, сладости… ухаживал. Он ей никто, но ведь намекал, что хочет стать кем-то большим. Что Адриенна ему интересна, что он ее… Любит?!
Ан нет.
Вот этого Леонардо не произносил ни разу.
Поведение – было. Охи-вздохи были. А вот конкретных фраз не было. И от всего можно отпереться.
Вот ведь… мразь!
Весь в мамочку, и чего бы удивляться – на осинке не растут апельсинки! Эданна Сусанна дрянь редкостная, а сынок у нее, надо полагать, ангелом вырастет? В жизни, конечно, все бывает, и такое в том числе. Но редко, крайне редко.
Адриенна заметалась по берегу, в ярости пнула корень сосны. Та укоризненно вздрогнула и стряхнула девушке на макушку шишку. А нечего тут!
Держи себя в руках!
Роз тут нет, но это ж не повод природу портить? Вон уже ветер подул нехороший…
Шишка чуточку отрезвила Адриенну. Девушка вдохнула-выдохнула раз, второй, третий – и взяла себя в руки. Развернулась ко всем участникам этой сцены:
– Так… Анна, ты хоть понимаешь, что ты чуть две души не погубила? Свою и ребенка?
– Д-дана…
– Обрекла бы на вечное проклятие. Как самоубийца и убийца. Ты это осознаешь?
Анна заревела.
Адриенна поморщилась:
– Ладно… Леонардо о ребенке знает?
– Н-нет…
– Сроки какие? – уже деловито принялась выспрашивать Адриенна. Она ж не на облаке живет, а на земле и овцы ягнятся, и кобылы жеребятся, а про куриц так и вовсе молчим.
– Третий месяц.
Анна тоже жила не на облаке. Но сообразила не сразу… связь с Луной не обрывается? Так бывает. Труд на земле – он тяжелый, всякое случается. А когда сообразила, заметалась.
Леонардо уехал вместе с матерью, броситься было не к кому.
Знахарка померла, плод стравить не получится…
Адриенна только головой покачала:
– Ты дура, что ли?! Третий месяц? Сдохнешь же!
– А какая разница? – Анна поняла, что хуже уже некуда, а раз так – можно и не стесняться. – Что так помру, что этак – кто на мне женится? Отец еще прибьет…
Адриенна задумчиво кивнула:
– Понятно, просто так на тебе не женятся. Но… Бернардо, Тоно… кто у нас есть? Разузнать сможете?
– Что – разузнать? – Анна заподозрила неладное.
Адриенна только головой покачала:
– Подумай сама, Анна. Просто так на тебе никто не женится. Но если найдется человек, согласный за деньги прикрыть грех, – почему бы нет?
– Деньги? Отец никогда…
Адриенна махнула рукой:
– Кто обрюхатил, тот и заплатит. Не думай об этом.
Из средств СибЛеврана на содержание данов и эданны выделялись определенные суммы.
Ну так вот!
Ни рии Леонардо до конца года не получит! И его мамаша тоже! Все уйдет в приданое девушке… так, на Леонардо выделяется по четвертям года, сорок лоринов… до конца года это восемьдесят лоринов. На эданну Сусанну – семьдесят. Это еще сто сорок лоринов.
Итого двести двадцать. Ну, еще до трехсот Адриенна из своих добавит, ладно уж…
Много? По городским меркам хорошо, по деревенским – очень богато!
А дело не в том. Адриенна ощутила себя ответственной за эту дурочку. Пусть Анна и старше, и матерью скоро будет, но… что это за детство такое? Топиться!
Еще бы вешаться решила… Вон, на сосне!
Хотя нет. Не пойдет.
Пока до нормальных сучков на сосну долезешь, уже раз двести вешаться передумаешь. Она ж внизу неудобная, а до верхушки далековато. На дубе разве попробовать?
Тоже не факт, что получится. Или ветка сломается, или веревка оборвется, а то еще вынесет кого, вот как ее сегодня.
Искупалась…
Анна даже поежилась, когда на губах Адриенны зазмеилась ехидная улыбочка.
– Приданое я тебе дам, – повернулась она к Анне. – И сама к твоему отцу съезжу, поговорю.
Анна поежилась.
– А ты сядь да и подумай. Небось по округе слышала, кто, кого… за кого ты можешь выйти замуж? Чтобы он и тебя принял, и твоего ребенка, и издеваться не начал. Дитя ж ни в чем не виновато.
Анна медленно кивнула:
– Я… хорошо, дана.
Адриенна прикусила костяшку пальца.
Да, выход только один.
– Сейчас едем в замок, оставим это сокровище под присмотром Рози, да и я отдохну. А уж завтра… поговорю я с ньором Бароне!
И так это было сказано…
Мужчины серьезно поежились. Спускать это происшествие Адриенна никому не собиралась.
* * *
Рози даже не сильно удивилась, получив на руки зареванное сокровище.
Адриенна кратко разъяснила ситуацию, и женщина, охнув, умчалась на кухню.
Кормить, таскать за уши, отогревать и разъяснять ситуацию.
Дура ж ты, дура! Безмозглая!
Не побывала бы Рози в такой ситуации, может, и не нашла бы нужных слов. А так – кто лучше поймет? Кто поддержит?
Кто разъяснит, что один козел, попавшийся тебе на дороге, не означает конца всей жизни?
Адриенна в это время расхаживала по комнатам, зло шипя себе под нос. Как на грех, еще и все разъехались, посоветоваться не с кем. Так она бы к дану Рокко пошла… да она бы сейчас и к знахарке пошла! Ан нет!
Сама по себе!
Вслух, что ли, говорить?
В дверь постучали, и на пороге показался Марко:
– Дана…
– Входи, – кивнула Адриенна. – Ты мне скажи: ты знал?
– Ну… догадывался.
– Что этот козел голову девчонке морочил?
Марко хмыкнул:
– Риен, тут такое дело… Анна тоже не ребенок. Можно я откровенно?
Адриенна кивнула. Марко позволялось многое, очень многое. В том числе и прямой разговор на любые темы.
Молочный брат. Этим все сказано.
Тоньо тоже, но тот еще мал. С ним пока не посоветуешься… а вот Марко неглуп. И может подсказать нечто полезное.
– Давай.
– Ты не задумывалась, что мужчинам надо?
Произнесено это было таким тоном, что стало ясно, речь не о колбасе или выпивке. А именно что о женщинах.
– Не думала, – созналась Адриенна.
– Правильно. Но даже я из плоти и крови.
– Ты? – удивилась Адриенна.
Марко потупился, потом посмотрел с гордым видом:
– Ну… в деревне есть несколько женщин, которые по этому делу. Отец меня к одной из них и отвел, когда четырнадцать исполнилось.
– И ты…
– Риен, я имен называть не стану. Но я к ней захожу. И детей не будет, она знает, что для этого сделать надо.
Адриенна кивнула.
– Анна Бароне – не ангелок. И парней она много отвернула, я знаю. Хотела самого-самого…
– Получила?
– Что она получила – дело другое. А вот что хотелось ей красивого, умного, богатого, а лучше – дана… это точно.
– Она не понимала, что на ней не женятся?
– Да кто ж ее знает… но, видать, занеслась. А когда поняла, что выхода нет… Когда Леонардо приедет?
– Думаю, раньше конца лета они тут не появятся, – вздохнула Адриенна. – Чтобы эданна Сусанна раньше от развлечений уехала? Век не поверю. Как бы еще и не начало осени, а то и до распутицы.
– А если деньги кончатся?
Адриенна фыркнула:
– Дело не в этом. Ты мне сейчас хочешь сказать, что, будь здесь Леонардо, история пошла б иначе? Он бы женился или признал ребенка?
– Последнего ты добиться можешь.
– А надо ли? Лучше я дурочку замуж выдам, приданое дам, а уж все остальное… как сложится – так и будет. Я ее спасла, я из реки вытащила, мне и отвечать. Понимаешь?
Марко понимал.
Точно так же, как взяла на себя ответственность за его мать Рианна СибЛевран, сейчас решала Адриенна. И решала правильно, для данных обстоятельств.
– Меня другое злит. – Адриенна обхватила себя руками за плечи и поглядела на Марко испытующе. – Ты же понимаешь, что Леонардо за мной… ухаживал?
Марко фыркнул:
– Допустим.
– Допустим? Ты считаешь, что это было игрой?
– Почему нет, Риен? От тебя здесь зависит многое, если бы ты ему стала больше доверять, если бы влюбилась…
– Деньги?
– Рано или поздно все упирается в деньги и власть.
– Ты становишься циничным, Марко?
– Нет. Я взрослею.
Адриенне оставалось только развести руками. Может быть, Марко и взрослел. А она?
Ей сейчас было…
– Мне не больно. Но я злюсь, потому что едва не поддалась на подлые уловки. Потому что букеты для меня составляла Анна. Потому что Леонардо – подлец и мразь. А мой отец виноват в том, что он здесь появился.
– Ты злишься на отца?
– Нет. На себя. И от этого совершенно не легче.
Марко вздохнул. Подошел к Адриенне, коснулся ее руки:
– Ты держись, сестренка. Правда…
Адриенна даже улыбнулась. Хотя и одними губами.
– Обещаю. Я держусь.
Марко вышел. Адриенна подошла к окну.
Гнев, боль, ярость, осознание, что она могла опоздать…
И вот уже внутри девушки разворачивается черный сухой вихрь. Крутится, бесится, не находит себе выхода…
– НЕНАВИЖУ!!!
То ли крик, то ли вой…
Но это позволяет выплеснуть ярость из самых глубин души. И Адриенна постепенно успокаивается. Но зато портится погода.
Ночью будет ветер, в лесу поломает деревья, взмутит реку, помнет посевы…
А утром все прекратится.
Выглянет солнышко, и Адриенна вспомнит, что жизнь продолжается. И наличие в ней одного подонка ничего не меняет. Подонков много. Жизнь – одна, и ее надо ценить.
* * *
Стефан Бароне, отец Анны, держал коров на молоко. Делал сыры, масло…
И совершенно не ждал, что к нему во двор заедет разъяренная (не особенно, но сейчас это было необходимо) дана с четырьмя стражниками за спиной.
– Стефан…
Голос Адриенны не предвещал ничего хорошего. Как и хлыст, который трепетал в ее руке. Как и взгляд, и то, что она даже спешиться не соизволила. Но сложно устраивать кому-то разнос, глядя снизу вверх. Можно, но лучше не напрягаться.
– Дана… какая честь…
Стефан поспешил поклониться.
СибЛевранов он ценил. Его отец пришел сюда в поисках лучшей доли, и Стефан не уставал благодарить родителя за принятое решение. Он отлично помнил, как из них выжимали соки у прежнего дана. Сколько ни заработай – все отдашь и еще должен останешься.
Ему лет пять было, когда пришлось с земли срываться, и он все преотлично запомнил. Такое не забывается, равно как и холод, голод, нужда…
СибЛевран принял их, как и многих других, дан не душил налогами, а жить на земле можно, если есть голова и руки.
Но почему дана так нехорошо смотрит?
– Стефан, а где твоя дочь?
– Анна?
– У тебя их несколько?
– Нет, дана… что вы… сыновья сейчас ищут. Запропала, непутевая!
Адриенна сверкнула глазами:
– Стефан, скажи мне, ты не был в курсе ее шашней с даном Манчини?
Стефан невольно потупился.
Ну… с одной стороны, возразить было боязно. Это – дан! А Стефан отлично помнил, как наложила на себя руки его старшая сестра, когда над ней такие молодчики поизмывались…
С другой… Анна все одно загуляла, а так, может, хоть польза какая будет?
Адриенна хищно улыбнулась:
– Могу тебя поздравить. Ты скоро станешь дедом.
– Дана!.. – так и охнул Стефан. – Да как же ж… да что ж… она что…
Выразить свои чувства словами он так и не смог. Анна что, пошла к дане? В замок?!
Ну, он ее… он ей… неделю на задницу не сядет, дрянь такая!
Адриенна покачала головой. Покосилась на стражников, но те были далековато. Ладно, все одно узнают… а с падре она сама поговорит.
– Твоя дочь едва смертный грех не совершила. Она себя жизни лишить хотела.
– Дана!
– В воду бросилась, мы ее вчера выловили.
Стефан где стоял, там и сел. Как-то сразу и сестра вспомнилась, и почерневшая от горя мать, и отец, который понимал, что даже справедливости не добьется… что он против дана?
И Анна.
Дура, конечно! Но дочка ведь! Родненькая, кровиночка…
Адриенна только головой покачала. Вот почему, почему некоторых надо лопатой по башке треснуть, чтобы дошло? Сразу нельзя по-человечески с родными? Но с коня спрыгнула. И даже соизволила Стефана по плечу потрепать.
– Успокойся. Жива она, здорова и сейчас в замке. И ребенок жив.
Стефан действительно перевел дух:
– Дана, а что ж… как тогда…
– А вот так, – прищурилась Адриенна. – Ты мне скажи: жених-то у нее был? До этого… козла?
Стефан задумался.
– Вроде как молодой Тоцци на нее поглядывал. Но теперь уж вряд ли… им шлюха в семью не надобна…
Адриенна только головой покачала. Ну что за люди, а? Небось как сам гулять, так не в укор! И сейчас… не Леонардо осудил, а дочь. Хотя вины там как бы не обоих поровну.
Леонардо было плевать на девчонку и возможные последствия. Анна надеялась, что все обойдется. Ну и… поженить бы их, да не получится. А жаль, очень жаль.
– Раз оступиться – бывает. Ты мне еще скажи, что ни разу от жены налево не сходил!
Стефан вильнул взглядом туда, где подходила уже супруга:
– Ни разу, дана!
И, главное, так честно смотрел… вот сразу взять и поверить!
Адриенна только головой покачала:
– Стефан, ты подумай. Приданое я за нее дам, все ж не чужие теперь. А вот парня надо хорошего, чтобы не гнобил ни ее, ни ребенка.
– Ребенка, дана?
Жена Стефана, тоже Анна, услышала часть разговора, и Адриенна, сжалившись, вкратце пересказала остальное. И поняла, что услышана.
Ньора Бароне, не особенно сомневаясь, кивнула:
– Знаю такого. Ньор Дарио Пагани.
– Пагани… – задумалась Адриенна. – Что же я про него слышала…
– У него своя ферма, овец он выращивает, стрижет…
– А, ньор Дарио! – Адриенна улыбнулась. – Согласна, человек он хороший. А не староват будет?
– Тут другое, дана. Мы с ним договоримся грех прикрыть. Вы ж не знаете, наверное, почему он не женат? Он в детстве паховую лихорадку перенес и детей с тех пор иметь не может.
Адриенна кивнула.
Знала она такое, жуткая болезнь, при которой человек бредил в горячке, опухал, если выше пояса, еще не страшно, а вот если ниже…[11]
Все. Детей не будет, хоть ты что.
– Знаю.
– Он и не женился поэтому. Не захотел бабий век заедать. Говорит, без детей бабе не жизнь, а если жена гулять будет, так я, мол, не смогу.
– А вдову какую взять? С детьми?
Ньора Бароне пожала плечами:
– Вроде как ладилось у него тут с одной, да потом она хвостом вильнула… Стефано! Поговоришь?
Стефано Бароне медленно кивнул:
– А что? И поговорю…
– И деньги хорошие, – елейным тоном подсказала Адриенна. – Три сотни лоринов в приданое Анне будет.
Супруги аж рот раскрыли:
– Дана?!
– Ой, мамочки, это ж какие деньжищи!
Адриенна погрозила пальцем обоим родителям:
– Я управляющего попрошу все прописать. Чтобы, случись беда, деньги при Анне остались. И лично из рук в руки мужу молодому передам. Под роспись. Ясно?
Родители дружно помрачнели. Судя по всему, уже прикинули, как половину отначить. А вот нечего!
Кому предназначено, тот и пользоваться будет. А вам, ньоры, за дочерью следить надо было внимательнее. Адриенна решила еще поговорить с Анной, ну и пусть ее к жениху, что ли, свозят. Хоть посмотрят друг на друга до свадьбы, если согласны.
А ей предстояло нелегкое дело.
Уговорить падре Санто. Благо тот собирался завтра приехать.
* * *
– Нет, нет и еще раз нет! Дана, грех это, да еще какой! Самоубийца же!
– Так ведь не самоубилась же, – парировала Адриенна.
Она так и знала, что с падре будут проблемы. Начнем с того, что перед свадьбой надо исповедаться. А еще самоубийство и убийство – смертный грех.
И блуд до брака.
И беременность…
Там целый набор получается, и все на девчонку. А она, между прочим… да пусть она хоть какая стерва! Это не повод к ней относиться как к плесени.
Падре серьезно определяет общественное мнение. Он косо будет смотреть на Анну, ну и все остальные присоединятся. И будут ее дружно гнобить. И ничего не поделаешь, в стаде должна быть паршивая овца. В которую падре будет тыкать пальцем и говорить: «А вот не надо, как она, а то закончите так же». Это Адриенна уже поняла.
Дан Рокко не просто так штаны просиживал, читать он любил и девушку пристрастил. А в книгах умные вещи пишутся, только не поленись прочитать.
– Все одно… гнать надо таких! Одна паршивая овца все стадо портит.
– Тот, кто без греха, пусть первый бросит камень, – парировала Адриенна.
Падре горделиво расправил узкие плечи. Ну да… какие там у него самоубийство, блуд и беременность до брака! Особенно последнее! Но и Адриенне отступать было некуда.
Или она тут хозяйка и все ее слушаются, или…
– Падре, а вы не думаете, что вина лежит на многих? На Леонардо, который соблазнил неопытную дурочку?
Падре кхекнул:
– Баба не захочет, кхм… не вскочит, дочь моя.
– Падре, у Леонардо опыт придворный. И против него – деревенская простушка? Вы уж простите, но и более опытные поддавались, не то что Анна.
Падре хмыкнул.
Так-то посмотреть – согласен. Но все же…
– Не тот у нее опыт. Не те силы, чтобы искушению противостоять. Поддалась, сами знаете, плоть слаба. А что до остального… заметьте. Ребенка она не убила.
– Неужели?
– Она о ребенке в тот момент не думала. Только о себе. Она сама за свой грех себя приговорила. А еще подумайте, падре, что Анна в минуту отчаяния не пошла искать спасения у родителей. Не пришла в храм… почему?
Падре замялся.
Да потому, что ничего хорошего она бы там не услышала. Вот то, что падре уже высказал Адриенне, то и Анне бы досталось. Неприятно…
Грязью обольют, а помощи не будет.
– Вот, – кивнула Адриенна. – Не берусь судить, падре, но кто виновен больше? Тот, кто принял решение? Или тот, кто подтолкнул к нему? Что там опыта у девчонки? Деревня да слезы горькие… и посоветовать некому, и помочь, и поддержать… кругом одно осуждение. И камни упреков со всех сторон. Анна знала, что не выдержит. Что все равно умрет где-нибудь на большой дороге, вот и приняла это решение. Тяжелое, страшное, горькое… Ей просто повезло, что я проезжала мимо. А сколько таких, кому НЕ повезло? Даже в вашем приходе, падре? Сколько погубленных душ, сколько крови и слез на руках у равнодушия и черствости?
На ваших руках?
Впрочем, этого Адриенна не договорила. Да и ни к чему было. Падре и сам все понял, и даже голову склонил перед Адриенной:
– Прости, дочь моя. Ты меня пристыдила…
Адриенна махнула рукой:
– Нет, падре. Просто вы не женщина. А я… если бы я была глупее или слабее в вере, кто знает? Дан Манчини – подлый и опасный человек.
Большего падре и не надо было.
– Позови девушку сюда, дочь моя. Я приму ее исповедь, а через пару дней… когда назначена свадьба?
– Думаю, дня через три. Не позже.
– Я и обвенчаю ее, и окрещу ребенка, когда он родится.
Адриенна кивнула.
Вот теперь все правильно. И можно звать Анну. А что там за шум на дворе?
* * *
Как оказалось, знакомиться с невестой прибыл лично ньор Дарио Пагани. Адриенна приказала привести его, побеседовала и осталась довольна.
Умный мужчина, серьезный, порядочный… у такого и Анна будет меньше взбрыкивать. Найдет он к ней подход.
А что жених старше невесты лет на двадцать…
Не страшно! Адриенна кожей чувствовала, что все у этих двоих будет хорошо.
Падре Санто побеседовал с невестой, потом с женихом, а потом пришел к Адриенне извиняться:
– Простите меня, дана.
– Не за что, падре. А что случилось?
– Я был действительно не прав. Осудив Анну, я сломал бы две жизни… и еще неизвестно, каково пришлось бы ее родным. А вы сейчас спасли – три.
Адриенна только плечами пожала.
Что тут скажешь? Наверное, только одно:
– Это моя земля и мои люди. Я за них в ответе.
И падре уважительно склонил голову. Он понимал, что ни слова лжи в этой фразе не было. Что Адриенна думала, то и сказала.
Она – в ответе.
* * *
Джустино Кара чистил коня скребницей.
Все верно, в трактире он работал уже второй месяц. И не просто так.
Собирал информацию. Дана СибЛевран…
Что ей нравится, что не нравится, куда она ездит, чего хочет от жизни… Странно?
А вот ни разу!
Джустино был чертовски дорогим специалистом, на то, что он брал за свою работу, можно было шестерых нанять. Попроще, поплоше…
Но!
Его никто и никогда не мог заподозрить. И жертва всегда – всегда! – умирала в результате несчастного случая.
Потому он никуда и не спешил. Работу он делал вдумчиво, медленно, кропотливо, серьезно… практиковал индивидуальный подход к каждому клиенту, шедеврально работал с оружием, сам составлял яды и противоядия…
Ему было чем гордиться!
И работа доставляла ему истинное удовольствие. Иногда Джустино сравнивал себя с художником… Вот есть картина! Она красивая, но на ней появляется отвратительная грязная клякса. И тут приходит Джустино и стирает ее. А потом закрашивает, и рисунок вновь очаровывает.
Такие сволочи иногда попадались…
Хоть ты сам заказчику доплачивай за доставленное удовольствие.
А вот сейчас…
Адриенна СибЛевран была нестандартным заказом. Умненькая, серьезная, не гулящая, не стерва манерная… редкость! Но убивать надо.
А как?
Был бы у нее любовник – там проще! Но любовника нет. Одна она никуда не ездит. Все время в сопровождении стражи.
И тут…
Новость о свадьбе Анны обсуждали по всему СибЛеврану. А то еще и соседи добавились. Но обсуждали, кстати, в правильном ключе.
Молодец дана – две души спасла. Невинных.
Молодец Дарио. При хорошем-то муже любая приличной женой станет.
Ну, Анна… но тут и понятно. Бабы – дуры. Тут, главное, при жене такого не сказать, а то как отоварит сковородкой – мозги замучаешься от скамьи отскребать.
Леонардо?
Тьфу на него, дрянь столичная, понаехали тут наших баб портить…
Адриенна не знала, но по ее вине Леонардо ждали большие проблемы. Парни не оценили оказанной их женщинам милости и собирались по-простому…
Провинция ж… отношение простое, люди неграмотные, темные…
А полену – оно без разницы, там хоть дан, хоть не дан… как получит промеж ушей, так и дух вон!
А и узнай Адриенна, она бы возражать не стала. Так и лучше.
Джустино же услышал в этом разговоре то, что и хотел.
Дана любит купаться.
Одна.
И если это – не вариант…
Не хочется, но репутация дороже всего. Так что… дане СибЛевран предстояло стать утопленницей. Дождаться, пока она полезет в речку купаться, нырнуть, подплыть – и за лодыжки ее. И придержать.
Все.
Никто ничего не заподозрит.
Жалко девочку, конечно. Но заказ есть заказ, работа есть работа…
Мия приближалась к чудовищу. Но Джустино… чудовища даже не приближались к нему. Им тоже бывает страшно.
А убийца строил планы.
Ему оставалось решить, как и где подстеречь дану СибЛевран.